Лора Левендер – Из праха пришли мы (страница 1)
Лора Левендер
Из праха пришли мы
Глава 1. Шкатулка
Глава Линь Фа вернулся. Он пробыл в уединенной медитации четыре месяца, совершенствуя тело и дух. Говорят, глава поднялся на самую вершину огненной горы, готовясь пережить небесную кару и вознестись, но дела ордена вернули его в мир людей.
— Скажи на милость, какие такие дела важнее, чем стать небожителем? Отчеты твои подписывать, сколько мешков зерна на зиму осталось?
Нет, все было не так. Глава ордена ездил к императору выполнять тайное поручение. А медитация — всего лишь прикрытие, чтобы народ лишнего не спрашивал.
— Сдался глава императору! Думаешь, в столице кому-то есть дело до нашего ордена? Говорю тебе, он медитировал на огненной горе. Линь Миань тут делами заправляла, готовилась стать новой главой. Помяни мое слово...
Мимо старейшин прошла группа учеников, кланяясь, и они на время притихли, а Линь Вэй с досадой укусила себя за палец. Надо рассказать отцу, пусть накажет их за сплетни. Всем известно, что Линь Миань слишком молода и неопытна, чтобы стать следующей главой. Кто в здравом уме надолго доверит ей орден? Просто отец знал, что скоро вернется, и временно поручил Миань пару мелких обязанностей.
Подслушивать больше не хотелось, и она выбралась из-за кустов, направляясь в сторону резиденции. Линь Вэй собиралась повидаться с отцом, а заодно и проверить, насколько правдивы слухи. Ей, как и остальным ученикам ордена, было известно лишь об уединенной медитации. А вот сестрицу, похоже, посвятили гораздо подробнее. Может, глава и правда скрывал что-то интересное?
Их орден, хоть и был когда-то создан монахами, почитающими огненного Бога, вовсе не походил на выжженную пустошь где-то в жерле вулкана. Резиденция главы напоминала цветущий сад. Ручейки, бьющие из подземных источников, сбегались к озеру у подножия холма. В детстве Линь Вэй кормила здесь карпов и ловила в воде лепестки цветущих яблонь. Об огне теперь напоминал лишь большой треугольный символ, украшающий фасады зданий.
Линь Вэй пробежала по мосткам и остановилась, осматриваясь. Сегодня возле резиденции отца было подозрительно многолюдно. Личная стража Линь Фа, стоящая у дверей, не обратила на нее внимание. Рядом ошивался высокий парень с круглым румяным лицом. Линь Вэй часто видела его раньше — это был ученик старейшины из ордена Земли, с которым дружил ее отец. Если он здесь, значит, его учитель сейчас в резиденции. Наверняка и Миань тоже там. Линь Вэй как обычно была единственной, кого отец не удосужился посвятить в свои дела.
— Эй, краснощекий, — позвала она, привлекая внимание, — что тут происходит?
Парень осмотрел ее с ног до головы, надувшись, но все-таки ответил:
— У главы ордена собрание, поэтому учитель сказал ждать здесь. И меня зовут Жу Джанджи, а не краснощекий.
— Только не рассчитывай, что я запомню, — отозвалась Линь Вэй, возвращая ему оценивающий взгляд. — Ты хотя бы знаешь, что они обсуждают?
— А тебе-то что? Думаешь, тебя это касается?
— Все ясно, ты сам не в курсе.
Жу Джанджи, расправив плечи, лениво отозвался:
— Может, и знаю, только не скажу. Если тебя не пригласили на собрание, значит, не твоего ума дело.
Вспыхнув от такой наглости, Линь Вэй развернулась и бросилась в резиденцию, но Джанджи снова окликнул:
— Ты пойдешь туда? Разве можно?
— Мне можно, тебе нет.
Под его удивленным взглядом она прошла мимо стражи. Те знали правила: дочерей главы пропускать без вопросов. В отличие от сестры, Линь Вэй приходила сюда не так уж часто. Она была на последнем году обучения — еще немного, и станет полноправной заклинательницей ордена. Учеба не особо ее увлекала, но вести пустые беседы с отцом хотелось еще меньше. Он мало расспрашивал о Линь Вэй, но еще меньше говорил о своих делах. Их он обсуждал исключительно с Линь Миань.
В резиденции было тихо. Линь Вэй заглянула в чайную комнату, где обычно принимал гостей отец, но сегодня та оказалась пуста. В чашках на столике остывал недопитый чай, а рядом стояла небольшая черная шкатулка. Линь Вэй не видела ее раньше, поэтому покрутила в руках, с интересом рассматривая символы на крышке. Должно быть, они что-то значили, но ее знаний не хватало, чтобы их расшифровать.
Знакомым был только защитный знак — но от чего он мог защищать?
В соседнем зале раздались голоса. Не отпуская шкатулочку, Линь Вэй подкралась к двери, чтобы лучше их слышать.
— Нужно ее уничтожить и не рисковать, — это была Миань с ее вечно занудным, поучительным тоном. — Просто запечатывать слишком опасно.
Отец ответил ей что-то, но Линь Вэй не расслышала.
— Согласен, — отозвался мужской голос, резкий и громкий, как звон колокола. — Неплохо бы иметь преимущество.
Миань снова возразила:
— Как вы собираетесь их изучать? А если со шкатулкой что-то случится? Вы искали ее четыре месяца и должны понимать...
Линь Вэй вновь оглядела шкатулку в своих руках. Что там может быть такого ценного, чтобы аж целое тайное собрание устраивать? Дело наверняка серьезное, раз отец соврал всем про уединенную медитацию, а сам провел это время в поисках. Нет, соврал он не всем — в курсе были его лучший друг и старшая дочь. Есть ли хоть что-то, чем он не делится с Миань?
Теряя терпение, Линь Вэй слегка потрясла шкатулку, но ничего не почувствовала, словно та была пустой. Тогда она поднесла ее к уху и тут же дернулась от неожиданности. Ее накрыл шепот множества голосов, чьи-то крики, плач, стоны. Это было лишь далекое эхо, но пропитанное такой болью и отчаянием, что Линь Вэй оказалась погребенной под ним, на мгновение лишаясь чувств и разума. Поглощенная чужими страданиями, она перестала быть собой. Звуки наполняли голову изнутри, словно были частью нее. Или она была их частью? Боль и страх принадлежали ей, от них невозможно было убежать, они останутся рядом навечно...
Оглушенная, Линь Вэй попятилась, и шкатулка выскользнула у нее из рук, с громким стуком падая на пол. Наваждение тут же исчезло, и голос отца за дверью тоже затих. В воздухе над открывшейся шкатулкой мелькнуло несколько разноцветных вспышек, и Линь Вэй обдало волной холода. Он будто проник в нее, сковав все внутри, но лишь на одно едва уловимое мгновение. Скоро ее бросило в жар: дверь в залу открылась, и в проеме появился отец.
Линь Вэй не сразу вышла из оцепенения. Мир постепенно возвращался на свои места. Теплый воздух в резиденции пах цветами и душистой чайной заваркой, а из открытого окна доносилось птичье чириканье. Голоса внутри ее черепа затихли, но те, что были снаружи, звучали особенно громко, окончательно приводя в чувства.
— Да как тебе такое в голову взбрело? Кто тебе позволил?!
Она подняла глаза на отца и тут же снова опустила их, вздрогнув. Она не видела его таким сердитым никогда прежде, и оттого растерянность сменялась испугом и смятением.
— Ты хоть представляешь, что наделала?!
— Ладно, не кричи, — Миань взяла отца под руку, пытаясь успокоить. — Она ведь не специально это сделала.
— Еще бы специально! — рявкнул Линь Фа. — Ты безмозглая девчонка, демон тебя дернул сюда прийти.
— Я услышала, что ты вернулся, — пробормотала Линь Вэй. — Хотела поздороваться.
Из-за ругани отца внутри скручивалась горячая, горькая обида вперемешку со злостью. Глаза тоже начало жечь — еще одно жалкое слово оправдания, и она наверняка разревется прямо перед всеми.
— Думаешь, я схватила бы эту шкатулку, если бы ты удосужился меня предупредить? — спросила Линь Вэй, распаляя в себе злость, от которой легко высыхали слезы. — Если бы ты нашел время со мной поговорить спустя четыре месяца отсутствия! Откуда мне было знать?!
Выплеснув эмоции, она тяжело дышала, глядя на отца так, будто готова была броситься в драку. Миань снова попыталась их урезонить:
— Давайте не будем ссориться. Что произошло, того не вернешь. Теперь нужно придумать, что делать с последствиями.
Отец махнул рукой. Скоро он остынет и поймет, как спокойно и рассудительно держалась старшая дочь даже в такой ситуации. И какой бесполезной идиоткой оказалась младшая.
— На шкатулке были защитные символы, поэтому я не стала ее открывать, — сказала Линь Вэй, чувствуя нестерпимое желание объясниться. — Может, я и безмозглая, но чуть-чуть соображения у меня осталось.
— Отец не это имел в виду, — вздохнула Линь Миань. — Просто в шкатулке были заперты несчастья, а ты их выпустила.
Пока Линь Вэй бестолково хлопала глазами, пытаясь осознать происходящее, отец снова начал возмущаться:
— Где их искать? Куда они разлетелись? Великая Бо Юнь с таким трудом собирала их по всему миру, а ты разрушила все в одно мгновение.
— Какие еще несчастья? — наконец очнулась Линь Вэй, и сестра объяснила:
— Мы знаем только о четырех несчастьях из семи, что были запечатаны там. Гордыня, безответная любовь, потерянная удача и преданное доверие. Есть еще три, но пока мы не обнаружили о них записи.
Линь Вэй заметила, что несчастья звучат не так уж и пугающе, но не стала говорить это вслух.
Сестра держала отца за плечи, похлопывая по ним успокаивающе ритмично. Тот больше не кричал, только смотрел так разочарованно и устало, как никогда прежде. Сейчас, когда он стоял против света, тени на его лице углубились, резко очерчивая каждую морщину. Внешность заклинателя обманчива: прошлый глава умер, когда ему была сотня лет, а выглядел как вполне бодрый пожилой господин. Но сейчас Линь Вэй казалось, что отец стал обычным человеком, возраст которого залег под глазами темными тяжелыми мешками.