Лора Хэнкин – Сны наяву (страница 12)
– Кстати, – говорю я, протягивая руку, – вне сцены меня теперь зовут Кэтрин.
– Ага, – ворчит он, затем указывает на парня с камерой позади себя. – Джеймс снимает бэкстейдж, так что старайтесь выглядеть поэнергичнее.
Ну разумеется: когда тебе предстоит неловкая и пугающая встреча – возвращение к людям, которые когда-то были для тебя всем, лучшее, что можно сделать – пригласить мужика с камерой, чтобы все это дело заснял. Я киваю Джеймсу. Майкл продолжает:
– Хороший парень. Мы вместе работали над «Кораблем катастроф». Ты смотрела?
– О да! Поздравляю, очень успешный сериал, – говорю я.
У меня ни разу не возникло желания посмотреть последний сериал Майкла про детей, чьи родители работают на круизном лайнере, и про их милые шалости на борту, но ему об этом знать незачем. Хитом, как «Сны наяву», сериал не стал, но собирает вполне приличные просмотры в онлайн-кинотеатрах уже третий сезон. Если честно, «вполне прилично» – два слова, которые описывают всю карьеру Майкла после «Снов наяву». Иногда мне становится интересно, как долго и какими словами он проклинал Саммер за то, что она пустила все коту под хвост. До каких высот он смог бы подняться (по его мнению), если бы не она.
– Возьми себе кофе или пожевать что-нибудь, – говорит Майкл, указывая на стол с закусками для съемочной труппы. – Журналисты уже почти все здесь, так что мы дождемся остальных и сразу выйдем к ним.
И он начинает обсуждать что-то с ассистентом.
Я наливаю себе чашку кофе, слишком взволнованная, чтобы что-то съесть, а потом замечаю, что на столик выставили тот вид жареного миндаля, по которому Михир с ума сходит, хотя как по мне, есть этот миндаль – все равно что облизывать грязные ноги. Я посылаю ему фотку и сообщение: «Оказывается, у кого-то из нашей группы обслуживания такой же ужасный вкус, как у тебя».
Он сразу же отвечает: «Привет!», и я испытываю огромное облегчение. Во время прощания в аэропорту между нами все так запуталось. Но между нами все будет в порядке.
МИХИР:
Съешь немного ради меня.
КЭТ:
Ни в коем случае.
МИХИР:
Удачи тебе сегодня!
МИХИР:
Подожди, нет, «да чтоб ты сломала ногу»? Это нужно говорить человеку перед репетицией?
Я улыбаюсь, и тут Лиана выходит из двери на другой стороне зеленой комнаты – туалета – и громко радостно вздыхает и бросается ко мне, раскрывая руки для объятий.
– Кэт! – говорит она и стискивает меня изо всех сил.
Я не готова к таким бурным ласкам и застываю на месте, думая только о том, чтобы не пролить кофе. Лиана была единственной, с кем я поддерживала связь в течение нескольких месяцев после нашего последнего концерта. Мы перезванивались, пока не стало слишком больно говорить о том, как много мы потеряли, и мы отдалились друг от друга. Лиана отступает назад, обнимая меня за плечи. Ее лицо вроде немного вытянулось с тех пор, как я видела ее в последний раз. Ее по-детски пухлые щечки приобрели четкий, резкий контур. Естественное следствие времени и взросления? Или это результат пластической хирургии и неумолимого следования режиму тренировок? Лиана всегда старательно подходила к любому делу, за которое бралась, и, похоже, она действительно очень старается быть достойной женой звезды. И пусть она изменилась, я рада снова видеть ее, чувствовать ее руки на моих плечах. У меня першит в горле. Некоторое время мы просто стоим и в растерянности смотрим друг на друга. Я представляю, как мы беремся за руки, выходим из комнаты, устраиваемся в ближайшем баре и принимаемся болтать.
Лиана отводит взгляд.
– Извини, если смутила тебя. Это было не к месту. Я набросилась на тебя, как велоцираптор.
Она поднимает руки, скрючивая пальцы как когти, и строит смешную гримасу.
Я смеюсь:
– Да, не очень ловко у нас это вышло.
– Может, нам… – начинает она, раздумывая, и тут же окончательно принимает решение: – Да, давай еще раз попробуем.
Лиана указывает на Джеймса-оператора, который успел заснять нас.
– Подожди, ты серьезно? – спрашиваю я.
– А ты действительно хочешь, чтобы весь мир увидел то неуклюжее объятие?
– О, Боже, – говорю я. – Ладно.
Я ставлю кофе на столик, налепляю улыбку на лицо и обнимаю ее так, словно она только что вернулась с фронта после долгой войны. Что ж, думаю, неплохо обновить старые актерские приемчики, прежде чем мы снова с головой нырнем в репетиции.
– Вот дерьмо, – раздается у нас за спиной, и все оборачиваются на голос. Ноа Гидеон, собственной персоной.
В былые дни он бросился бы к нам, неуклюжий, восторженный щенок, который бросается навстречу миру, чтобы узнать, что жизнь может предложить ему. Теперь он стоит, привалившись к дверному косяку, и ухмыляется, глядя на нас с Лианой.
– Вы только гляньте на себя, ребята, – говорит он, покачивая головой.
Руки Ноа скрестил на груди. На нем обтягивающий серый свитер, и благодаря аккуратно подстриженной бородке он выглядит очень взрослым. Он… заматерел. Ему больше не нужно бежать навстречу миру. Мир сам приходит к нему.
Золотой мальчик стал золотым мужчиной, он сияет, но я не позволю его блеску ослепить меня снова. Теперь я знаю его секрет: Ноа прекрасно понимает, какое влияние его сияющая аура оказывает на окружающих, и пользуется этим без всякого зазрения совести. Вот сейчас он смотрит на меня так, словно кроме нас никого в комнате и нет, а в следующий миг он развернется и одарит точно таким же взглядом кого-нибудь другого. Но я больше не та влюбленная в него по уши девчонка, которой была когда-то. Не та, что увивалась вокруг него, соглашаясь даже на объедки внимания. Михир подает мне по три блюда за вечер. (Кстати, и в буквальном смысле – он превосходный повар.)
Но все же, первая любовь – это всегда нечто особенное. И та разрываемая противоречиями девчонка, которая давно спит на дне твоей души, всегда будет вздрагивать при виде того, кому когда-то отдала свое сердце. Первая любовь навсегда сохранит власть над тобой, по крайней мере не утратит ее до конца, и если повезет – или не повезет – снова встретить этого человека, ты пойдешь за ним, глупо улыбаясь, как те дети за крысоловом.
И поэтому, когда Ноа раскрывает объятия, я иду в них. Почти против своей воли, как загипнотизированная. Он чуть приподнимает меня над полом – господи, какой же он сильный, это даже бесит. Этот дурацкий обтягивающий свитер совершенно не мешает почувствовать, как широка и тверда его грудь. Затем Ноа поворачивается к Лиане.
– Так, меня не поднимать! – она показывает на свою короткую юбку.
Ноа поднимает руки в знак того, что сдается перед ее требованием, и вместо этого целует ее в щеку. Лиана спокойно позволяет ему это. Чары Ноа никогда не действовали на нее в полную силу, а особенно сейчас, когда она замужем за спортсменом-суперзвездой. Но я вижу, каким взглядом молодая ассистентка Майкла смотрит на них, как поглаживает себя по щеке, бессознательно желая, чтобы губы Ноа, как сейчас они касаются кожи Лианы, прижались к ее собственной.
– У меня важный вопрос, – спрашивает Ноа у Лианы. – Когда твой муж приедет на съемки, и можно ли будет взять у него автограф?
– О, он ждет не дождется, чтобы приехать. Он хотел бы присутствовать на съемках все время, но тренировки, разгар сезона – сам понимаешь, – отвечает Лиана так гладко, словно они с Ноа тщательно отрепетировали этот диалог.
Она моргает в задумчивости.
– А знаете что? Давайте сфоткаемся вместе, и я отправлю ему, – Лиана достает телефон и делает снимок нас троих. Пока мы все улыбаемся на камеру, я наконец понимаю, что меня настораживает в этой новой Лиане.
В нашей общей юности она была прямолинейна до грубости. И это воспринималось как нечто особенное. Да, она выпендривалась, как мы тогда выражались, привлекала к себе всеобщее внимание, говорила все, что думает. Ясное дело, некоторых это раздражало, но мне это в ней нравилось. Сейчас, однако, она стала… как она сказала? «Не к месту?» Она стала очень
– Слышала, что вы с Кэсси расстались, – говорит Лиана, листая фото, чтобы выбрать лучшую и отправить Ксавьеру. – Так печально было узнать об этом.
– Спасибо за сочувствие, – отвечает Ноа.
Кэсси Мюллер, бывшая Ноа – из светских львиц. Она довольно известна – в основном благодаря своему знаменитому отцу, режиссеру, который получил все награды в мире. Кэсси пробует то и се, творит, как это делают дети известных людей – то выпустит сборник автобиографических статей, то попробует себя в роли фотографа. И у нее отлично получается. Но если бы она была никому не известной девочкой из Южной Дакоты, никто бы не организовал для нее ни одной выставки.
– Так ты, значит, снова в поиске? – продолжает Лиана.
Ни на него, ни на меня она даже не смотрит. Фото Ксавьеру она уже отправила, теперь выкладывает нашу фотографию в соцсети и подписывает ее «Снова вместе».
– Женщинам всего мира лучше поберечься, – говорю я голосом холодным и равнодушным, как арктические льды.
Майкл по какой-то надобности подзывает Лиану к себе, и Джеймс, оператор бэкстейджа, уходит с ней.
– Слушай, – Ноа касается моей руки и продолжает, понизив голос, но при этом сохраняя самое расслабленное выражение лица. – Я знаю, что в тот последний раз, когда мы виделись…