Лора Хэнкин – Если весело живется, делай так (страница 49)

— Ему больше времени требуется на разогрев!

— О, нет! Это обидно! — воскликнула девушка, притворно надувшись, и двинулась к следующему ребенку.

Амара в отчаянии оглядела зал в тщетной попытке найти хоть кого-то, чтобы закатить глаза. Все стены здесь были выкрашены в ярко-фиолетовый цвет с неоново-зелеными акцентами. Кому вообще пришла в голову такая жуть? Наконец парень закончил настраивать гитару и ударил по струнам.

— КТО ГОТОВ ПОСЛУШАТЬ РОК? — проревел он, а толпа родителей вокруг Амары взвыла, как будто они на концерте «Фу Файтерс». Его помощница высунула язык, на мгновение превратившись в забытую участницу группы «Кисс», а потом опять наклеила дежурную улыбку и принялась хлопать в ладоши, пока парень с гитарой пел весьма дрянную песенку про солнышко. (О, солнышко вышло, и оно такое же яркое, как лица, которые вы видите слева и справа!) Амара с безразличным видом покачивалась из стороны в сторону.

За ней скрипнула дверь. Кто-то опоздал на занятие. Амара повернула голову, заметив густые волнистые волосы и длинные мускулистые ноги, торчащие из мешковатых джинсовых шорт опоздавшей мамаши, которая склонилась над своим малышом. Только когда новенькая повернулась и устроилась на коврике с алфавитом, Амара рассмотрела ее и поняла, что это Уитни. В тот же момент Уитни узнала Амару и в шоке застыла.

Что ж. Придется валить с этой музыкальной жути. Невелика потеря. Если Амара захочет, чтобы кто-то скрипучим голосом напевал ей про солнышко, всегда можно позвонить маме Дэниела во Флориду. Она встала, подхватила Чарли и понесла его в коридор, где оставила коляску. Пока она пыталась пристегнуть Чарли, со странной отстраненностью заметила, что у нее дрожат руки. Когда Амара справилась с последним ремнем, дверь за ней открылась, и в коридор выскочила Уитни с Хоуп на буксире.

— Амара, подожди!

Амара приподняла коляску Чарли под углом и покатила ее прочь.

— Амара, прошу, не убегай!

— Я не убегаю, — буркнула Амара через плечо. — Мне нужно к Дэниелу. Я тут подумала, может, ты и его хочешь трахнуть?

Уитни резко выдохнула, будто ее ударили под дых, а потом кивнула.

— Я это заслужила. — Голос ее был тихим и твердым.

В коридоре пахло чистящим средством. По коридору эхом разносился шум музыкального шабаша, происходившего за дверью с надписью «Театр». Хоуп плюхнулась на пол и начала тянуть ковер.

— И даже больше заслужила. Но позволь мне все объяснить.

— Хочешь сказать, что ты из тех людей, которые принимают снотворное, а потом с какого-то перепугу садятся за руль и засыпают прямо в пути? Правда, в твоем случае речь не об управлении автомобилем. Ты под снотворным спала с мужем подруги и врала всем остальным?

— Нет. — Уитни закусила губу.

— Тогда нет тебе оправданий.

— Я знаю это. Как знаю и то, что мои слова никогда ничего не исправят… — Уитни вздохнула. Она изменилась. Загорела, стала не такой ухоженной. На лице прорезались новые морщинки, а может, все дело в том, что она почти не красилась, словно бы теперь принадлежала к разряду женщин, небрежно проводящих по губам блеском вместо того, чтобы подбирать подходящий приглушенный оттенок помады.

— Я пыталась объяснить это самой себе миллион раз, дескать, у нас с Грантом возникли сложности, а меня переполняла энергия из-за «СуперМамочки» и я тысячу лет себя не чувствовала желанной, а Кристофер с таким рвением взялся за меня, что я просто не смогла устоять. Но может, все дело в том, что я Нищебродка Уитни, которая пытается вписаться в идеальный мир богатства, и я неизбежно облажалась самым ужасным и предсказуемым способом. И все это, вероятно, правда, но не имеет значения. Истина в том, что иногда считаешь себя хорошим человеком, а потом мало-помалу оправдываешь свое превращение в плохого.

— Можно перемотать на секунду назад. Нищебродка Уитни? — переспросила Амара.

— Ага. Моя мать работала стоматологом-гигиенистом, а мой папа вкалывал на стройке, а потом пил на кухне, родители вечно ссорились из-за денег, и какое-то время это было моим тайным позором. — Она печально засмеялась и выхватила у Хоуп из рук листок бумаги, который девочка подобрала на полу и уже тянула в рот. — Довольно скучно по сравнению с тем, чего я стыжусь теперь.

— Погоди, — перебила Амара. — А что постыдного в работе гигиенистом?

— Не знаю. Ничего. В любом случае я не жду, что ты захочешь видеть меня снова, но перед тем, как ты сбежишь отсюда, я должна сказать, что я всегда тобой восхищалась и мне очень жаль.

Амара скрестила руки.

— Ты не передо мной извиняйся, а перед Гвен.

— Я пыталась. Она не отвечает на мои звонки. Но мне нужно извиниться и перед тобой, потому что я не просто обидела Гвен. Я угробила нашу группу и подвела вас всех, когда мы друг в друге больше всего нуждались.

— Во-во. И я тебя не прощу! — заявила Амара. Уитни потупилась и кивнула. — Но мне кажется, я тоже кое-что знаю о том, как облажаться.

Они какое-то время стояли молча, воздух насытился сожалением.

— Как Гвен? — спросила Уитни.

— А сама как думаешь? — огрызнулась Амара, а потом прикусила губу. — Если честно, я толком не знаю. Время от времени мы переписывались, чтобы обсудить, как справляемся с последствиями «СуперМамочки», вроде как они с Кристофером пытаются сохранить брак, но она не хочет видеться. — Она покачала головой. — Лучший момент дня — когда я просыпаюсь и пару минут еще не помню, что произошло. Мне было очень тяжело последние пару месяцев таскать этот груз и не иметь возможности ни с кем поделиться.

— Понимаю. — Уитни взяла ее за руку, и Амара расслабила пальцы в теплой ладони Уитни.

Они какое-то время стояли так, пока еще одна опоздавшая мать не примчалась на занятие, волоча за собой мальчика и выговаривая ему неприятным голосом:

— Джейсон, шевелись давай!

Бедняга Джейсон вслед за матерью сгинул в «солнечном притоне», но обрывок песни успел вылететь через открытую дверь в коридор, пока они входили. Уитни скривилась, услышав хриплый голос гитариста.

— Клэр намного лучше бы справилась.

Амара почувствовала приступ боли, как будто только что наткнулась на письмо от бывшего возлюбленного.

— Да, она просто идеально нам подходила со всеми ее странностями.

— То, что ты сказала на фотосессии о ее участии в известной группе, правда? — спросила Уитни, и Амара кивнула. — Думаю, я никогда особо не интересовалась ее жизнью помимо работы. А потом выкинула ее с этой работы.

— Да, оглядываясь назад, то, что я разболтала ее личные секреты во время фотосессии, меня вовсе не красит, — сказала Амара. И снова они молча посмотрели друг на друга.

— Черт, — выругалась Амара. — Мне нужно сходить к Клэр.

Глава тридцать пятая

Клэр большую часть июня и июля провела не в городе, по странной прихоти судьбы, благодаря именно Гвен.

Примерно через полторы недели после случившегося Гвен позвонила и пригласила ее выпить чаю. Они встретились в маленьком кафе на Пятой авеню, и Гвен настояла, что заплатит за чайник чая с бергамотом, который заказала Клэр. Рейгана посапывала в коляске рядом со столиком. Гвен пресекла осторожные попытки Клэр узнать, все ли у нее в порядке, резко пожав плечами.

— Предпочитаю не говорить об этом, но я много думала в последнее время. Я хочу помочь тебе. Ты все-таки важная часть нашей жизни и сыграла едва ли не первую скрипку в развитии Рейганы.

— Гвен, отличный каламбур.

— Что? — не поняла Гвен.

— Ну, про скрипку, — пояснила Клэр, а Гвен наклонила голову и нахмурилась. — Это потому, что я музыкант?

— Господи! — Гвен коротко хохотнула. — Чем ты планируешь заниматься?

Как странно, подумала Клэр, проводить время наедине с Гвен. Раньше они оставались вдвоем максимум на пару минут. В отличие от Амары и Уитни, и даже временами Элли и Мередит, Гвен никогда не искала поводов для разговора тет-а-тет, никогда не устанавливала с ней особой связи, никогда не похлопывала по соседнему с ней свободному стулу, приглашая присесть рядом. Теперь, когда они оказались в ловушке, сидя за одним столиком, Клэр увиделось какое-то смущение во взгляде Гвен, намек на натянутость в улыбке. Это всё страдания, решила Клэр, страдания женщины, угрохавшей все силы на создание идеальной семьи, чтобы потом этот мыльный пузырь лопнул прямо у нее перед носом. Должно быть, за непроницаемым фасадом Гвен скрывалась всепоглощающая печаль, и пусть даже она пыталась держаться, но все равно испытывала дискомфорт. Боже, бедная женщина. Клэр сделала глоток чая и попыталась расслабиться.

— Ну, я подумывала поискать работу в другой прогулочной группе или в каком-нибудь центре раннего развития типа «Джимбори», — сказала она.

— Клэр, не хочу лезть не в свое дело, но думаю, ты способна на большее, — заметила Гвен, выливая пакетик стевии в чай и аккуратно размешивая (в этом кафе есть стевия или Гвен принесла подсластитель с собой из дома?). — Я же знаю, что ты не хочешь петь детям. Это немного не твой уровень. Я изучила твою бывшую группу, и, если честно, мне кажется, ты куда более талантлива. Просто тебе нужны правильные ресурсы, какой-то покровитель или что-то типа того. — Она поставила классическую сумочку «Шанель» на колени, порылась в ней и вытащила чек, который протянула Клэр. — Я знаю, что этого, скорее всего, недостаточно, чтобы что-то реально изменить.