Лора Хэнкин – Если весело живется, делай так (страница 35)

Давненько она не практиковала метод «напиться-и-забыться» в одиночестве в своей квартире, но сейчас как раз подходящий момент. Суббота промелькнула под звон бутылки виски и бокала, которые она достала из шкафа.

Воскресное утро выдалось слишком ярким, назойливое солнце маячило в ее окне, точно ребенок, покрытый автозагаром на конкурсе красоты. Соблазн свернуться под одеялом и поваляться еще пару часов, а потом все-таки выползти наружу, чтобы заказать пиццу, был велик. Но пришлось встать. Сегодня день рождения Рейганы.

Ну пускай эти дамочки сидят на спидах. Это же не повод не брать у них деньги. Как бы сильно она в последнее время ни заблуждалась, считая, что они относятся к ней по-матерински и она стала для них кем-то наподобие питомца или, может быть, даже настоящим другом, но на самом деле она всего лишь работает на них. Никто ничего ей не должен, кроме денег, которые ей пообещали заплатить, так что надо просто пойти туда и взять их. Кроме того, у Амары полезные связи в музыкальном мире, глупо добровольно от этого отказываться. Короче, к черту их всех. Пусть творят, что хотят.

Она кое-как оделась и провела щеткой по волосам, решив стать сильнее и закрыть для них свое сердце. В конце концов, она много лет считала себя набожной христианкой. Можно и дальше делать вид, что она и вправду верит этим ЗОЖ-богиням, которые ратуют за естественное здоровье.

К перилам на крыльце нелепого особняка Гвен были привязаны розовые и белые воздушные шары. Ее старшая дочь Роузи приветствовала гостей в прихожей и забирала у них верхнюю одежду, хотя на самом деле больше кружилась по коридору в диадеме и с прицепленными на спину крыльями феи.

— Спасибо, Роузи, — сказала Клэр, протягивая куртку.

— Зови меня моим принцессиным именем, — велела Роузи и пропела заливисто: — Розалинда-а-а-а-а!

Клэр улыбнулась, но стоило ей заслышать, как Гвен зовет ее с лестницы, как улыбка исчезла.

На Гвен была нитка жемчуга и розовое платье с цветочным узором, распущенные волосы завиты в идеальные кудри. Смесь диснеевской принцессы и шикарной домохозяйки из пятидесятых. Достойно мамского «Инстаграма». Особенно когда ты на спидах. Гвен держала на руках Рейгану в слюнявчике с золотой каймой, на котором розовыми печатными буквами было написано: «Мне годик!» Гвен помахала Клэр, ее черничные глаза распахнулись в предвкушении.

— Входи, клади гитару. Давай начнем через двадцать минут, чтобы мы успели разрезать торт до того, как дети начнут хулиганить. А пока угощайся и чувствуй себя как дома!

Вечеринка была довольно камерной. В основном мамочки из прогулочной группы с мужьями, несколько родственников и коллег, пара непоседливых подружек Роузи. Хотя список приглашенных и был ограничен, Гвен и Кристофер постарались на славу. По дому шнырял профессиональный фотограф, который просил всех улыбнуться. В углу бармен смешивал специальный коктейль, названный в честь именинницы. Клэр немедленно взяла один и возблагодарила Господа за джин, который обжег горло. Возле входа была установлена арка из таких же, что и на крыльце, розовых и белых воздушных шаров, сплетенных вместе, тут же свободно плавал в воздухе серебряный шар в форме буквы «Р» в центре. С люстры свисали ленты, а молодая женщина у окна рисовала красками на щечках детишек радугу и единорогов. (Может, это начинающая художница, которая тоже стремится к большему и в действительности мечтает наносить краску на гигантские холсты, чтобы повесить их на стены галереи.) Журнальный столик ломился от подарков, красиво завернутых в узорчатую бумагу и перевязанных лентами. Они что, специально потащились к упаковщикам подарков? Тут уже стоит три десятка коробок со всякой ерундой, которую малышка Рейгана приведет в негодность в кратчайшие сроки. А родители ее столько сил угробили на вечеринку, которую она даже не запомнит.

Клэр вошла в столовую, где стол ломился под тяжестью закусок. Как было бы чудесно сейчас оказаться голодной и чтобы все стало как раньше, чтобы можно было опять обнять Элли и Мередит, а они искренне этому обрадовались бы.

Ах вы лживые любительницы спидов, подумала Клэр, когда Элли стиснула ее в объятиях, а потом передала в руки Мередит, пока их отнюдь не такие холеные мужья наблюдали эту сцену со стороны. И вы туда же. Такое чувство, будто Клэр в свете специальной лампы увидела всю подноготную того, что раньше ослепляло ее своим сиянием. Потому они и такие тощие, думала она, когда Элли, приобняв ее костлявой рукой, представила своему мужу Джону, державшему Мэйсона. Конечно, у них есть время и энергия, чтобы подбирать идеальные наряды для себя и детей, продолжала думать она, глядя на Мередит, которая с гордостью демонстрировала пушистый обруч на волосах малышки Лексингтон, — чтобы найти его, мамашке пришлось обойти аж пять магазинов.

— Ты уже говорила с Уитни? — спросила Элли. — В этот четверг съемка для фотоальбома, мы встречаемся в студии, а не у нее дома. Это так здорово!

— Согласен. Я всегда хотел жениться на модели, — сказал Джон.

Элли шутливо пихнула мужа. Джон был солидным, с небольшим пивным животиком и проседью в волосах — из тех людей, которые определенно принадлежали к какому-нибудь университетскому братству[24] и которые наверняка с восторгом вспоминают безумства во всяких там «Каппа-Дельта-Альфах». Мэйсон заплакал на руках у отца. Джон покачал его, но малыш продолжал хныкать.

— Хочешь к мамочке? — Джон передал сына Элли, а сам пошел к столу и положил себе целую тарелку сыра и мяса разных сортов. — Вы ведь у нас музыкальный педагог? — обратился он к Клэр. — Может, сумеете убедить их, что сейчас пока рано беспокоиться о дошкольном образовании.

— Послушать Гвен, так уже поздно! — воскликнула Элли, которая без особого успеха пыталась угомонить Мэйсона.

— Это правда, Джон, — поддержала подругу Мередит. — Мне куча народу говорила, что важно заранее все выяснить.

Элли закивала, а потом нанесла смертельный удар:

— Конечно, можно просто отправить Мэйсона в государственную школу, милый. Но я не могу себе представить, чтобы твоя мать согласилась на это.

— Ладно. Мне нужно подготовиться к выступлению, — сказала Клэр.

— Мы уже ждем не дождемся! — взвизгнула Элли.

— Кстати, перед съемками мы все идем на маникюр. Хочешь с нами? — спросила Мередит. — Наш тебе подарок.

— Это такой милый способ сказать, что мои ногти выглядят отвратительно? — Клэр помахала своими ненакрашенными ногтями и улыбнулась, давая понять, что она серьезно. Мередит хихикнула. — Прошу извинить меня.

По пути она увидела Вики, сидевшую у окна в своей обычной свободной одежде и кормившую вертлявого Иону. От вен на ее обнаженной груди исходило сияние. Клэр заметила, как какая-то незнакомая дама — вероятно, коллега Кристофера, судя по ее гладкой, готовой для зала заседаний совета директоров укладке, — подскочила к Вики.

— Простите, — сказала она. — Но вы смущаете моего мужа.

Вики уставилась на женщину. Лицо ее сохраняло безмятежность. Недовольная дама взглянула на мужа и попробовала снова:

— У вас есть чем прикрыться?

Вики покачала головой и с виноватым видом пожала плечами, а потом отвернулась. Женщина сняла с себя шарф.

— Вот, возьмите это. — Ее голос сочился снисходительностью. Вики лениво протянула руку за шарфом. Когда женщина передала его, та улыбнулась как бы в знак благодарности. Затем открыла окно и выкинула шарф на улицу. Женщина возмущенно пискнула и бросилась за ним.

Вики откинулась на спинку кресла, провела рукой по вьющимся волосам сына, спокойное, безмятежное выражение ее лица омрачили красные пятна, внезапно появившиеся от злости. Она заметила, что Клэр смотрит на нее, и поздоровалась, та одними губами прошептала «привет», но Вики уже вернулась к кормлению. И тут у Клэр все сжалось внутри. Черт, а ведь спиды могут попасть в грудное молоко!

Не в силах думать об этом ужасе ни минутой дольше, она отвернулась и посмотрела на развеселую толпу выпивающих и чокающихся гостей, туда, где Амара и Дэниел стояли у бара. Амара замахала ей рукой, но Клэр сделала вид, что не заметила, и нырнула на кухню.

Благодаря большому окну, выходящему на ухоженный задний двор, помещение казалось просторным и залитым светом. Несколько гостей слонялись по кухне, кто-то зашел набрать стакан воды, другие пытались укрыться тут от шума. Она и сама не прочь была выпить стакан воды. В горле ее пересохло оттого, что она нервничала и переживала, как в тот день, когда «Бродяги» вызвали ее на разговор. Клэр направилась к раковине. За столом мужчина с вьющимися золотистыми волосами втыкал свечи в многослойный торт, покрытый глазурью и украшенный клубникой у основания. Вбежала группа друзей Роузи, и он каждому дал «пять», а затем подразнил их, заявив, что собирается съесть весь торт сам.

— Не-е-е-ет! — запищали дети, хихикая.

— Это правда. Я уже съел пять тортов, но мне все мало.

Так это и есть Кристофер, подумала Клэр, глядя на него с презрением. Разбиватель сердец и нарушитель брачных клятв, подозреваемый в том, что рвал трусики на посторонних бабах. Он оказался даже сексуальнее, чем она ожидала.

— Вы, должно быть, Клэр, — сказал он, заметив ее, и протянул руку. — Гвен пела вам дифирамбы несколько недель кряду. Мы все уже с нетерпением ждем ваше выступление! Меня предупредили, чтоб не вздумал подпевать, поскольку от звуков моего голоса мертвые музыканты переворачиваются в своих гробах, но я выступлю на подтанцовке.