Лора Хэнкин – Если весело живется, делай так (страница 34)

Однажды вечером на особенно шумном мероприятии она сидела в баре, потягивала джин с тоником и планировала побег, пока ее однокашники хохотали над чем-то, обливая пивом накрахмаленные рубашки. Эти мальчики (с редким вкраплением девочек) считались образцами хорошего воспитания, и сейчас их бледные лбы блестели от пота.

— Слушай, — спросил парень, сидевший в паре метров от нее, — кто из них, по-твоему, станет Берни Мэдоффом[23] нашего поколения?

Амара с удивлением обернулась. Дэниел был одним из самых тихих и увлеченных ботанов в их группе, ему не нравилось находиться в компании горлопанов, и он, как и Амара, обычно одним из первых сбегал с подобных мероприятий. Он никогда раньше не заговаривал с ней.

— Хм… — протянула она, склонив голову набок, отпивая глоток джина и изучая толпу собравшихся. Затем она ткнула в одного из краснолицых парней, который приобнял своего приятеля, рубашка на нем трещала по швам от выпирающего пивного живота. — Эрик.

— Правда? — Дэниел прищурился. — А я бы поставил на Джеймса.

— Джеймс выглядит хитрым. Но чтобы стать успешным Мэдоффом, мне кажется, надо иметь честную наружность. Эрик. Вот мой окончательный вердикт.

Дэниел покивал с серьезным видом.

— Ладно. Я понял. Думаю, надо встретиться лет так через сорок, чтобы проверить, права ли ты.

— Договорились! — сказала Амара, улыбнулась и жестом попросила бармена налить ей еще.

Той ночью они проговорили еще два часа, пока их однокашники расходились один за другим. Дэниел уроженец Массачусетса, один из двух чернокожих детей в классе. В нем чувствовалась социалистическая жилка, и он жаждал изменить деловой мир изнутри. Его отец был местным судьей, и когда Дэниел и два его брата были маленькими, они собирались за обеденным столом по воскресеньям и озвучивали свои обиды за неделю (например, старший брат Дэниела ударил его кулаком, но только потому, что Дэниел его выбесил), а отец очень вдумчиво и на полном серьезе разрешал споры. Амара никогда в жизни не слышала ничего более очаровательного.

В какой-то момент Амара отставила стакан, поднялась и сказала:

— Ладно, пошли.

— Что?! — не понял он.

— Ну, ты хочешь меня трахнуть или как?

Примерно через неделю после того, как у них все закрутилось, Амара приняла решение бросить бизнес-школу и перебраться в Нью-Йорк, чтобы поискать работу, причем любую, в одном из ночных телешоу, благодаря которым поддерживала свой рассудок в последнее время. Она не собиралась оставаться в ненавистном месте из-за интрижки, пусть даже Дэниел оказался очень добрым, веселым и был в придачу чертовски хорош в постели.

Амара не верила в такие сентиментальные глупости, как судьба, но четыре года спустя столкнулась с Дэниелом в кафе в Вест-Виллидже. Они оба были тогда несвободны, но продолжили с того места, где остановились.

Когда они возвращались домой из закусочной, стараясь идти по той стороне Пятой авеню, где раскинулся Центральный парк, Амара положила руку Дэниела себе на плечо.

— Если хочешь бросить работу и начать свой бизнес, я тебя поддержку, — сказала она. — Даже если это означает, что нам придется продать квартиру и переехать в место, где жить не так дорого… ну, скажем, в Кливленд.

Он улыбнулся. В вечернем воздухе пахло распускающимися листьями и влажной травой.

— Я тоже тебя поддержу, Мари, — сказал он. — Захочешь ли ты выработать какой-то новый финансовый механизм, чтобы оставаться дома, или подумаешь о возвращении на работу.

При упоминании о выходе на работу ее залил такой поток самых разнообразных чувств, которые она толком не могла идентифицировать. Паника? Восторг? Дэниел прочел все по лицу.

— Или решишь стать клоуном на родео, — добавил он.

— Как ты узнал, что я всегда об этом втайне мечтала? — спросила она.

— Я же тебя знаю как облупленную, — ответил муж, целуя ее в щеку. — А вот и наш перекресток. Не пора ли нам отпустить няню?

Ей пришло в голову, что родить ребенка — все равно что получить значительное повышение по службе; правда, тебе никто не поднимет зарплату, а в добавок к новым за тобой сохраняются и старые обязанности — если ты хороший партнер. В отличие от свадебной сказки, брак — это тяжелая работа. Правда, тут ей очень повезло.

— Ну, во-первых, — сказала она, показывая на укромный уголок в парке, — как насчет того, чтобы уединиться вон в тех кустиках и быстренько перепихнуться?

— Только за!

В лифте, поднимаясь к себе в квартиру, Дэниел выуживал из волос Амары листочки и прочий мусор. У нее слегка кружилась голова.

— Ох, не могу дождаться, когда познакомлю тебя с Клэр!

Величайшая радость в жизни — представлять друг другу людей, которым ты поставил оценку «отлично».

— Погоди-ка… — Дэниел сложил два и два. — С Чарли сидит Клэр из прогулочной группы?

— Угу. Она не мамочка, она наша музыкантша. Крутая молодая подруга, которая мне дико нравится. Это странно?

— Не страннее, чем все остальное в тебе. — Он рассмеялся. Лифт остановился на их этаже, и двери открылись.

— Она прелесть, ты тоже, нам надо как-то потусоваться вместе! — Амара вытащила ключи.

— Не могу дождаться, — сказал Дэниел, открывая дверь.

Клэр сидела на их диване, глядя прямо перед собой, а ее колено легонько подергивалось.

— Прекрасная Клэр, спасающая мой рассудок! — Амара подскочила к ней. — Это мой муж Дэниел!

— Привет! — Он протянул руку. — Слышал, ты прелесть.

— Ох, — Клэр рассеянно поднялась с места. — Что? Нет, я не… привет… рада знакомству.

— Она здорово поет и сочиняет песни, — сообщила Амара мужу, а потом повернулась к Клэр. — Огромное тебе спасибо! Мы отлично оттянулись. Ну, сначала, конечно, все пошло не так, как планировалось. Пришлось сменить ресторан. Дэниел, ты должен рассказать ей о… — Даже сквозь пелену счастья, алкоголь и взрыв эндорфинов после секса Амара заметила, что Клэр отводит глаза. Непохоже на нее.

— О, нет! Чарли плохо себя вел?

— Ну… У него был взрыв поноса, но потом все нормально. Надеюсь, не страшно, что я отмылась в твоей ванной.

— Господи. Разумеется, все в порядке. Мне жаль, что тебе пришлось с этим разбираться.

— У него настоящий талант обделать все вокруг, — сказал Дэниел. — Только мы не уверены, в кого это он такой.

Он поднял руку, словно бы прикрываясь, чтобы Амара не услышала, а сам показал на нее и беззвучно прошептал ее имя. Клэр сдавленно хохотнула.

— Не хочешь остаться и выпить? — спросила Амара. — Давайте втроем пропустим по стаканчику!

— Нет, — отказалась Клэр. — Ну, то есть… давайте вы лучше продолжите ваше свидание.

Амара пыталась протестовать, но Клэр помахала дрожащей рукой.

— На самом деле у меня в животе как-то нехорошо.

— Ох, бедняга! — расстроилась Амара. Между тем Дэниел вытащил три двадцатидолларовые купюры из кошелька. — Увидимся на дне рождения Рейганы в воскресенье, да?

— Угу, — буркнула Клэр, собирая свои вещи.

Амара проводила Клэр до двери и смотрела вслед, пока та не скрылась в лифте. Нарастающая тревога сменила прежний восторг.

— Она вроде… милая, — сказал Дэниел, подходя сзади и кладя руку Амаре на плечо.

— Я думаю, ее подкосил обгадившийся Чарли… — сказала Амара, закрывая дверь и поворачивая замок. — Но она сегодня не такая, как обычно. — Амара покачала головой. — Что ж, узнаете друг друга получше на дне рождения. Праздник обещает быть отличным!

Глава двадцатая

Так вот как им это удается, думала Клэр, пока бежала через Центральный парк. Тело ее пульсировало нежелательной нервной энергией, поэтому невмоготу было даже просто постоять на остановке в ожидании автобуса. С легкой помощью тяжелых препаратов. Праведным гневом она горела не из-за самого факта их употребления, а из-за обмана. Все естественное здоровье, которым кичилась Уитни, вся «мудрость», которой потчевала ее Амара — не жди вечно, чтобы собраться, бла-бла-бла, — ложь от начала и до конца. Видимо, если вы достаточно богаты, то можно просто глотать таблетки, чтобы похудеть и получить запас неиссякаемой энергии, никто и слова не скажет. Даже наоборот, если уж на то пошло. Вас будут умолять сняться для фотоальбома, чтобы обычные женщины почувствовали себя ущербными. Бедняжки типа Клэр никогда не будут так сиять и вызывать такое благоговение, как эти мамаши, просто потому, что не смогут не угнаться за ними.

Боже, бедные их дети. Клэр вспомнила, как Уитни гладила ее по волосам в «Платане», пока Клэр изливала душу, рассказывая, как мать выбирала внешний лоск, а не то, что было лучше для ее ребенка. Уитни изображала сочувствие, а ведь сама такая же. Эти мамаши из прогулочной группы, вероятно, считали Клэр круглой дурой и каждый раз, когда она покидала квартиру Уитни, ржали над ее наивностью и над тем, что снова обдурили ее. Они же не могли не знать, что принимают. Нельзя тешить себя иллюзиями, что таблетка такой невиданной силы — это какие-то там полностью натуральные витамины.

Черт, а они ведь ей правда нравились. Особенно Амара. Какое головокружительное, душераздирающее разочарование.

Она притормозила, вытащила телефон и набрала номер Теи. Гудки шли очень долго, пока не выскочило сообщение от Теи. «Не самое подходящее время. Давай позже». Клэр сунула телефон обратно в карман и побежала дальше.

Наверное, глупая идея бежать через парк ночью. Вот так людей и убивают. Ну ладно, думала она, понимая, как тускнеют краски, которыми мамаши из прогулочной группы раскрасили ее мир, как окружающая действительность снова становится бесцветно-серой. Все время до дома Клэр бежала, периодически отпрыгивая, когда дорогу пересекала крыса. Старенькие кеды натерли кожу так, что вздулись мозоли.