Лора Хэнкин – Если весело живется, делай так (страница 28)
Во вторник на встрече прогулочной группы Гвен подняла тему дошкольного образования, и когда Уитни сказала, что еще не начала заниматься этим, Гвен прочла целую лекцию, дескать, надо бы пораньше обо всем позаботиться, а то лучшие места займут, и если ребенок не попадет в нормальное дошкольное учреждение, это поставит его в невыгодное положение в начальной школе, что, в свою очередь, повлияет на старшую школу и в итоге полностью испортит жизнь при поступлении в колледж.
— Я начала подыскивать садик для Рейганы еще пару недель назад, — сказала она, и Уитни захотелось ее задушить.
Когда мамочки покинули ее квартиру, она рысью побежала к компьютеру.
В этот раз Кристофер открыл дверь, уложил ее на постель и никуда не торопился. Он расстегивал платье так медленно, что она чуть не сошла с ума от предвкушения. Слава богу, от былой дряблости не осталось и следа, подумала Уитни, когда он стянул платье с ее плеч по длинным стройным рукам. Она лежала совершенно обнаженная, но Кристофер не торопился снимать брюки. Вместо этого в потоке дневного света из окна он принялся целовать ее, опускаясь все ниже и ниже.
Сердце Уитни забилось быстрее. Через месяц после родов она осмотрела вагину в зеркало и чуть не заплакала от увиденного. Это просто уродство, нежные лепестки в стиле Джорджии О’Кифф[22] превратились в распухшие помятые губы хоккеиста после драки на льду.
Грант не особо баловал ее оральным сексом. Лишь в редких случаях муж шел на этот подвиг, да и то в качестве прелюдии. Пара минут невнятного лизания, чтобы она достаточно намокла для основного мероприятия. А после рождения Хоуп он никогда не предлагал даже этого, она и не просила. Что ж, в любом случае Уитни не испытывала особых восторгов по поводу орального секса, чтобы переживать его потерю. Но теперь Кристофер направлялся
Она приподнялась на локтях.
— Это необязательно. Правда.
Она потянулась, чтобы поласкать его через ткань брюк и отправить в другом направлении, но Кристофер перехватил ее руку, посмотрел прямо в глаза и, к ее удивлению, засмеялся.
— Не глупи. Я хочу этого.
Он положил руку ей на грудь, прямо в ложбинку. Уитни посмотрела на его пальцы. Он всегда снимал обручальное кольцо к ее приходу. Почему-то этот символический жест заставлял ее вспыхивать. Это дань уважения Гвен или ей? Но прежде, чем она успела додумать эту мысль, Кристофер толкнул ее на кровать, так чтобы она распростерлась перед ним на спине.
Светильник на потолке излучал теплый кремовый свет. Никакой тебе милосердной тьмы, которая скрывала бы изъяны. Пока Кристофер рассматривал самый сокровенный уголок ее тела, Уитни напряглась.
— Эй, расслабься, — велел он, проводя пальцем по внутренней стороне бедер. Подождав секунду, он добавил: — Нет, ты не расслабляешься.
— Боюсь, у меня там все обвисло и воняет рыбой. — Порыв честности удивил ее саму.
— Хм… — Он сделал глубокий вдох, а потом аккуратно развел губы и посмотрел прямо туда. — Никакого запаха рыбы. И вообще, это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.
— Да неужели? — сказала она едким тоном, хотя от его слов у нее задрожали ноги.
— Именно так. А теперь прекрати болтать и дай уже мне довести тебя до оргазма.
Уитни выдохнула, полностью погрузившись в мягкие простыни на кровати, когда Кристофер начал водить языком вверх и вниз, поначалу едва касаясь. Его язык становился все более настойчивым, и она взглянула на него, ожидая увидеть, как он сморщился, как это делают все, кому приходится выполнять нечто неприятное: собачник, собирающий какашки своего питомца, или она сама, когда помогает Гранту кончить. Но, глядя на Кристофера, было ясно, что ему это нравилось. Не просто нравилось — сам процесс заводил его. Только тогда Уитни смогла полностью расслабиться, сосредоточиться на ощущении, которое нарастало все сильнее, а потом сузилось до сияющей точки удовольствия, пронизывающего каждую клетку тела.
О, господь всемогущий! Этот оргазм стал для нее откровением. Как-то раз в колледже, немного подвыпив, они с соседками по комнате играли в игру «Что ты предпочтешь?», и кто-то задал классический вопрос: «От чего ты предпочтешь отказаться — от орального секса или от сыра?» Уитни тогда предпочла отказаться от сыра, потому что этот ответ показался крутым, но на самом деле она не очень-то понимала дилемму. Разумеется, сыр лучше орального секса, думала она, предположив, что подружки просто прикидываются, что обожают, когда парни вылизывают их между ног. Они были всего лишь стайкой девчонок в толстовках, строивших из себя взрослых женщин.
Что ж, теперь она стала женщиной и несомненно отказалась бы от сыра, поскольку и без него метаболизм замедлился, но была потрясена осознанием того, что Уитни времен колледжа все-таки дала правильный ответ. Позже, когда Кристофер тоже кончил, они лежали, приятно изнуренные, в обнимку, переводя дыхание в оставшиеся от своего часа минуты.
— О чем ты думаешь? — спросил ее Кристофер. Уитни побоялась признаться, что укоризненное лицо Гвен только что всплыло в ее памяти. У них было негласное правило: не упоминать о супругах или детях в этом гостиничном номере. Уитни выпалила первое, что пришло на ум. Она рассказала ему историю о снежном шаре во дворе со всеми подробностями, хотя раньше ни с кем не делилась ею.
Когда она закончила, Кристофер посмотрел на нее так, как будто Уитни самая интересная женщина в мире.
— Я тоже из небогатой семьи. Мой папа был учителем естествознания в школе. Я до сих пор помню названия всех костей в человеческом теле.
— Врешь! — Уитни рассмеялась, а Кристофер принялся целовать ее, попутно перечисляя все кости, от ключицы до локтевой кости, от малоберцовой до крестца, пока она сотрясалась от смеха.
— Боже, мне кажется, я тебя знаю, — сказала она. — Наверняка мы с тобой ходили здесь по одним и тем же улицам, обедали в одних и тех же ресторанах, но почему-то так и не пересеклись.
— Мы даже могли сидеть в одном вагоне метро, только в разных концах, — предположил он. — Или ты вышла из такси с одной стороны, а я сел в него с другой.
Ее жизнь могла сложиться иначе, если бы они тогда рассмотрели друг друга. Если бы она вышла из такси на его стороне и придержала дверь, а Кристофер решил бы в итоге никуда не ехать, а просто прогуляться с ней, когда они были моложе и еще не успели завести семьи не с теми людьми. К горлу подкатил ком, Уитни проглотила слезы и поцеловала Кристофера. То, что секс с Кристофером не был болезненным, не единственное чудо. Еще большим чудом — ужасающим чудом, совершенно не к месту — было то, что она влюблялась в него.
Глава шестнадцатая
Огромный пакет свежих фруктов — первое, что заметила Клэр, когда забралась в микроавтобус на двенадцать персон, который прислали из «Платана», чтобы доставить их туда.
— Угощайтесь, — сказал водитель, закончив складывать вещи в багажник и осторожно водрузив простенький черный рюкзак Клэр на стопку дизайнерских чемоданов. Она сунула руку в бумажный пакет и вытащила превосходную спелую грушу.
Когда подъезжали к долине Гудзона, Уитни беседовала с водителем с пассажирского сиденья. Элли и Мередит без умолку болтали сзади, а рядом с ними Гвен слушала аудиокнигу Джумпы Лахири. Вики с тоской уставилась в окно, где городские пейзажи сменяли верхушки деревьев, и как будто пыталась сквозь расстояние мысленно общаться со своим ребенком. Нога Клэр уперлась в ногу Амары, и они улыбнулись друг другу.
На прошлой неделе оба раза после занятий в прогулочной группе Клэр шла к Амаре и сидела у нее до сумерек. Они не рассказывали другим мамочкам, что проводят время вместе, так что испытывали будоражащий трепет, как от чего-то незаконного, хотя всего-то и занимались тем, что играли с Чарли и нарезали овощи на ужин. Амара потчевала Клэр рассказами о работе на телешоу, о том, какие знаменитости на самом деле полные кретины, а какие предлагали ей нюхнуть с ними кокаина. Клэр смешила ее рассказами о неудачных свиданиях и даже стала свидетелем ее радостных слез, когда Чарли начал вставать на ножки в разных точках гостиной. Амара тогда молча налила большой бокал вина и вручила его Клэр, когда та вернулась из коридора, где ей пришлось выдержать очередной пассивно-агрессивный телефонный допрос своей матери. В течение десяти минут мать недоумевала, зачем Клэр остается в Нью-Йорке, если ушла из «той группы», после чего бокал вина и молчаливый понимающий взгляд Амары были именно тем, в чем Клэр нуждалась больше всего.
Теперь они сидели рядом в микроавтобусе. Амара порылась в сумочке.
— Сыграем в «Виселицу»? — предложила она, доставая карандаш и блокнот.
— Ага.
Через полтора часа водитель притормозил у КПП.
— Уитни Морган. Семь гостей, — сказал он охраннику в будке. Тот проверил по списку и жестом велел им проезжать. Дорожка была усажена с обеих сторон платанами (сила бренда, подумала Клэр). Впереди показался особняк — величественное здание из серого камня, напоминающее поместье из «Великого Гэтсби», за исключением более современных крыльев по бокам. Клэр охватило головокружительное предвкушение, и она улыбнулась Амаре. Как странно и замечательно находиться рядом с этими женщинами. Такое чувство, будто она затеяла какую-то долгоиграющую аферу.