Лора Хэнкин – Если весело живется, делай так (страница 10)

— Ну, раз босс сказал, значит, придется послушаться. Боюсь, если вы не примете приглашение, она сочтет вас невежливой.

Уитни рассмеялась и вместе с Кристофером, который купил им по стаканчику дымящегося напитка, присела на ближайшую скамейку, припарковав свою коляску рядом с их.

— И каково это, когда стукнуло тридцать? — спросил Кристофер.

— Всего лишь очередной день рождения, — ответила Уитни.

— И да, и нет, — возразил он, посмотрев на нее так, словно ему и правда не все равно, что она думает.

— Ну… — она замялась. — В определенном смысле вы подводите черту под тем, какой выбор сделали, когда вам было двадцать с хвостиком.

— Определенно, — кивнул он. — И как ваши итоги?

— Чудесно! Ну… в моем родном городе в двадцать девять уже поздно заводить ребенка, но в Нью-Йорке на это особо никто не смотрит.

— М-м-м… — промычал Кристофер, дуя на сидр. Пар поднимался над стаканом. — По нью-йоркским меркам вы сама еще практически дитя.

— Именно. Я самая молодая в нашей прогулочной группе, а когда я слушаю, как другие мамы обсуждают свои прошлые приключения — например, Элли целый год преподавала английский в Южной Корее, а Амара тусила со всякими знаменитостями, — мне кажется, что стоило еще покуролесить. — Она пожала плечами. — Не знаю. Наверное, все это глупости.

— А мне так не кажется. — Кристофер вытащил пакетик с нарезанной клубникой и дал кусочек Рейгане. — Хотя у меня все было наоборот. Мне исполнилось тридцать, я оглянулся на все свои приключения и понял, что не построил ничего прочного. Но через две недели я познакомился с Гвен.

— То есть через две недели я, возможно, сорвусь с места и перееду в Японию, — сказала Уитни.

— Именно! — Он рассмеялся приятным веселым смехом, который рассеял тучу, что висела над ней с утра. — Погодите, пока на горизонте не замаячит цифра сорок. Это куда более странно.

Они продолжали болтать за сидром, а вокруг сновали другие покупатели, пока телефон Уитни не пискнул — высветилось сообщение от Гранта с вопросом, где ее носит.

— Ой, нам пора! — Уитни поднялась. Незаметно пролетел почти час.

— Нам тоже. Приятно было поболтать, — сказал Кристофер. — Может быть, увидимся в следующую субботу. Мы здесь каждую неделю примерно в это время.

— Да, наверняка. Было бы мило! Передавайте привет Гвен.

Уитни помахала, Кристофер и Рейгана исчезли в толпе. Затем она сунула руки в карман пальто: пальцы внезапно замерзли. На следующей неделе, когда Гранту захотелось остаться дома посмотреть игру, она снова встретилась с Кристофером.

— Приятно видеть вас здесь! — воскликнула Уитни, и они вместе прошли по рынку, пробуя оливковое масло и джемы, смеясь над луковицей-толстушкой, которую Кристофер вытащил из кучи.

У прилавка с домашним хлебом пожилой продавец, собирая покупки Уитни, добавил в подарок пачку сахарного печенья.

— Красивая семья, — сказал он, подмигивая им с Кристофером.

— Ой, мы… — начала было отнекиваться Уитни, но Кристофер просто улыбнулся и поблагодарил торговца.

Когда они отъехали от прилавка, Кристофер прошептал:

— Нельзя отказываться от халявного печенья!

Поэтому они снова уселись на ту же скамейку, что и на прошлой неделе, и медленно лакомились печеньем, пока не съели все до крошки. Уитни показала на вывеску:

— Следующий раз будет последним в этом сезоне.

— Какая жалость, — протянул Кристофер. — Было так классно купить что-то свежее.

На следующей неделе Уитни проснулась и увидела за окном мокрый снег и слякоть. Она смотрела на неумолимо скверную погоду, а в ее груди разрасталось разочарование. Я просто хочу купить яиц от домашних курочек, убеждала она себя и почти верила в это. До самой рождественской вечеринки у Гвен.

Глава шестая

Лично Амара считала, что малышка Рейгана — маленькая выпендрежница.

— Посмотрите! — обратилась Гвен ко всем, забирая из пухлых ручонок чашку-поильник и поставив ее на низкий столик в гостиной Уитни. Все женщины, сидевшие вместе на полу и заполнявшие заявки на витамины, повернули головы и увидели, как Рейгана зажмурилась и хмыкнула, а потом потянулась к столешнице. Амара надеялась, что Рейгана сдастся и еще какое-то время пробудет маленьким неуклюжим слизняком. Господи, да что же она за чудовище, желающее ребенку неудачи! Но Рейгана оттолкнулась и, пошатываясь, поднялась на ножки. Большинство других матерей визжали, хлопая в ладоши, а Вики медленно кивнула с одобрением.

После этого Чарли остался последним в прогулочной группе, кто еще не вставал. Самый тормозной из всех детей.

Уже достаточно, подумала она, когда Гвен, сияя, смотрела на дочь. Рейгана не второе пришествие Христа. Она даже не была особо хорошенькой. Рука Уитни скользнула к руке Амары на коврике и быстро сжала ее.

Та помедлила мгновение и высвободилась из теплой ладони Уитни.

— Нам нужно на прием к педиатру, — сказала она, радуясь, что есть повод свалить. Боже, опять это грудное вскармливание.

Иногда Амаре хотелось отрезать сиськи и выбросить их в мусорный бак. Всю сознательную жизнь грудь доставляла неприятности. Несколько лет назад она даже сделала операцию по уменьшению груди, потому что на работе, когда бежала по коридору, эти огромные буфера так и норовили выбить кому-нибудь глаз, и если бы она еще раз во время разговора заметила, как кто-то из коллег пялится на ее бюст, то дала бы ему кулаком прямо в нос. В то время врач не упомянул, что размер может вернуться.

Предполагалось, что грудное вскармливание — естественный процесс. Корова как-то же дает теленку вымя, но Амара, получившая степень в престижном университете и работавшая с некоторыми мировыми знаменитостями, не могла заставить Чарли схватить ее сосок. Чертовы младенцы. Самая самовлюбленная рок-звезда на планете не сравнится со среднестатистическим полугодовалым ребенком.

Все было совсем не так, как писали на мамских веб-сайтах («Как битва за грудное вскармливание открыла мне мою суть» и прочую чушь). Авторы этих статеек вспоминали, как пытались снова и снова, пока их не посетила добрая «молочная фея» и, дав парочку мудрых советов и испустив глубокий сосредоточенный вздох, не направила ангелочка к цели самым идеальным образом, чтобы тог, вцепившись в грудь, наконец принялся сосать, а из окна на них падал мягкий лунный свет. Только тут, в ослепительной вспышке озарения, автор осознала всю ту мощную силу и самоотверженность, что всегда жили в ней. Каждая статья оканчивалась счастливо, и женщина понимала, что она хорошая мать.

Вот только опыт Амары был диаметрально противоположным.

В конце концов она приобрела базовые навыки кормления сына грудью, но процесс никогда не был легким или приятным. Между тем ее груди постоянно наливались молоком и болели, несколько раз начинался мастит, соски терлись о рубашку, молоко протекало. Амара постоянно сцеживалась, но его не хватало, чтобы обеспечить Чарли полноценным питанием. Ее мальчик был де-факто на искусственном вскармливании, и, очевидно, это означало, что Амара недостаточно любила его, ведь окружающие постоянно напоминали, что ее грудь просто создана для кормления. (Но Амара правда любила сына, несмотря на всю боль. Она прошла через ужасающие, инопланетные ужасы беременности и открыла для себя новое солнце, пусть даже ей иногда хотелось подбросить Чарли на порог церкви, а самой рвануть в Южную Америку.)

Остальные мамочки в их прогулочной группе были просто молочными заводами. Особенно Вики. Из ее сосков лило, как из пожарного шланга. Если Вики доставала грудь, чтобы покормить на скамейке в парке, все младенцы, оказавшиеся поблизости, готовы были выпрыгнуть из ползунков и сбежать из колясок, отчаянно желая пригубить это жидкое золото. Вики никогда не свернет кормление, и ее сын вырастет с эдиповым комплексом. Амара в красках представила, как маленький Иона рассказывает на школьном дворе сборищу пацанов: «Если вам нравится газировка „Маунтин Дыо“, то стоит попробовать молоко моей матери». А на своей свадьбе он чокнется грудью Вики о фужер с шампанским в руках у невесты, а потом прильнет к материнской груди.

Остальные мамочки выслушивали стенания Амары и предлагали всевозможные уловки, например съесть много овсянки или попробовать молокоотсос другой марки. («Ты когда-нибудь замечала, — говорила Джоанна, пока они с Амарой спускались в лифте после очередной встречи группы, — что люди утверждают, будто пытаются помочь, но в итоге ты чувствуешь себя даже хуже, чем раньше?») В конце концов Амара просто перестала говорить об этом и сдалась.

Но она не могла просто так сдаться в вопросе развития моторики Чарли.

Через час она сидела в приемной доктора Каца, раскачивая коляску Чарли взад-вперед ногой и набирая адрес кабинета Дэниелу (он опаздывал, какая-то встреча на работе затянулась), а потом вытащила из сумки «Путеводитель по здоровью и счастью ребенка». Она читала книгу так, как двенадцатилетние дети штудируют романы о Гарри Поттере, выискивая подсказки, перечитывая и снабжая комментариями до поздней ночи. Она еще не сподобилась писать эротические фанфики о двух докторах, которые в соавторстве создали сей опус, но, учитывая направление, в котором движется ее психическое здоровье, возможно, до этого рукой подать. Амара перешла на страницу контрольного списка основных вех в развитии ребенка, которая была испещрена ее заметками. Галочки стояли только в нескольких квадратиках. Она просмотрела список вопросов, которые хотела бы задать доктору Кацу, и сердце забилось быстрее при мысли о том, какие будут ответы.