Лолита Моро – С утра шёл снег (страница 61)
Маленькая девочка в белом пышном платье бродила по поляне и заглядывала взрослым снизу в лица. Те улыбались, спрашивали что-то у малышки, она молчала и шла дальше. Егора остановил очередной почитатель его таланта. Я пошла к ребенку.
— Привет! Я Лола. А ты? — я присела на корточки, чтобы сделаться вровень.
— Я Шуша. Ты мою маму не видела? — девочка сама взяла меня за руку.
— Не видела. Пойдем искать, Шуша. Какое красивое у тебя имя, — честно призналась в черные и блестящие детские глаза.
— Вообще-то меня зовут Сусанна. Это бабушка придумала, — ребенок уверенно повел меня среди людей.
— Счастлив тот, у кого есть бабушка, — сказала я не громко.
— У меня их целых три, — сообщила Шуша, водя меня зигзагами в толпе.
— Значит, ты счастлива трижды. Как зовут твою маму? — я всматривалась в лица кругом, словно знала, как выглядит неведомая мне женщина.
— Нина, — ребенок со спокойным любопытством бродил по залитой солнцем зеленой площадке. Никакого шума, никаких встречных поисков. Люди пили вино, трепались на разные темы, флиртовали и заключали сделки. Никто очевидно не терял маленькую девочку в воздушном платье. Я ничего не понимала
— Лола! Куда ты пропала? Я тебя всюду ищу, — Егор подобрался ко мне сзади. Обнял за плечи.
Ну вот. Хотя бы одна пропавшая девочка нашлась. Я, смеясь, оглянулась.
Круг ухоженных дам в элегантных светлых платьях и периодических шляпках разрывала черная фигура. Саша смотрел на меня в упор. Холодно-красивая усмешка кривила яркие губы в короткой бороде. Он что-то бросил недовольное молодой женщине рядом и направился к нам.
— Егор! Где ты ее нашел?
Я опешила и секундный страх прошиб холодным потом.
— Здесь, — коротко ответил доктор, чуть перекрывая меня плечом.
— Аня, ты почему не в детской комнате? Где няня? — Саша протянул руку к ребенку.
— Я гуляла с Лолой и искала маму, — Шуша не спешила доверять ему свою ладонь. Добавила через ощутимую паузу: — прости меня, папа.
— Здравствуй, Лола. — он перевел взгляд на меня.
Мне отчего-то захотелось сделать книксен. Ноги сами начали сгибаться. Как в те времена, когда работала няней у доброй Катерины. Удержалась и только слабо кивнула в ответ.
— Шуша! Ты опять сбежала!
Девочка бросила мои пальцы и тут же была подхвачена на руки красивой молодой армянкой. Ласковый шепот укоризненно на ушко. Покаянные всхлипы маме тихонько в ответ.
— Мама, это Лола. Она меня нашла, — отрекомендовала меня девочка.
Я, не глядя абсолютно, даже краем глаза, в сторону мужчин, открыто улыбнулась молодой женщине, готовясь принимать многословную национальную благодарность. Черные глаза смотрели на меня. Не мигая. И я догадалась. Она знает про нас. Про меня и своего мужа, про все, что было между нами этой весной. Пауза зависла и длилась бесконечно.
— Нина, скажи спасибо Лоле за то, что она нашла нашу непослушную дочь, — голос Баграмяна вернул всех на землю.
— Спасибо, — Нина сказала это, низко опустив голову. — Я отведу Анечку к твоей маме. Она беспокоится…
— Нет. Сейчас мы все вместе пойдем в мой шатер и хорошенько отпразднуем встречу, спасение и знакомство. Что скажешь, Егор? Я купил пай в винодельческой фирме. Не интересуешься? Могу рассказать, — Баграмян, забыв про нас, повел доктора в сторону своей дегустационной палатки.
— С одним условием, Алекс, — услышала я улыбающийся голос Егора, — мы будем пить совиньон братьев Гусевых…
— Этих русских? При всем уважении, дорогой доктор, но русские не умеют делать вино…
— Увы, дорогой Алекс, их совиньон гри — вне любой конкуренции! Я заказал им четыре ящика…
Мы плелись за этими болтунами, как настоящие женщины востока. Напряженный интерес жены Александра Баграмяна преследовал меня повсюду. Шуша мило болтала рядом детским голоском.
Образовалась большая и шумная компания. Друзья, родственники, нужные и ненужные люди расселись за щедро накрытым столом. Меня попытались было усадить среди многочисленной родни. Но Егор приглядывал за процессом и берег место подле себя. Я сделала шаг в его сторону.
— Я могу здесь присесть, Георгий Аркадьевич? — взрослая стройная блондинка снисходительно вежливо задала вопрос.
— Будьте так добры, Светлана Александровна, — сдался без колебаний доктор. Встал и отодвинул пластиковое кресло, приглашая. Что-то неуловимое, резкое выдало в даме мать хозяина всего здесь. Столичная знаменитость плюс европейская знаменитость. Мое место перестало быть свободным. Я опустила тощий зад рядом с Сусанной. Ее мама осталась по другую сторону от ребенка.
Я не хотела есть. Я не хотела пробовать сыры и вино. Я задыхалась здесь. Серо-красные щупальца ревности Нины Баграмян трогали меня постоянно неспящим, острым любопытством. Хотелось залезть под пластик сиденья. Вся фигня в моей жизни возвращалась гребаным бумерангом. Я пару раз выглянула, как там поживает безупречный доктор на другом конце стола. Весел, активен, ест и пьет. Ухаживает галантно за непростой соседкой, трындит с хозяином. Жизнь у него явно удается. Чем дальше, тем верней.
Я пошарила в карманах джинсов. В ладонь легли две сотни рублей. Смешно. У меня снова нет телефона. Нечем вызвать такси. Дома Криста нашла бы, чем расплатиться.
— Ты куришь? — спросила у меня Нина.
Я кивнула.
— Пойдем, покурим.
Зачем? Хотела я сказать. Встала из-за стола и пошла следом.
Площадка для курения была огорожена белым забором с бетонными пузатыми балясинами а-ля девятнадцатый век. Свешивалась карнизом над склоном горы. Пусто. Мы стояли с Ниной, как Мартынов с Лермонтовым, только пятьюстами верстами южнее. Что за ерунда лезет в голову? Я боюсь?
— Сигарету?
— Да, спасибо.
— У меня тонкие. С ароматом яблока.
— Замечательно. Спасибо большое…
— Не за что, совершенно. Лола, я хочу задать вопрос. Можно?
Нет! Я кивнула черным глазам Нины Баграмян.
— Вы любите моего мужа? — она, не заметив, перешла на «вы».
— Нет! — я не закричала, но вышло громко.
— Прошлой зимой мы решили пожить отдельно. Отдохнуть друг от друга. Я уехала к сестре в США. Потом я стала получать разные фотографии. Ваш роман с моим мужем я смотрела, как репортаж в новостях.
— Тетя Наринэ? — брякнула я, не подумав. Сигарета воняла гадостно сухофруктами.
— Кухарка? Нет, конечно. Она компьютер понимает только, как ящик для сбора пыли. Мои родственники и друзья заботились обо мне…
— От меня вы что хотите? — перебила я. Выстрелила бычком в пропасть.
— Наш брак всегда был надежным. Спокойным и счастливым. Семь лет. Моя мама сказала: это трудный возраст для семьи. Терпение, терпение, терпение. Перебесится твой ненаглядный, и все встанет на свои места — Нина кивнула мне, не глядя. Курила неумело. Говорила о своем. — Я терпела. Смотрела в сети, как он живет в нашем доме с другой. Спит в нашей постели. Ходит к нашим друзьям с чужой. Целует при всех, прямо на улице. Дарит подарки. Я терпела, глядя в его счастливое лицо на мониторе. Сестра хотела, чтобы я легла в клинику. Кто может выдержать такое напряжение? Дети смотрят каждый день в мои застывшие глаза. Но я отказалась. Жить уже без этих фотографий не могла. Ждала, молилась и ждала, когда сбудутся мамины слова. Пока в одно прекрасное утро не получила письмо. Он захотел развестись. Настаивал на совместной опеке над детьми. Правила другой страны и все такое. Общение только через адвокатов. Не желал меня видеть. Даже голос мой слышать по телефону ему было противно. Говорил по скайпу только с детьми. Я готова была все подписать. Он же мой муж, он отец, он никогда не сделает плохо своим детям. Обо мне нет речи. Я — покойник. Умерла для него раз и навсегда. Вдруг все кончилось. Позвонил сам, говорил весело. Я уже забыла давно такой его голос. Велел возвращаться домой и обещал, что все будет по-прежнему. Семья — главное для него, он принял правильное решение. Скажи мне, Лола, только честно: кто кого бросил?
Я присела на низковатые бетонные перила ограждения. Нина смотрела мне в лицо прямо. Серьезно и трезво.
— Мы никогда не любили друг друга. Это была похоть. Временное помешательство. Когда поняли, сразу разбежались в разные стороны. Все, — я выдержала паузу черных блестящих глаз на своем лице. Повернулась и хотела встать чтобы уйти.
— Курите? — веселый вопрос Баграмяна застал нас врасплох.
— Нет! — ответили я и Нина хором.
— Нина! Аня ищет тебя опять. Что это такое? Где ее няня? За что я плачу этой женщине такие сумасшедшие деньги? Иди и сделай, как принято. Лола, угости меня сигаретой, — распорядился мужчина, который не курит совсем.
Саша встал на узкой площадке между мной и своей женой.
— У меня нет сигарет, — сказала быстро я. Хотела проскочить мимо черной фигуры.
— Возьми, — Нина положила в протянутую ладонь мужа зеленую коробку и ушла. Не оглянулась.
— Значит теперь ты с Вагнером. Никогда бы не подумал, — Саша взял меня клещами пальцев за плечо и вернул на белые перила. Две горы вечнозелено сходились в тени провала под нами. Невидимый родник шелестел веселой, наверное, чистой и сладкой водой.
Вытащил мою правую ладонь из кармана джинсов. Оглядел. Снова клещи на запястье. Я не поднимала глаз к его лицу. Просто знала, как собирается в кривую линию ярко-красный рот.
— Где мое кольцо?
— Дома. Я верну, — я сделала попытку высвободиться. Трепыхалась глупо и бесполезно в железной хватке.