Лолита Моро – С утра шёл снег (страница 60)

— Хорошо. А как ты смотришь на наши отношения? После твоего побега в июне, когда я всего лишь попытался пригласить тебя с собой отдохнуть, я боюсь рот на эту тему открывать, — Егор подошел сзади и обнял. Заговорил тихо, щекоча губами левую щеку: — расскажи мне снова, что ты думаешь. Мне здорово понравилось позавчера.

«Не держи в себе» — сказали мне Шрэк и психиатрическая дама-подполковник в клинике. Чего я боюсь, в самом деле?

— Понравилось? Тогда поехали, — я поцеловала пальцы доктора на своем плече. Видит бог, он это заслужил. — Все, как ты любишь. По номерам. Во-первых. Криста болеет. За Кирилла я отвечаю. Через два дня прослушивание в музыкальной школе. Если он туда поступит, то надо будет возить его туда трижды в неделю за двадцать километров, туда и обратно…

— Я не об этом, — тихо перебил меня доктор.

— Я знаю, — тут же отозвалась я.

— Во-вторых. Я здорово устала от разговоров на тему отношений. Задолбалась просто! Я не хочу никаких откровений и вранья, любых слов, обещаний и тому подобного. Не хочу, — я выпила залпом остывший кофе. Не смотрела, что там и как думает себе Егор. — В-третьих, я не верю в человеческие планы в принципе. Сколько не планируй жизнь, все равно выходит криво и наоборот.

Я заткнулась и высвободилась. Посмотрела мужчине в ореховые глаза. С надеждой. Вдруг он поймет меня, засмеется и хлопнет легко по плечу.

— Ладно, пусть будет, по-твоему. У меня есть время до среды. А там, как бог даст. Так? — доктор провел ладонями по лицу, словно наваждение снять пытался. Вдруг замер и посмотрел на меня сквозь пальцы, — так?

— Как-то так, — я отвернулась от его внимательного взгляда. Вздохнула. Я высказалась. Что дальше?

— Прекрасно! У нас целый день впереди. Чем займемся? — Егор взял себя в руки. Сел, наконец-то, на высокий табурет возле дерева стола. Глотнул свой оранжевый сок из полезной морковки. Не сдержал короткого отвращения. Выпил одним махом до дна.

— Чем хочешь. Только умоляю, не ездой по магазинам, торговым центрам и прочим местам в таком роде. Никакого барахла, подарков на задницу и безымянный палец. Терпеть этого не могу! — быстро заявила я.

Выловила кубик голубого сыра с широкого блюда. Сунула его за щеку. Добавила ложку меда и ядро грецкого ореха. Вкусно! А! вот еще ломтик переспелой желтой груши для полного кайфа. М-м-м.

Безупречный доктор помалкивал. Похоже, я угадала его немудрящий план абсолютно. Глядел задумчиво, как я увлеченно поглощаю сыр.

— Меня сегодня пригласили на дегустацию. Местные разноделы представляют вино и сыры собственного производства. Это в двух часах езды отсюда, — начал Егор.

— О! Отлично! Я поведу твой замечательный брабус! Сто лет не сидела за рулем, соскучилась безумно! — я обрадовалась. Облизывала сладкие в меду пальцы.

— Тут есть две проблемы, — с прежней осторожностью приближался к главному Егор. Разбухшая овсянка в синем от ежевики йогурте. Ложка доктора проворачивала в тарелке десятый круг. Полезная еда явно не пролезала сегодня в безупречный аппетит.

— Какие? — я решила спасти мужчину. Подвинула мюсли к себе и стала уничтожать их последовательно, как врагов.

— Это светское мероприятие. Я, если честно, идти не собирался. Пустая трата времени, и в местное вино я не верю. Но других фокусов в рукаве у меня нет. Я все утро гляжу, как ты уплетаешь сыр, который я выбросить хотел, настолько он перезрел и воняет. Вдруг тебе там тоже будет вкусно? Тебя же накормить — целая история. Проблема такая: платье придется купить. Если ты готова все же зайти в магазин и выбрать, то поехали. Я не могу выглядеть абы как, извини, — Егор улыбался с видом человека, нашедшего клад там, где меньше всего ожидал.

— А второй затык в чем? — я желала всех точек над «е». Поездка манила меня. Рулем, ветром, серпантином.

— Это уже не важно, если ты согласна, — мужчина льняной салфеткой оттер с моих губ запах волшебного сыра и поцеловал. Знакомо горячо и жадно. Снял со стула и увел заниматься любовью. Как будто хотел запастись этим делом впрок.

Узкое платье-футляр длиной до середины колена. Цвет, как любила выражаться моя Аля, кофе с молоком. Браслет из натурального янтаря. Чулки и лодочки цвета тела. Я обросла чужой оболочкой по всей коже. Запах Европы в пальцах и волосах. Егор сиял улыбкой полного довольства.

— Сумочка? — счастливо прогудела взрослая дама, балдея от суммы продажи и сериальности происходящего. Она только что, собственными руками произвела известное чудо: обращение замарашки в принцессу.

— Я хочу на волю, — прошептала я. Головы не повернула на ворох сумок.

Егор сам выбрал что-то. Расплатился под счастливое бу-бу-бу феи-крестной.

— Какой дурацкий у тебя галстук, — заметила я, глядя в сторону от его довольной физиономии. За стеклом лифта проползали этажи магазинов и развлечений. — Как будто пояс от моего платья на шею повязал.

— Очень смешно. В этом смысл, дурочка. Тебе не нравится наряд? Ты потрясающе выглядишь! — доктор забрал мою правую руку и просунул к себе на согнутый локоть.

Два толстяка напротив пялились на нашу парочку с детским любопытством, вплоть до открытых ртов. Потом один подмигнул, а другой показал мне большой палец. Бумажные пакеты в их руках благоухали картошкой фри из Лучшей Забегаловки. Есть же веселые люди на свете. Натрескаются сейчас гамбургеров, зальют их сверху колой и станут счастливы.

— Давай зайдем, поедим, — я заставила себя улыбнуться.

— Нет, золотце мое. Мы же идем на дегустационную презентацию. Следует рецепторы хранить в невинности. Прости, — Егор коснулся моих пальцев тонким ртом и чуть заметным хозяйским хлопком по попе направил вон из лифта.

В машине я забилась в угол заднего сиденья. Егор машинально сел за руль. Включил двигатель. Оглянулся.

— Ты же хотела сама вести машину. Что случилось? — доктор смотрел светлыми глазами.

Я отвернулась к окну и не ответила. Зверски хотелось вернуться домой. Напиться чаю на теплой кухне милой Кристы с горячим яблочным пирогом. Потом грести опавшие листья частыми граблями, ссыпать их в черные мешки. Потом… и снять с себя эту чертову сбрую!

Егор заглушил мерседес. Вышел. Хлопнула крышка багажника.

— Вот. Переодевайся и марш за руль! И давай поскорее, а то приедем слишком поздно. Местные гурманы раскупят весь твой вонючий сыр, — он бросил в меня пакетом со старой одеждой. Не злился. Улыбался снисходительно и тепло.

— Поможешь? — я повернулась к нему длинным замком платья на спине. Откинула волосы вперед, обнажив беззащитно шею. Откровенная провокация. Настроение полезло вверх вместе с горячими искрами в пальцы ног.

— Э, нет, — рассмеялся Егор. — Ты меня не поймаешь. Терпи до вечера.

Чмокнул дверью и остался дожидаться на улице. Я видела через тонированное стекло, как доктор ухмыляется и незаметно трогает языком пересыхающие губы.

Белое тело машины ловко входило в петли дороги. Немецкие мозги этой роскошной блондинки лучше меня знали, что надо делать. Держать в руках ее могучее сердце было приятно до одури.

— Смотри-ка, Баграмян достроил дом, — заметил Егор, глядя куда-то вбок. — Успел до холодов, партнер.

— А, — сказала я небрежно. Дорога занимала меня всю, без остатка.

Н-да. Парнишка в белом свитере и синих джинсах забрал у меня ключи и увел машину на положенное место. В рядах здешней парковки брабус не казался чем-то особенным. Дорогим и инородным. Так, свой среди своих.

На зеленой ладони поляны раскинулись несколько шатров. Там светили белыми фартуками и поварскими колпаками предлагающие отведать и вкусить. Вкушающие и пробующие фланировали между ними, негромко переговаривались, иногда изволили смеяться. Костюмы, бороды, большие губы, каблуки и платья всякой длины. Моды и шляпы. Я глянула в лицо доктора и рассмеялась.

— Ты сама не пожелала быть в тренде. Держись за мою руку, чтобы не потеряться в этом лесу, моя маленькая девочка, — сказал он. — Завтра в Чикаго будут сплетничать, что у меня есть внебрачная дочь. Или, того веселее, скажут, что я сплю с малолеткой.

— Тебя это волнует? — усмехнулась я. — Или заводит?

Егор не ответил. Крепко взял меня за руку и повел к ближайшей полотняной лавке. Твидовый пиджак цвета осенних кленовых листьев, безукоризненные стрелки на брюках в тон темнее, белая полотняная сорочка под зеленым жилетом, галстук известного оттенка слегка распущенным узлом под тщательно выбритым подбородком. Я вышагивала рядом. Голубые джинсы «бойфренд», белый свитер, белые кеды. Ветер подкручивает растрепанные рыжеватые кудри, мажет сладким розовым блеском губы.

Между крытыми беленым льном столами тусовался народ. Ленивый по жизни, но быстрый на деньги. Многие ребята обоих полов шустро калькулировали нашу парочку. Егор изредка жал руки знакомым мужчинам. В основном, солидным дядям-отцам семейств. Пухлая молодая армянка певучим акцентом рассказывала о чудесных качествах производителя здешних вин. Егор с вежливой улыбкой принял от официанта тонконогий бокал. Чуть пригубил и тихо приговорил:

— Пошли отсюда.

Таким же скорым маневром мы миновали две дегустационные лавки насквозь. Доктор делал глоток вина и уходил. Никакой сыр не порадовал мои невинные рецепторы.

Я ничего не понимаю в вине. Не люблю. Не сложилось как-то. Скотч от ирландца или кентуккийского односолодового отличу легко. Сладкую финскую водку от горькой «столичной» или кислой дагестанской — на раз. Потому что я с севера, что ли? Что вкуснее: рислинг, совиньон блан или шардоне, я не понимаю, никогда не тренировалась. И не хочу начинать.