Лолита Моро – С утра шёл снег (страница 56)

— Как хочешь. Пока, — я не стала поднимать глаза и разглядывать его реакцию. Бочком скользнула мимо доктора в коридор и ушла.

Айк внимательно заглянул мне в глаза, когда я вошла на кухню.

— Что? — спросила раздраженно. Достало это бесконечное разглядывание. Словно все за шиворот меня держат. Пытаются оторвать от пола и направить в любимую сторону.

— Лола, ты это… Ну, будь… Поласковее с доктором, что ли…Нам не вытянуть Кристу без него, сама знаешь, — Айк тщательно разглядывал что-то крайне важное под моим левым ухом. — Он же нравился тебе всегда. Че за динамо теперь?

— Ты думаешь, что доктор здесь только из-за меня?

— Ну не из-за старушки Кристины же, красавица моя! — заржал облегченно мой приятель.

Цокнул языком на прощание и отправился в любимое караоке. В душе поднялась какая-то муть, кружила и не спешила опадать. В голову лезли банальности про долг и клятву Гиппократа.

— Как ты? — я присела на край постели, взяла Кристину за руку.

— Нормально, — слабо усмехнулась она в ответ. — Твой доктор прислал мне кучу таблеток.

— Почему он мой? — я развернула лист назначений. — Мы с ним не общались сто лет.

Аккуратный, четкий почерк. Абсолютно читаемый. У врачей редко такие встречаются, хотя почем мне знать, как это принято в Европе.

— А чей же? Ты думаешь, что уважаемый Егор Аркадьевич меня вылечить мечтает? Дорогие таблетки возит аж из самой Германии? Или он все это делает для кого-то другого, вдруг ставшего удивительно несговорчивым? Слепым, немым и глухим? — женщина сделала пару глотков травяного чая.

— Ты не веришь в человеческую доброту и милосердие? — усмехнулась я.

— Верю, — твердо заявила Криста. — Но только не с такими мужиками, как Егор.

— Почему? — состроила я детское личико. Забралась в кресло напротив кровати с ногами. Налила себе отвара в чашку из термоса. Фу! Гадость неимоверная. От горечи онемел кончик языка. — Ужас какой! И это доктор прописал?

— А то, кто же? Вот возьми конфетку, — женщина отпила из большого бокала с синими рыбами по кругу, как ни в чем не бывало. — Уважаемый Георгий Аркадьевич у нас в соседях пять лет живет без малого. Здрасте-здрасте, как дела? Вот и все общение. Пару-тройку раз обедал у Айка в кафе. Только баклажаны мои его устраивали. Ничего больше никогда не заказывал, даже пирожков. Никаких, ни с мясом, ни с яблоками. А они у меня лучшие на всем побережье! С мальчиками моими всегда небрежно-насмешливо, а то и вовсе через губу, разговаривал. Снисходил еле-еле. Вдруг этой весной словно подменили мужика. Ласковый, вежливый, мчится по первому звонку, лечит даром, сама простота и милота. Ест на кухне все подряд, как обычный человек, чуть ли не пальцами из кастрюли. Что это, скажи, да? Ближе к народу стал, да? На пол сел, что бы мы за своего его держали? Да? Ага, жди! Одна девушка с зелеными глазами прихватила доктора за хрен, вот он и потек. Давала, давала и вдруг перестала. Терпеть таких двуличных не могу!

Серьезная моя взрослая подруга села в подушках. Хлебнула снова горчайшего полезного чайку. Посмотрела на гору лекарств на столе возле термоса. Опомнилась:

— Спасибо ему, конечно, за заботу и все такое. Таблетки его наверняка стоят каких-нибудь немереных денег! Но! Лола, девочка, запомни: Егор для таких, как мы — человек другой породы. Мы для него мусор, пыль под ногами. Не любит он нас, дорогая. Пренебрегает. Я чувствую. И по-другому не будет никогда. Потому я не верю уважаемому доктору Георгию Аркадьевичу. Ни на вот столечко, — Кристина обозначила самый кончик ногтя. Румянец вернулся на ее мягкие щеки. От пылкой речи или от препаратов безнадежно ненадежного доктора?

— Не нравится он мне, — упрямо повторила женщина и протянула мне конфету в прозрачной обертке.

— Бывает, — я засмеялась. Сунула леденец за щеку. Очень приятный вкус. — Это тоже доктор прислал?

— Да, целую банку. Красивая такая жестянка с Дюймовочкой и принцем на крышке. Неужели из самой Германии припер, шикарная задница? — Кристина вдруг смутилась и стала смеяться вместе со мной. Махнула сквозь выступившие слезы полной рукой. — Ладно, так уж и быть, пусть живет себе на здоровье, господин доктор. Разрешаю. Уж больно конфеты его вкусные.

Мы хохотали от души и до икоты.

Кирюша сидел рядом со мной в пластиковом кресле за длинным столом. Ел большой апельсин. Его маменька в белом платье и с искусственной розой в желтых волосах занимала торец вместе с жилистым дядей в красной рубашке. Жених и невеста. По обе стороны от них напивалась дружественная обоим компания. Синие перстни татуировок на мужских пальцах: когда, за что, сколько раз. Дамы в ярких платьях. У взрослой брюнетки из низкого декольте выглядывал между серьезными грудями синий с красным распятый Христос. Говорили исключительно на народном русском.

По правую руку от жениха я узнала дядю Фрунзика. Он кивнул мне, как своей и поднял вверх стакан с красным вином, приветствуя и ухмыляясь. Я отвернулась к ребенку. Стало реально неуютно. Страшновато даже.

— Дорогие мои! — Лариса отлепилась от супруга после очередного «горько!». Слегка пошатнулась, но устояла на ногах. — Это моя сеструха Лолка! Она за Кирюхой моим присматривает! Если обидит кто, я глаза выцарапаю! По-любому!

Декларация выбила новобрачную из сил. Она упала на стул и жадно выхлебала остатки шампанского из свадебного фужера. Остальная сервировка изысканностью не страдала. Граненый стакан с красным полусладким — здешнее все. Какое-то мясо, фри, кетчуп, помидоры-огурцы. Есть я даже не пыталась. Пить — тем более. Добрый Кирюша щедро делился со мной дольками безопасного шоколада.

— Не сомневалась, что найду тебя здесь. Здравствуй, — этот резкий голос я узнала бы из тысячи. Посмотрела в темный мир за кругом света.

В широком платье для беременных объявилась. Да. Я вспомнила. Лара зовут эту женщину. Машинально пересадила Кирюшу к себе на колени, уступая ей стул. Рядом. Жена Андрея тут же заняла место. Облила обоняние запахом Брайт Кристалл от Версаче. Тошнота мгновенно взяла за горло. Мой мальчик сунул мне кусочек апельсина в онемевший рот. Спасибо, хороший мой. Втянула воздух через ноздри, чтобы раздышаться. Вонь ненавистного парфюма ударила поддых.

— Привет, тезка! — пьяный возглас Ларисы вернул меня к жизни. Я очухалась.

— Здравствуй, дорогая. Замуж вышла? — острый звук женского голоса перерезал застольный шум. Мне так показалось. Остальные не заметили. Нормально бухали и матерились.

— Ага! Ты, я слышала, тоже. За любимого нашего Андрюшу? — новобрачная выковыряла откуда-то табуретку и утвердила жирный зад в узком атласном платье рядом.

— Да, — гордо сообщила Лара.

— Поздравляю! — горячо проговорила Лариса. И уже гораздо тише. — Как я тебе завидую! Как он е…ся! Никого в жизни лучше не встречала! А у меня мужиков было по жизни, б…! Слушай! А колечко в х…е у него все так же есть? Как я любила его сосать, е… твою мать! Сука, век не забуду!

Виновница торжества побырику наплескала винца в близстоящие стаканы.

— Бабы! Давайте выпьем за Андрюху, пока мой не видит. Лолка, присоединяйся, блядь! Тебя же он тоже трахал, не слабее, чем нас с Ларкой. Сука! Чудо, а не мужик! На слова ласковый и на подарки не жадный! Бля, — женщина в белом выпила залпом. До дна.

К моему вящему изумлению, счастливая супруга самого ласкового и не жадного чудо-мужика охотно поддержала тезку. Выглотала стакан вина, как воду.

Я даже вид делать не стала, что пью. Глядела на двух Ларис чуть ли не с восхищением. Ждала, что дальше будет. Кирюша ерзал и пытался угнездиться на моем костлявом плече. Спать ему пора. Надо уходить. Сердце бешено колотилось между отвращением и любопытством.

— Ты че приехала-то? — законно поинтересовалась моя родственница. Утерла ладонью губы, сняв остатки вина и помады, быстро набулькала по второму стакану.

— Да вот с этой поговорить хочу, — Лара ткнула в меня сухим пальцем с острым ногтем. Хмелела на глазах. — Че она клеится к моему мужу! В аэропорту его провожает. Мне все девчата рассказали! Пацана твоего ему все время подсовывает…

— Ты Лолку, мою сеструху любимую, не тронь! Она Кирюшку, сыночка моего дорогого и единственного, от детского дома уберегла! Я за нее, знаешь? Все могу сделать! Люблю, не могу, — женщина попыталась поймать меня и Кира в широкие объятия.

Я ловко увернулась. Глаза Ларисы сузились, и вечер мгновенно перестал быть томным:

— Вот ты сука высокомерная! Такая же блядища по жизни, а брезгуешь мной и Ленкой постоянно. Дать бы тебе по морде, чтобы проще стала…

— Давай вместе отпи…дим ее нах…, — Лара залпом маханула стакан и вскочила на ноги.

Ближайшие соседи за столом бросили пить, есть и трепаться. Глядели на нас с хорошим любопытством. Драка на свадьбе — королева жанра. А женская, так и вовсе императрица. Я с жутким скрежетом пластика по бетону отъехала со спящим Киром на метр от стола. Не боялась этих двух пьяных дур. Не верила, что полезут на меня всерьез.

«Твои глаза, такие чистые, как небо. Назад нельзя…» — заорал чей-то телефон.

Лара тут же забыла воевать. Схватила со стола свой золоченый до последней гламурности рюкзачок. Вынула из кармашка айфон. Розовый. Точно такой же как у меня. Красивым жестом откинула назад волосы.

— Да, любимый! — прозвенела в трубку детским голоском, снова махнула волосами, как в рекламе шампуня. Словно ее любимый был тут и мог увидеть.