Лоис Макмастер Буджолд – Пенрик и Дездемона. Книга 2 (страница 10)

– Чтобы его успокоить?

Длинный палец коснулся багрового пятна на ее щеке.

– Чтобы он не смог меня ударить.

Слабо улыбнувшись, она подчинилась; в ответ Аделис отчаянно стиснул ее ладони.

Пенрик вдохнул, взялся с обеих сторон за жесткую повязку и осторожно поднял ее. Казалось, с лица Аделиса сняли отвратительную маску, будто сухой лист, а вместе с ней… ничего больше.

Сглотнув, Никис уставилась на открывшиеся ее глазам руины.

Волдыри, крупные вздутия тончайшей кожи, налитые жидкостью, испещряли верхнюю часть лица Аделиса и дрожали. Его веки были кошмаром, торчавшим из глазниц, как круглые пузыри. То, что не было белым и распухшим, оказалось ярко-алым и розовым. Никис с отвращением отпрянула, но Пенрик подался вперед, пристально вглядываясь в то, что осталось от глаз ее брата, словно пытаясь заглянуть к нему в череп.

– Хм. – Вот и все, что он сказал.

Он поймал руки Аделиса, поднимавшиеся, чтобы ощупать лицо, и резко притянул вниз. Это было первое резкое действие, которое он совершил при ней.

– Нет. Не трогайте. Лежите на спине. Эта кожа – не крепче мыльного пузыря, а мы хотим сохранить волдыри целыми как можно дольше. Они вас защищают, пусть вы этого и не чувствуете.

Аделис тяжело задышал, но подчинился.

В ярко-голубых глазах лекаря, казалось, кипели мысли, но Никис понятия не имела, о чем он думает.

– Я думаю, мадам Катай, что в первую очередь мне нужно, чтобы вы хорошенько отдохнули. Я останусь здесь и присмотрю за ним. Вечером вернетесь и смените меня.

Он ослепительно улыбнулся ей.

– Чуть позже я принесу вам поесть. Или прикажу принести.

– Это будет замечательно. – Он замурлыкал себе под нос, словно что-то обдумывая, потом сказал: – Раз мне придется прожить в вашем доме несколько дней, лучше поразмыслить над тем, как объяснить мое присутствие вашим слугам. Предлагаю сказать, что вы наняли меня в качестве мужчины-сиделки для вашего брата. Что в целом соответствует действительности, среди прочего.

Хотя Никис представить не могла, почему кто-либо, даже политический враг Аделиса, станет возражать против присутствия целителя, каким бы странным образом он к ним ни проник, она вспомнила, что среди ее прежних слуг имелся минимум один шпион. Она медленно кивнула.

– Хорошо.

Никис ушла отдать указания на кухню и проследить за тем, чтобы приготовили свободную маленькую спальню. Она не думала, что сможет уснуть, но когда добралась до своей комнаты на другой стороне внутреннего дворика и села на кровать, ей показалось, будто у нее с плеч свалился вес целой телеги, вместе с волом.

Она все еще плакала от облегчения, когда уснула.

Как и было велено, она вернулась на закате. Когда она приоткрыла дверь, мастер Пенрик вскочил, прижимая палец к губам, и вышел из комнаты. Схватив ее за руки, он потряс их, словно встретил давно потерянного родственника. Его ладони были горячими, а широкая ухмылка – почти безумной.

– Это чудо, но он спит. Когда проснется, снова полейте его водой. И не давайте трогать лицо. Через некоторое время я вернусь и отмерю очередную дозу макового сиропа.

А потом Никис подумала, уже не пил ли он сам или хотя бы не пробовал ли маковый сироп, потому что Пенрик крикнул через плечо, сбегая вниз по лестнице:

– Прошу меня извинить, но мне нужно прикончить несколько крыс.

– Что?

– Мыши? Мыши подойдут, но их нужно больше. – Его голос затих внизу – он выбежал не через парадную дверь, а через заднюю. – Что-нибудь бесполезное, шныряющее по кварталу. Бродячая собака – вот был бы настоящий праздник. Добрый бог Бастард, пошли нам что-нибудь…

Никис моргнула, закрыла рот, покачала головой и вошла в комнату. Сидя в наползающих тенях и наблюдая, как медленно вздымается и опадает грудь брата под простынями, она решила, что ей плевать на странности светловолосого мужчины, если тот сумел помочь Аделису забыться таким сном.

V

Пенрик в темноте оценил расстояние от соседской крыши до садовой стены, легко прыгнул и приземлился на стену, чтобы погрузиться в сосредоточенные размышления. Похоже, сонным провинциальным стражникам велели присматривать за парадным входом в виллу и потерной в задней стене – и именно этим они и занимались. Стражник, которого разместили сзади, в настоящий момент свернулся у двери, которую ему велели охранять, и дремал, совмещая два дела.

На фоне звезд промелькнула летучая мышь, но Пен не стал ее трогать: его тело наконец охладилось. В этом районе за пределами городских стен не водилось крупных, агрессивных крыс, какие обитали в порту, однако Пен не собирался возвращаться туда сегодня вечером. Дез уничтожила всех мелких вредителей, до которых смогла дотянуться, но с учетом объемов хаоса насекомые едва ли стоили затраченных усилий. В местных мусорных кучах водилась более теплокровная добыча, в том числе несколько увертливых пригородных крыс и то, что Пену показалось какой-то разновидностью ежа. Ему было жаль паршивую, страдающую глистами уличную кошку, но они с Дез отчаянно перегрелись, и бедное животное хотя бы не страдало.

– Глаза, – пробормотал Пен. – Они такие маленькие. Почему это порождает настолько больше хаоса, чем изготовление ледяной глыбы весом в несколько раз больше меня?

Его демон не мог тяжело дышать, а потому, наверное, причина была в нем самом, когда Дез ответила:

– Возможно, это самая тонкая восходящая магия из всех, что ты когда-либо пробовал. Лед крупный, но простой. А безумное исцеление, в которое ты нас втянул, – сложное.

Изначальный план Пена, скорее эгоистичный, чем сострадательный, состоял в том, чтобы убедиться, что Арисайдья выживет, и избавить себя от груза очередной нежелательной смерти в багаже, который он тащил за собой. И только осмотрев генерала при помощи всего арсенала восприятия Дез, Пен понял, что невероятно сложная задняя часть его глаз не пострадала. И внезапно безнадежная задача стала просто очень, очень трудной.

Первым делом ему пришлось с чрезвычайной аккуратностью удалить спайки, начавшие возникать, поскольку пострадавшие веки Арисайдьи попытались прирасти к ошпаренным глазным яблокам. Затем он быстро снял глазной отек, объединив свои умения с мощью очищенной настойки белладонны. Пен влил столько восходящей магии, сколько смог, в тело Арисайдьи, чтобы оно само себя исцеляло, но этот узкий канал был способен вместить лишь ограниченный объем, иначе дело могло кончиться разрушительной отдачей. Это было все равно что пытаться напоить умирающего от жажды человека при помощи чайной ложки, но Пену хотя бы удалось поить Арисайдью весь день.

То, что генерал выживет, больше не вызывало сомнений. А может, и никогда не вызывало. Лежавший в постели мужчина был среднего роста, мускулистый и поджарый, явно здоровый до того, как на него обрушилась эта трагедия. Его лицо, руки и ноги покрывал привлекательный кирпичный загар, распространенный среди жителей этой области, хотя части тела, обычно прикрытые одеждой, оказались светлее, как кожа его сестры, больше времени проводившей в помещении. Орлиные черты Арисайдьи, словно высеченные из грубого гранита, повторяли гладкий, округлый мрамор мадам Катай. У обоих были иссиня-черные волосы, у него – короткие, у нее – убранные назад и ложившиеся волнами на плечи. Интересно, какого цвета были его глаза? Пен мог спросить сестру, но боялся ее огорчить.

Кстати, об огорчении…

– Пожалуйста, Дез, постарайся вести себя с сестрой более деликатно. Она и так очень расстроена.

Дез фыркнула.

Твоей деликатности хватит на всех нас. У тебя ее с избытком, как я уже говорила.

Кровожадный демон хаоса, подумал в ответ Пен.

Ощущение насмешливого мурлыканья.

Иногда я гадаю, Пен, как ты выживал до встречи с нами.

Что до меня, я чаще гадаю, как выжить после…

Он вгляделся в тени беседки, где впервые увидел и рассмотрел мадам Катай на рассвете, как раз отсюда. В ней чувствовалось крепкое здоровье брата, принявшее приятно округлые женские формы, но Пен не думал, что ему прежде доводилось видеть женщину, чья поза столь откровенно выражала беспросветное отчаяние. Наверное, она весьма красива, когда улыбается.

А какова же она, когда не улыбается? – сардонически спросила Дез.

Пен обдумал эту загадку.

– Душераздирающа. По-моему.

Неужели Дез опешила?

О нет, Пен. Сейчас не время и не место для очередной бесплодной влюбленности. Нам вообще не следует здесь находиться. Нам нужно вернуться назад в Адрию.

– …Я знаю.

Пен вздохнул. Представил лежавшего в спальне наверху человека, чью жизнь каким-то образом разрушила его глупая пачка бумаг. Нет… Пен оглядел беседку. Похоже, две жизни.

Едва ли ты погубил Арисайдью в одиночку. Тебе помог профессионал.

Верно. Нарастающее подозрение, что его использовали, превратилось в зуд в мозгу Пена. Но кто и где в этом клубке событий?

– Кто здесь может знать врагов Арисайдьи? – И сам же ответил на свой вопрос: – Арисайдья. Для начала. Если мне удастся заставить его говорить, а не стонать.

И Пен был уверен: не если, а когда он этого добьется, кому пациент будет доверять больше, чем собственному врачу?

Дез могла бы сжать губы, если бы они у нее были. Некоторое время спустя она заметила: Я знаю, что у тебя нет приказов Ордена на этот счет. И я не чувствую руки бога. Ты сам в это ввязался, Пен. Насколько велик шаг между независимостью и вероотступничеством?