Лоис Макмастер Буджолд – Комарра (страница 33)
– И как давно… – «вы это знаете», хотел спросить Майлз, но прикусил язык. Вопрос преждевременный. – Так что же они делали?
– Сосали деньги из бюджета. Насколько мне известно, все началось с малого, или вообще случайно – кого-то из уволившихся забыли вычеркнуть из ведомости, а Судха сообразил, как прикарманить предназначавшееся этому человеку жалованье. «Мертвые души». В его отделе полно фиктивных служащих, а зарплата на них идет. И оборудование закупается – у Судхи в бухгалтерии есть какая-то дамочка, которая все прикрывает. Все формы и балансы составлены как надо, все цифры сходятся. Они обвели вокруг пальца Бог знает сколько фининспекторов, потому что бухгалтеры, которых направляют сюда с проверкой из центра, не знают, как проверять науку, они умеют проверять лишь финансовые отчеты.
– А кто проверяет научные результаты?
– В этом-то и весь фокус, милорд Аудитор. От Проекта Терраформирования никто и не ждет скорых результатов, во всяком случае, таких, которые можно немедленно оценить. Судха выдает научные отчеты в большом количестве, с этим у него все в порядке, и точно в срок. Но сдается мне, что он их попросту переписывает с предыдущих отчетов других секторов и добавляет немного отсебятины.
Комаррский Проект Терраформирования действительно был бюрократическим омутом, едва ли не последним в списке неотложных дел Барраярской империи. Не слишком существенный объект, к тому же отличное место отстоя для некомпетентных вторых сынков форских фамилий, чтобы убрать их с глаз долой. Место, где они не смогут причинить никакого вреда, поскольку Проект большой и медленный в реализации, и они могут там крутиться довольно долго, а потом уйти прежде, чем нанесенный ими ущерб, ежели таковой случится, вообще можно будет вычислить.
– Кстати о мертвых душах – какое отношение имеет смерть Радоваша к этому казнокрадству?
– Я не уверен, что связь есть, – поколебавшись, ответил Форсуассон. – Разве что она привлекла внимание Имперской службы безопасности и погнала волну. В конце концов, он же уволился за много дней до смерти.
– Это Судха говорит, что он уволился. А Судха, исходя из ваших слов, искусный лжец и специалист по фальсификации данных. Мог Радоваш, скажем, пригрозить Судхе выдать его, и Радоваша убили, чтобы обеспечить молчание?
– Но Радоваш сам в этом деле по уши увяз! Он сидел тут годами! Я хочу сказать, что наверняка все об этом знали. Они не могут не знать, что не делали той работы, что фигурирует в отчетах!
– М-м-м, это во многом зависит от того, насколько гениально Судха составлял свои отчеты. – Личное дело Судхи свидетельствовало о том, что он далеко не дурак и не посредственность. Может, досье персонала он тоже состряпал? Бог мой, это ведь означает, что я не могу доверять никаким данным на коммах этого проклятого отдела! А он сегодня угробил почти весь день на эти коммы! – Возможно, Радоваш пересмотрел свои позиции.
– Да не знаю я! – жалобно взвыл Форсуассон, искоса глядя на Майлза. – Я хочу, чтобы вы не забыли, что это я все раскопал. Я их сдал. Как только полностью удостоверился.
Его настойчивость подсказывала Майлзу, что администратор прознал о казнокрадстве задолго до того, как поведал об этом Майлзу. Может, взятка была не только предложена, но и принята? И все были довольны, пока не пошла волна? Это что, всплеск патриотического долга со стороны Форсуассона или же он поспешил сдать Судху и компанию прежде, чем те сдадут его?
– Я не забуду, – нейтрально ответил Майлз. Он задним числом сообразил, что отправиться на ночь глядя вдвоем с Форсуассоном на какой-то пустынный объект, даже не поставив в известность Тумонена, – не самый блестящий вариант. Хотя он сильно сомневался, что в присутствии капитана СБ Форсуассон стал бы так откровенничать. И пожалуй, лучше не обсуждать с Форсуассоном его шансы вылезти сухим из воды, пока они не вернутся в Серифозу и не окажутся в обществе Тумонена и еще парочки горилл из службы безопасности. Парализатор в кармане Майлза служил некоторым утешением. Надо будет немедленно связаться с Тумоненом по ручному комму, как только Форсуассон окажется за пределами слышимости.
– И расскажите об этом Кэт, – добавил Форсуассон.
А? Госпожа Форсуассон-то тут при чем?
– Давайте сначала посмотрим на эти ваши улики, а там видно будет.
– То, что вы главным образом увидите, это отсутствие улик, милорд, – сообщил Форсуассон. – Там здоровенное… пустое помещение.
Форсуассон выровнял флайер, и они начали спускаться к опытной станции. Станция была хорошо освещена внешними лампами, как предположил Майлз, автоматически включающимися с наступлением сумерек. Когда они подлетели ближе, Майлз заметил, что стоянка возле станции не пуста. Там стояло полдюжины легких и тяжелых флайеров. Несколько окон небольшого здания конторы светились мягким светом, и прозрачные переходы между секциями станции тоже были освещены. А еще здесь оказались два больших грузовых фургона-подъемника, один из них стоял на погрузочной площадке возле большого глухого серого цеха.
– Довольно шумно, на мой взгляд, – заметил Майлз. – Для пустой оболочки.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Форсуассон.
Растительность, выросшая здесь Майлзу по щиколотку, довольно успешно противостояла холоду, но ее явно не хватало, чтобы укрыть флайер. Майлз собрался было приказать Форсуассону погасить все бортовые огни и спрятать флайер за небольшую возвышенность, вне пределов видимости, хотя это и означало, что оттуда придется идти пешком. Но Форсуассон уже пошел на посадку. Посадив машину, он выключил двигатель и неуверенно посмотрел на цех.
– Может быть… может быть, вам сначала лучше держаться в стороне, – озабоченно сказал он. – Меня-то они не испугаются.
Он совершенно очевидно не понимал, что этими словами выдал себя с головой. Оба застегнули респираторы, и Форсуассон откинул колпак кабины. Прохладный ночной воздух лизнул кожу. Сунув руки в карманы, якобы чтобы согреть, Майлз коснулся парализатора и двинулся следом за Форсуассоном, держась в паре шагов позади. Оставаться за пределами видимости – это одно, а выпускать Форсуассона из поля зрения – совсем другое.
– Попытайтесь сначала заглянуть в цех, – окликнул администратора Майлз. Из-под маски голос его звучал глухо. – Проверьте, не сможем ли мы разобраться, что здесь происходит, прежде чем вы столкнетесь с про… э-э… заговорите с кем-нибудь.
Форсуассон свернул к открытому погрузочному люку, возле которого стоял катер. Майлз прикинул, насколько велики шансы, что кто-то, ненароком выглянувший и заметивший чужака в неверном свете, спутает его, Майлза, с Никки? Таинственность Форсуассона, наложившись на его собственную паранойю, заставляла Майлза нервничать, хотя здоровая часть его мозга уже просчитала, что шансы на то, что все обойдется, а Форсуассон просто ошибся, довольно высоки.
Они поднялись по пешеходной дорожке в отгрузочный цех и обошли его. На уши немного давило. Когда они обогнули грузовой катер, Майлз на мгновение поднял респиратор. Сейчас он свяжется с Тумоненом, как только…
Майлз остановился слишком поздно, чтобы остаться незамеченным для парочки, спокойно стоявшей возле нагруженной оборудованием платформы. Женщина, направляющая при помощи панели дистанционного управления беззвучно плывущую в воздухе платформу в катер, оказалась госпожой Радоваш. А мужчина – администратором Судхой. Парочка в полном ошалении уставилась на неожиданных визитеров.
Мгновение Майлз разрывался между желанием включить комм и выхватить парализатор, но, когда Судха потянулся к отвороту куртки, боевая выучка возобладала, и рука Майлза нырнула в карман. Форсуассон полуобернулся, его рот раскрылся в готовом вырваться крике. Майлз мог бы решить, что этот идиот затащил его в засаду, только вот Форсуассон казался удивленным поворотом событий гораздо сильней, чем сам Майлз.
Судха ухитрился извлечь парализатор буквально на полсекунды раньше.
Он очнулся с обычной после удара парализатора мигренью, в глазах мельтешили круги, боль пронизывала всю голову, от лба до позвоночника. Он немедленно закрыл глаза, защищая их от слишком яркого света ламп. Мутило так, что вот-вот грозило вывернуть наизнанку. И тут Майлз сообразил, что респиратор по-прежнему на нем, и по привычке опытного астронавта подавил позыв к рвоте. Сглотнув, он сделал глубокий вдох, и опасный позыв миновал. Ему было холодно, и он сидел в очень неудобной позе, полуповиснув на руках. Майлз снова открыл глаза и осмотрелся.
Он находился снаружи, на прохладном комаррском воздухе, и был прикован к металлическим перилам, идущим вдоль наружной стены цеха опытной станции. Разноцветные лампочки, расставленные в зеленых насаждениях в нескольких метрах под ним, красиво освещали здание и бетонную дорожку, откуда и бил этот слепящий свет. За цветными лампочками практически все исчезало во тьме. Перила были самые обычные: вбитые через равные промежутки в бетон металлические стержни. А между ними – перекладины. Майлз стоял на коленях на холодном и жестком бетонном полу, с запястьями, прикованными (Прикованными? Да, прикованными) наручниками с простым замком к двум столбикам перил. Поэтому-то он и висит в полураспятом состоянии.