Лоис Буджолд – Пенрик и шаман (страница 8)
— Нет, сударь, извиняйте. Утро — напряженное время, когда все выходят. Хотя он ушел пешком. Никакой лошади у него не было. Вот почему я подумал, бедный ученый, хоть он и выражается как знатный.
Пенрик моргнул.
— У вас хороший слух на акценты.
— Ну, у нас бывает много путешественников, по крайней мере, летом, и они рассказывают свои истории. Чего только не наслушаешься.
Освил откинулся на спинку стула, нахмурившись, хотя ни на кого здесь не смотрел.
— Повторите, сколько ночей назад это было? Нам нужно точно.
— Шесть ночей, сударь, — трактирщик, сосредоточенно нахмурив брови, сосчитал на своих толстых пальцах. — Я помню, потому что это был вечер дня конного рынка, и у нас было много народу из окрестностей.
Освил удовлетворенно хмыкнул, осушил свою кружку и встал.
— Спасибо. Благословение Отца Зимы на этот дом в Его приближающийся сезон.
— Идите с богами, господа.
Несмотря на то, что теперь он был посвященным жрецом, Пенрик не добавил благословения Бастарда, во-первых, потому что большинство людей не оценили бы двусмысленность, а во-вторых, потому что он желал остаться неузнанным для вечерней разведки. И, в-третьих, с тех пор, как он столкнулся с присутствием бога — так близко, как будто мог дотянуться рукой, хотя, конечно, физически дотянуться было некуда, — ему было не совсем удобно ручаться Его словом. Возможно, это не будет безопасной пустой вежливостью.
Гвардеец Дочери шагал перед ними с фонарем, пока они возвращались по темным улицам к дому Ордена.
— Похоже, набег на долину Чиллбека стоит потраченного времени, — рискнул Пенрик.
— Вы смотрели на карту? — Освил фыркнул. — В этой долине нет хорошего прохода на север. И есть еще дюжина точно таких же. Это было бы похоже на погружение в гигантский каменный лабиринт.
— Это не так уж отличается от моей родной страны, всего в сотне миль к востоку отсюда.
— На главной дороге будет больше людей, — Освил с сомнением посмотрел на него.
— Незнакомцы больше выделяются в долинах. Люди замечают их. И кроме того, если тот трактирщик говорил правду, то вы наверстали потерянные в погоне за Инглисом несколько дней после Вороньей.
— Время, которое я не хочу тратить впустую, забираясь в тупики.
— Если только тупик не окажется охотничьей сумкой.
— Хм. — Освил сделал паузу и уставился на север, где высокие вершины мерцали в ночи, бледной стеной через весь мир. — Я считаю, что был прав, придерживаясь своих рассуждений еще по дороге на Воронью. Держу пари, что этот отважный колдун из Истхома сейчас в седле и с пустыми руками, где-то в Саоне. — Видение, казалось, доставило ему определенное понятное удовлетворение. — Почему я должен думать, что ваш совет лучше?
Странно, но Пенрик не почувствовал, что вопрос был риторическим.
— Потому что это моя родная страна, а не его? Потому что зачем Инглису, если этот человек был Инглисом, задавать все эти вопросы, и не следовать указаниям, которые они ему дали? Потому что Инглис, будучи здесь чужаком, сначала попробует самые легкодоступные маршруты?
— Время, — сказал Освил сквозь зубы.
— Неужели это так критично? С равным успехом он мог застрять в снегу на перевалах или оказаться в долине Чиллбек. Не то чтобы он оставлял за собой след из тел.
Звук, который издал удивленный Освил, был похож на смех, хотя и очень мрачный, такого Пенрик от него еще не слышал.
— Полагаю, мне не следовало бы этого желать.
Над воротами Ордена висел масляный фонарь, его желтый свет сверкал на снегу, насыпавшегося между булыжниками мостовой. Освил жестом пригласил Баара впереди себя в тепло, хлопнув его по плечу и тихо сказав:
— Молодец, парень. — Но он не сразу последовал за ним, и Пенрик остановился вместе с ним.
— Вас когда-нибудь привлекали, как сенситива Храма, чтобы проверить обвинения в тайной магии? — резко спросил Освил.
Пенрик, которого заинтересовал этот внезапный поворот в разговоре, скрестил руки от ночного холода и ответил:
— Три раза, когда я был в семинарии в Роузхолле, меня брали с собой на тренировку. Не для того, чтобы это сработало, поскольку любой колдун узнает другого так же легко, как я могу сказать, что вы высокий человек, но для того, чтобы разобраться в юридических тонкостях, которые могут стать сложностями. Для начала, то, что обвиняемый не колдун, а он таковым почти никогда не бывает, не обязательно означает, что преступление не было совершено другими средствами или лицами. Я действительно считаю ложные обвинения, если обвинитель знает их ложность, особенно отвратительными.
Освил мрачно кивнул.
— Меня не посылали с тех пор, как я стал придворным волшебником, так как у Тигни есть другие, кого можно призвать для выполнения таких рутинных обязанностей. Но Дездемона, после того как стала храмовым демоном, отправлялась со своими всадниками на сотни подобных расследований и обнаружила, что в этом замешан настоящий колдун, что…
Только дважды.
— Как следователь, я видел то же самое с другой стороны, — сказал Освил. — За десять лет был зафиксирован только один случай, и бедняга, который думал, что сходит с ума, вверился милости Храма и нашел ее. Но однажды…
Он колебался так долго, что Пенрик чуть не подтолкнул его
Освил сердито посмотрел в пустоту и наконец сказал:
— Однажды мы опоздали. Причины казались существенными: плохая погода, размытый мост. Мы прибыли в эту мрачную деревню и обнаружили, что обвиняемая женщина была сожжена заживо своими взбесившимися соседями накануне вечером. Не было обнаружено никаких признаков того, что какой-либо демон выпрыгнул из ее костра. Она почти наверняка была невиновна, и, если бы мы прибыли вовремя, мы бы сразу сняли ложные обвинения и сурово предупредили клеветников. Таким образом мы столкнулись с проблемой: обвинить целую деревню в убийстве. Все рухнуло в тошнотворное болото, и в конце… ну, там не было правосудия ни в глазах Отца, ни в чьих-либо иных.
В то время как Пенрик, совершенно ошеломленный пытался сказать что-нибудь, что не звучало бы глупо или бессмысленно, Освил рывком открыл дверь и сделал шаг внутрь. Но как только он это сделал, он рявкнул через плечо:
— Так что я
Через мгновение Пенрик вздохнул и потянулся к ручке.
На следующее утро они выехали из Уиппурвилла очень рано.
Глава 6
Инглис сдержал болезненное дыхание и осторожно провел плоскостью ножа по неглубокому порезу на правом бедре. Когда лезвие достаточно покрылось кровью, он отложил его в сторону и завозился в своем меховом гнезде, чтобы подтянуть и завязать завязки штанов. Остальную одежду он нашел в куче у камина; неудивительно, что его кошелек пропал. Левый сапог тоже нашелся там, правый сапог был испорчен, отрезано голенище. Если бы оно надорвалось, то, вероятно, можно было бы пришить обратно… Нет. Он вздохнул и отбросил оба сапога.
Потребовалось три попытки, чтобы встать прямо. Арроу сел и с интересом наблюдал за происходящим. Когда Инглис проковылял босиком небольшое расстояние через хижину, пес встал и прошел вперед. Рука Инглиса нащупала его загривок, мощный, но недостаточно высокий для хорошей поддержки. Деревянная дверь, запертая только на веревочную петлю, широко распахнулась. Он прислонился к косяку и огляделся.
Утреннее солнце ослепительно ярко освещало снег, который таял из-за какой-то издевательской поздней оттепели, и глаза Инглиса наполнились слезами. Моргнув, он обнаружил, что хижина находится почти у линии деревьев. Внизу виднелись темные ели и сосны; поверх их вершин он мог видеть долину. Ровное дно долины здесь сужалось и сходило на нет, последние фермы беспорядочно поднимались вдоль его изгибов. Маленькая деревушка обступала деревянный мост через едва заметную реку.
Еще несколько грубых хижин прилепились к склону рядом с убежищем Инглиса. Одна из них явно была коптильней, судя по ароматному дыму, поднимающемуся сквозь ее соломенную крышу. Мимо, не обращая на него внимания, прошла коза с колокольчиком, подвешенным на кожаном ремешке вокруг шеи. Откуда-то поблизости он услышал женские голоса.
Он уставился на Арроу, который смотрел на него в ответ с глубоким вниманием. Это стоило попробовать… Он погладил собаку по голове и сказал:
— Принеси мне палку.
Пес издал жизнерадостный звук, слишком глубокий, чтобы быть тявканьем, и отскочил в сторону. К тому времени, как Инглис достал, почистил и вложил в ножны свой нож и убедился, что в хижине больше нет его вещей, Арроу вернулся к дверному проему, волоча бревно, длинное и толстое, как заборный столб. Он со стуком уронил его к ногам Инглиса и гордо посмотрел вверх, зубасто ухмыляясь и размахивая хвостом взад-вперед, как дубинкой.
Инглис удивленно рассмеялся хриплым смехом. Странное ощущение возникло у него в горле.
— Я сказал палку, а не строительный брус! — Хотя из этого получатся отличные дрова. Он все равно потрепал собаку по голове. — Принеси мне палку потоньше.
Арроу снова убежал, не теряя энтузиазма. Он вернулся через несколько минут, таща за собой что-то похожее на молодое деревце. Инглис отломил боковые ветки и опробовал палку. Пока сойдет. Снег почти не был неприятен на его опухшей, пульсирующей правой ноге. Левой не повезло. Он задумался, не попросить ли что-нибудь обмотать ноги, и медленно прихрамывая, пошел на звук голосов.