Ллойд Ричардс – Пещерные девы (страница 22)

– Администрация университета, конечно, не пожалеет средств, чтобы выяснить, от чего умерла Наоми Винчестер. Хотя в случае с Питером они спокойно соврали, – вмешался Миллард.

– Почему вы так считаете, мистер Миллард? – спросила Кристина.

– Потому что он был в отличной физической форме, вот почему. В выходные мы вместе пробежали дистанцию в десять километров, а потом его нашли мертвым на сиденье собственного автомобиля. В отчете коронера наиболее вероятной причиной его смерти назван инфаркт миокарда. – Миллард, нахмурившись, покачал головой. – Никогда в это не верил, ни тогда, ни сейчас.

– Почему?

– Потому что это было убийство, любому ясно. Фергюсон не хотел, чтобы Питер оставался здесь на исследовательской работе после того, как лично отклонил его заявление о приеме в аспирантуру. – Миллард бросил на стол карандаш.

Грэм молча стоял рядом.

– Вы, кажется, верите в то, что говорите, – заметила Кристина. – Но ведь причину смерти наверняка устанавливали криминалисты полиции штата?

Миллард уехал на стуле в свой кабинет, но тут же вышел оттуда снова, на этот раз на своих ногах.

– Знаете ли вы, что похоже на инфаркт миокарда почти так же сильно, как сам инфаркт миокарда, агент Прюсик?

– Извините, я вас не поняла?

– Ядовитые древесные лягушки обладают удивительным защитным механизмом. Они живут в тропических лесах Южной Америки и питаются некоторыми видами насекомоядных, едят особых муравьев и других членистоногих, чтобы выработать яд. Когда лягушка-древолаз глотает свою ядовитую добычу, яд выделяется из ее организма через специальные железы в эпидермисе и формирует защитную слизь. Именно из-за этой слизи лягушка блестит как лакированная и убивает всякого, кто к ней прикоснется. Двух микрограммов этого яда, попавших, скажем, в порез от бумаги на вашем пальце, будет достаточно для того, чтобы ваша центральная нервная система утратила способность контролировать частоту сердечных сокращений, – пояснил Миллард. – И тогда ваше сердце начнет биться так быстро, что скоро перестанет успевать сокращаться, а будет только бесполезно вибрировать.

– Вы умрете менее чем за минуту, – как ни в чем не бывало добавил Грэм.

– Активным компонентом лягушачьего яда является батрахотоксин, – продолжил Миллард. – Это самый мощный природный токсин из всех известных на сегодняшний день, и, к счастью, в природе он встречается очень редко. Синтезировать его в лаборатории можно, но это стоит кучу денег и потому экономически невыгодно, хотя попытки найти дешевый способ его искусственного производства продолжаются.

Грэм вошел в кабинет Фергюсона и скоро вернулся с научной статьей.

– Возможно, вам будет интересно почитать вот это. Автор – Шеймас Фергюсон.

– И вы считаете, что это случилось с Питером Франклином? – спросила Кристина, взмахнув статьей перед носом у Милларда. – Кто-то намеренно отравил его этим ядом?

Миллард пожал плечами.

– Здесь его не так уж сложно достать, – сказал он, – если, конечно, сильно захотеть убить кого-то. – Он глубоко вздохнул. – В тот день Питер работал в лаборатории. Он был бодр, хорошо себя чувствовал. Я тоже был здесь. Ни у кого из его родных никогда не было проблем с сердцем. Я это знаю, потому что сам их об этом спрашивал. Что-то тут не так. Мы почти каждую неделю пробегали с ним по десять километров. Он был моим другом. Мы…

На глазах Милларда показались слезы, и Кристина невольно смягчилась.

– Ну вот скажите, с чего парень двадцати шести лет от роду, который регулярно занимался спортом, бегал, – продолжал Миллард, справившись с собой, – который, как и вся его родня, никогда не имел проблем с сердцем, вдруг взял и умер от сердечного приступа у себя в машине? Если вы думаете, что дело в наркотиках, то нет, ничего подобного в его организме не нашли. Питер и не пил тоже.

– Тим, ты забыл о взломе. – Грэм повернулся к Кристине. – Из помещения при лаборатории, где хранятся канистры с жидким азотом, кто-то украл три целые шкурки древолазов. В свое время никто почему-то не связал это похищение со смертью Питера, специальный агент.

– Кроме вас двоих? – Прюсик смотрела на них с беспокойством.

– На трех шкурках батрахотоксина столько, что хватит убить человек сто, – сказал Миллард. – А то и больше.

– Ходят слухи, что это Питер…

– Это чушь, и ты это знаешь! – Миллард шагнул Грэму навстречу.

– Так говорят, Тим. Хотя вообще-то мы узнали о пропаже тех шкурок только через несколько недель, – сказал Грэм. – Пропажу замяли, и полиция никого ни о чем не спрашивала.

– Что Питер, мистер Грэм? Вы хотели сказать, что Питер Франклин что? – спросила Кристина.

– Еще до Пембрука он проходил стажировку в частной лаборатории «Макалистер Фармасьютикалз» в Индианаполисе. А когда его не взяли в аспирантуру и у нас и эти шкурки пропали, то стали говорить, что это, может быть, он все устроил. Может быть, даже продал шкурки Макалистеру. Но никто так и не разобрался…

– Это чушь собачья! – прервал его Миллард. – Спроси лучше у Фергюсона, что стало с этими шкурками. И с Питером Франклином тоже.

– Нечестно, Тим, – сказал Грэм, покраснев. – Шеймас был в городе, на благотворительном вечере, когда умер Питер. Ты это знаешь.

– Вы сказали, что Фергюсон лично отказал Питеру Франклину в приеме в аспирантуру, – обратилась Кристина к Милларду. – Но разве такие вопросы решает не приемная комиссия?

– Джейкоб, отвечай ты. – Миллард пожал плечами и схватил свою сумку с книгами. – Я здесь на ставке ассистента, и мне пора в биолабораторию, к студентам, отрабатывать зарплату. Приятно было познакомиться, специальный агент.

– Спасибо за вашу откровенность, мистер Миллард. – Кристина протянула ему свою визитку. – Пожалуйста, позвоните мне, если захотите поделиться еще чем-то. Я буду вам признательна.

Миллард кивнул и ушел.

– Вообще говоря, – сказал Грэм, кашлянув, – вы правы: все поданные заявления беспристрастно рассматривает приемная комиссия университета, которая принимает решение путем общего голосования. И вот именно комиссия отклонила заявление Питера. Незадолго до смерти он подал прошение о пересмотре в Комитет по академическому надзору.

– Ваш друг высказался вполне определенно – по его мнению, результаты работы комиссии контролирует Фергюсон. А кто еще входит в комиссию, вы, случайно, не знаете?

– Одну секунду. – Грэм опять вошел в кабинет Фергюсона. Минуту спустя он вышел и протянул ей написанный от руки список имен. – У меня могут быть неприятности из-за этого.

– Я не раскрываю свои источники информации, Джейкоб, – сказала она, – но буду признательна, если вы объясните, что это за имена.

– Джоэл Абрамс, профессор бизнес-школы. Элис Кэтролл с факультета социологии. Стив Белнап – декан исторического факультета, ну и сам Шеймас, он возглавляет Исследовательский центр Пембрука и представляет криминалистический факультет. Да, и еще Корбин Малиновски, профессор юридического факультета Университета криминалистики.

– Вы, случайно, не знаете, они проголосовали единогласно или мнения разделились? Несогласные были?

Грэм покачал головой:

– Я знаю, что комиссия должна была собраться, потому что сверял расписание Шеймаса – он планировал уехать из города, чтобы выступить где-то с речью. Его расписание не совпадало со временем заседания, и его перенесли.

– Вы очень помогли мне, Джейкоб, – сказала Кристина. – Последний вопрос. Не могли бы вы дать мне номера телефонов этих профессоров в кампусе?

Кристина улыбнулась, когда он согласился.

– Еще раз спасибо за сотрудничество, Джейкоб. – Она взяла свой портфель, собираясь уходить, но, поколебавшись, обернулась и спросила: – Вы не знаете студентку по имени Сидни Лоусон? Соседку Наоми Винчестер по комнате?

Грэм моргнул.

– Нет, кажется, – еле выдавил он.

Кристина заметила, как он покраснел, услышав имя студентки.

– А я, – сказала Кристина, – говорила с ней перед тем, как прийти сюда. И она сказала мне кое-что странное: она считает, что после того, как комнату в общежитии, где она жила с Наоми, опечатали, кто-то побывал там и выкрал что-то из вещей убитой. Полицейская лента была сорвана.

На самом деле полицейскую ленту никто не трогал; однако Кристина знала, что, когда допрашиваемый лжет, иногда можно рискнуть.

– Я ничего об этом не знаю, мэм. – Веснушчатое лицо Грэма приобрело свекольный оттенок.

– Да, наверное, девушка просто перенервничала. Но ее можно понять – не каждый день убивают соседку по комнате. Я просто подумала, что надо спросить. Еще раз спасибо за то, что уделили мне время, – она взмахнула распечаткой статьи, – и за то, что дали мне статью вашего босса о ядовитых лягушках. Уверена, мне будет интересно.

Ассистент стоял, засунув руки в карманы лабораторного халата и упершись взглядом в пол, а его уши рдели, точно угли. Странный он тип, этот Грэм. Сначала молчал как воды в рот набрал, а потом вдруг сам вылез с этой историей о краже в лаборатории, хотя Миллард ничего о ней не говорил. Может, Грэм пытался отвлечь внимание от чего-то другого – но от чего? А это смущение, когда она прямо спросила его о девушке, чем оно вызвано: застенчивостью или чувством вины? Неужели он что-то знает?

Грэм поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с Кристиной.

– Неприятно, что на одной неделе погибли сразу две девушки из нашего кампуса.