Ллойд Ричардс – Каменные человечки (страница 48)

Кристина вздохнула.

– Ладно. Отвезти тебя в аэропорт?

Двадцать минут пути до аэропорта О’Хара прошли в молчании. Как ни хотелось ей этого, Кристина удержалась от еще одного объяснения логики своего поступка, понимая, что с надеждой снова наладить отношения с Джо придется повременить. Его окаменевший подбородок и едва заметное подергивание в уголке глаза указывали на то, что и ему молчание чего-то стоит.

Прюсик остановилась у бордюра перед входом, но мотор выключать не стала.

– Спасибо, что отозвался так быстро и прилетел. Без тебя бы я в той страшной квартире не справилась. Ни за что.

Макфэрон коротко кивнул.

– Ага. – Он открыл дверцу. – Позвоню тебе позже вечером. Посмотрим, как идут дела.

Встретиться с ним взглядом не хватило сил. Кристина боялась, что потеряла не просто хорошего друга. Когда она все же подняла голову, Макфэрон уже проходил через рамку металлоискателя у входа. Он обернулся и вежливо помахал ей рукой, но его лицо не выразило никаких эмоций, и она вспомнила, какой сияющей улыбкой он наградил ее несколько часов назад, когда прилетел. Глаза наполнились слезами, и сердце сжалось от нахлынувшего вдруг чувства, что их отношения закончились, так и не успев толком начаться.

Кристина вздрогнула от грянувшего над головой грома. Крупные тяжелые капли забарабанили по ветровому стеклу. Отъехав от зоны высадки пассажиров, она включила дворники. И тут же резко затормозила и рывком бросила машину к обочине. Щетка стеклоочистителя остановилась в вертикальном положении. Тонкая красная струйка проползла по лобовому стеклу и исчезла, смытая проливным дождем. Но и дождь не мог смыть тот факт, что красная струйка была реальной. Такой же реальной, как и те улики, которые они обнаружили днем. Кристина схватила лежащую на пассажирском сиденье сумочку, вытряхнула из таблетницы две таблетки и достала из кейса пакет для улик. Не обращая внимания на дождь, она вышла из машины и настороженно огляделась. Потом приподняла щетку стеклоочистителя и другой рукой, на которую уже натянула резиновую перчатку, сняла застрявшее под ней сине-зеленое перышко и опустила в пакет.

26

На следующее утро в двухстах восьмидесяти пяти милях от Чикаго, в Уиверсвилле, после слушания дела о залоге родители Дэвида Клэрмонта предъявили имущественную гарантию на сумму в 500 000 долларов. Ферма была их ставкой на невиновность сына. Позже, по возвращении домой, Хильда заняла пост у окна, вглядываясь в предполуденную дымку в ожидании доктора Уолстейна. Ее муж от завтрака отказался – его беспокоило дребезжание под капотом пикапа «Шевроле», появившееся сразу после того, как фэбээровцы сняли сиденья в поиске улик, которые они так и не нашли.

Сын Клэрмонтов оставался единственным подозреваемым в этом громком деле. Согласно постановлению суда ему не разрешалось покидать ферму. Двум помощникам шерифа надлежало находиться там круглосуточно, и первыми, сопроводив подозреваемого и его родителей домой, на пост в конце подъездной дорожки заступили Ричард Оуэнс и его напарник Джим Боулз из полиции Уиверсвилла. Услышав хлопок и шипение пневматических тормозов, патрульные повернулись к дороге. На перекрестке рядом с кукурузным полем Клэрмонтов остановился местный автобус. Оуэн и Боулз наблюдали за ним во все глаза – не появится ли какой-нибудь умник-репортер или проныра-фотограф с намерением заснять подозреваемого, но двери открылись на другой стороне, и бдительная пара никого не увидела. Секундой позже автобус тронулся с места, окутав Оуэнса и Боулза облачком выхлопных газов. Оуэнс внимательно оглядел место остановки, но никого не обнаружил. Может быть, кого-то укачало, он вышел, его вырвало и он вернулся? Приняв такую версию, Оуэнс выбросил эпизод из головы.

Несколько минут спустя к полицейским подъехал угольно-черный «Крайслер Конкорд». Доктор Уолстейн приподнял твидовую кепку и протянул Оуэнсу водительское удостоверение. Сверившись с планшетом, Оуэнс жестом предложил доктору проследовать дальше.

По условиям освобождения под залог Дэвиду Клэрмонту надлежало дважды в неделю проходить психологическое обследование. Оплачивать услуги специалиста должны были сами Клэрмонты. Хильда торопливо спустилась по ступенькам навстречу машине доктора, медленно проехавшей по подъездной дорожке. Подойдя к окну, она протянула чек, чтобы Уолстейну не пришлось выходить.

– Дэвид внизу, в амбаре, занимается своими делами.

Уолстейн проехал по наезженной трактором колее к задней части амбара. В салоне автомобиля глухо зазвучали голоса полицейских. Доктор открыл бардачок, в котором светились точечные огоньки звукового сканера.

– Дженкинс сообщил – так оно и есть, не десять пятнадцать. Клэрмонт выпущен под залог.

Уолстейн знал полицейский код – Дженкинс подтверждал, что Дэвид больше не находится под стражей в полиции. Он раздраженно захлопнул бардачок. Дэвида освободили на каком-то формальном основании, вроде бы из-за отсутствия подкрепляющих доказательств. Так что же, дело не просто в тревожных видениях? Неужели он что-то пропустил, чего-то не заметил и ошибся с диагнозом? Доктор вытер рукавом пальто вспотевший лоб.

Деревянный пандус вел к большим, распахнутым настежь дверям. Уолстейн заглушил мотор, и остаток пути машина прошла по инерции. Прежде чем выйти, он попытался разглядеть что-нибудь в глубине огромного, напоминающего грот амбара. Потом проверил карманы. В одном из них лежал в пакетике шприц. Он опустил руку в другой, осторожно коснулся пальцами рукоятки высоковольтного тазера.

Уолстейн не намеревался использовать ни успокоительное, ни электрошокер, но пообещал жене взять и одно, и другое, чтобы развеять ее страхи. Он еще раз оглянулся и, убедившись, что полицейская машина стоит на том же месте в начале подъездной аллеи, облегченно выдохнул.

В двери промелькнула тень, и Уолстейн, получив заряд адреналина, взлетел по пандусу вверх. Секунду-другую он стоял, принюхиваясь к затхлым запахам внутри. На рифленых половицах валялись клочки упавшей сверху соломы.

– Дэвид?

Ответа не последовало.

Уолстейн осторожно ступил в полутьму. Каждый шаг, хотя он и старался не шуметь, отдавался глухим эхом. В конце длинного ряда стойл, где когда-то доили коров, в щель приоткрытой двери пробивался дневной свет. Из глубины доносились звуки старого доброго рока.

– Дэвид? – Уолстейн машинально потянулся к карману пальто. Пройдя мимо стойл, он еще раз позвал своего подопечного.

И снова не услышал ответа.

За спиной у него что-то стукнуло. Уолстейн резко повернулся, но никого не увидел. Ветер, играя с дверной створкой, бросал ее из стороны в сторону. С желоба для сена свисали пучки соломы. Порыв прохладного воздуха коснулся лба Уолстейна. Немного успокоившись, он расслабил пальцы в карманах.

– Дэвид, это доктор Уолстейн. Мне нужно тебя проверить, помнишь? – Он медленно двинулся вперед. До двери, из-за которой пробивался свет, оставалось не более двадцати футов. – Если ты занят, я могу подождать снаружи, в машине.

Обе створки с грохотом захлопнулись, и доктор оказался в полной темноте. Выхватив из кармана тазер, он направил электрошокер в сторону дверей и нажал кнопку включения. Шесть зеленых огоньков показали полный заряд.

Отчетливый звук быстрых шагов заставил его повернуться налево.

– Уф, Дэвид… – Уолстейн глубоко вздохнул. – Я… я даже не слышал, как ты подошел.

Доктор сделал шаг назад, споткнулся о моток проволочной сетки и тяжело грохнулся на пол. Отдуваясь, он перекатился на бок и вытащил из кармана левую руку. Воткнувшись в ладонь, с нее свисал шприц для подкожных инъекций. Доктор поднес его к лицу. Поршень прошел почти всю длину цилиндра, из чего следовало, что он ввел себе – учитывая разницу в массе тела в пользу Дэвида – сверхдозу успокоительного. Странно, но его это не встревожило.

В щель между неплотно прилегающими досками протиснулся солнечный луч. В пронизывающей темноту световой дорожке кружились миллионы пылинок. Лежать в темноте было не так уж и плохо, вот только дышалось труднее. Засыпая, Уолстейн моргнул и немеющими пальцами нащупал иглу, чтобы вытащить ее из ладони. Руки обмякли, как у марионетки, и он рассеянно уставился в никуда. Полумрак над ним сдвинулся, и в пыльной пустоте амбара блеснули два глаза, смотревшие на него со знакомого лица – лица Дэвида Клэрмонта.

Или нет?

Довести эту мысль до конца Уолстейн уже не смог. Минуту спустя он не смог бы даже вспомнить, приходила ли ему в голову какая-нибудь мысль. Доктор вдруг почувствовал, что его поднимают. Как же приятно, когда тебя несут на руках.

– Дэвид… ты… не… – Он едва узнал собственный голос, но это потому, что рот был прижат к чьему-то плечу.

Доктор уткнулся в изношенную ткань куртки и, как засыпающий ребенок, закрыл глаза. Свет погас.

Через тридцать минут после того, как доктору Уолстейну разрешили проехать на ферму Клэрмонтов, помощник шерифа Оуэнс пропустил выезжающий седан, узнав твидовую кепку, которую доктор надвинул до бровей. Другой помощник шерифа, Боулз, заглянул в салон, когда машина, проехав мимо него, свернула на асфальтовое покрытие. Оуэнс отметил имя доктора в планшете и проводил взглядом седан, понемногу набирающий ход на сельской дороге.

Ни один, ни другой не заметили выглядывающего из-под крышки багажника краешка пальто доктора. Правда, хотя стекла были затемненные, вид скомканного одеяла на заднем сиденье почему-то отпечатался в памяти у Боулза. Но дальше этого дело не пошло, потому что у помощника шерифа зазвонил телефон. На дисплее высветился номер его новой девушки, и обо всем прочем Боулз моментально забыл.