Лиззи Пэйдж – Место, которое зовется домом (страница 8)

– И откуда только ты берешь свои идеи? – удивлялась она.

– Да отовсюду, – скромно отвечал Питер. – Иногда я, уже засыпая, вдруг придумываю, что было бы, если бы случилось то или это.

– А ты свои мысли записываешь?

– Нет, – улыбнулся он. – Если я утром могу что-то вспомнить, значит, идея была стоящая. А если забыл, значит, забыл.

Потом, уже в дверях, он вдруг остановился и нерешительно сказал:

– Вообще-то я хотел еще кое-что вам показать…

Вот так с ним всегда, с этим Питером! И вечно он самое главное выкладывает уже после того, как она решит, что разговор окончен.

Мы ищем суперского художника/иллюстратора/мультипликатора, способного так увлечь нас своими идеями, чтобы мы взлетали, как на американских горках. Особого профессионального опыта не требуется. Зато требуется умение создавать такие образы, которые буквально отскакивали бы от страниц и были способны поведать нам нечто новое о нашей жизни; нам нужны такие люди, на которых наши читатели могли бы равняться, могли бы обожать их или, наоборот, презирать, могли бы рассказать им о себе или же абсолютно их отвергнуть – годится все, лишь бы читатели испытывали яркие эмоции!

Если вас заинтересует наше предложение, пришлите нам фотографию своей лучшей работы, и мы посмотрим, есть ли у вас потенциал для участия в нашем чудесном и хитроумном лондонском приключении. Ну, поехали с ветерком, крепче держите свои шляпы!

Кларе вдруг стало грустно. У нее возникло ощущение, словно она совсем ничего не знает об этом «суперском» мире и плохо понимает современный молодежный жаргон. Это объявление дышало такой живостью и энергией, что она почувствовала себя глупой допотопной старушенцией, а ведь ей еще и тридцати не исполнилось! Ей казалось, что во времена ее юности тоже был какой-то новый язык – в нем появились такие слова, как «блиц», «национал-социализм», «Аушвиц», и их нужно было запомнить, – но тот язык не был такими веселым, искристым, разноцветным, это был темный язык войны, смерти, травм.

Иногда ей казалось, что ее поколение попросту потеряло несколько лет. Лет, проглоченных всемирной катастрофой. Наверное, думала она, я элементарно завидую нынешнему юному поколению. Тем, кто спокойно вырастет и достигнет зрелости без проклятых пайков, без карточек, без обязательного призыва на военную службу, без страха – это, должно быть, удивительное ощущение. Но потом она велела себе: нужно перестать думать об этом, перестать оправдывать себя тем, что пришлось пережить; ведь и у нее были в жизни счастливые моменты, тогда как очень многие оказались лишены даже капельки счастья, и она это прекрасно понимала; а новые слова – что ж, это всего лишь слова, а люди, стоящие за этими словами, безусловно, те же самые.

– «Д. К. Томпсон» – это издательство, которое выпускает детские комиксы «Беано» и «Данди», и сейчас они как раз набирают в штат новых художников, – донесся до Клары голос Питера, который пытался растолковать ей смысл этого объявления. – Работать нужно полную неделю.

Клара молчала. Работа? В Лондоне? Но Питер еще так юн!

– Ничего, если я подам заявку? На потом? Когда школу окончу?

Он всего лишь собирается подать заявку. Только и всего.

Клара заставила себя улыбнуться.

– Великолепная идея. Как ты об этом узнал?

– А я… – Питер покраснел. – Просто узнал, и все.

Клара занервничала. И нервничала она, понимая, что если Питер не достигнет желаемого результата, то будет деморализован; а также потому, что знала: он запросто может этого результата достигнуть. А без Питера этот дом перестанет быть их домом.

Лишь на следующий день поздно вечером Кларе удалось поговорить с Морин наедине. О Джо, разумеется. Морин впорхнула в кухню в разлетающейся вокруг колен короткой юбочке и сообщила, что Джулиан в следующий уик-энд устраивает вечеринку и попросил Морин прийти помочь: например разносить канапе. Что такое канапе? Морин никогда раньше такого слова не слышала. Имеет ли это какое-то отношение к деревьям? Нет? А что же это, черт побери, за штука?

– Не поминай черта, – сказала Клара, обычно пропускавшая в журнале «Как правильно вести домашнее хозяйство» страничку «Самое лучшее для хозяйки», но насчет канапе что-то смутно помнила. – Это такая легкая закуска, которую обычно подают на вечеринках.

Морин была довольна: Джулиан обещал заплатить ей дополнительно, и вместе с зарплатой она получит целую кучу денег. А еще ей можно будет забрать все, что останется от угощения, и она все это принесет домой Кларе и детям. Морин говорила и говорила, не умолкая, трудно было даже слово вставить, и Клара наконец не выдержала и рявкнула:

– Хватит, Морин! Ты мне лучше скажи, что Джо делает в мастерской Айвора?

– Ой, – вырвалось у Морин, хотя и не слишком испуганно. – А чем вам не нравится мой Джо?

– Джо, как тебе известно, мне нравится, но дело совсем не в этом, а в том, что вы пробрались туда тайком, у меня за спиной, – решительно и сурово заявила Клара.

Морин, естественно, тут же надулась, со скорбным видом поставила свою тарелку в раковину и включила воду. Казалось, даже вода из крана льется у нее с раздражением.

– А ему больше некуда идти! – запальчиво выкрикнула она.

– В таком случае ты должна была сказать об этом мне, и я бы… – Клара не договорила. Она и сама толком не знала, что могла бы тогда сделать. – Нет, ну как здорово вы устроились! И сколько же времени вы рассчитывали оставаться незамеченными?

Судя по выражению лица Морин, этот вопрос ни ей, ни Джо даже в голову не приходил.

– Мне придется написать Айвору, – сказала Клара. – У тебя есть какой-нибудь его адрес?

Морин кивнула, но вид у нее по-прежнему был мятежный. Есть у нее адрес, можете не беспокоиться, все будет в порядке.

Теперь Морин начала мыть руки – как-то уж больно тщательно. Казалось, ей не хочется отходить от раковины. Да и Клару напряжение не отпускало. Ей ведь так и не удалось заставить Морин признать, что так делать не полагается.

– А знаете, я сегодня на работе слышала кое-что весьма интересное, – вдруг весело сказала Морин и принялась медленно вытирать руки, словно играя некую роль в спектакле. – Насчет нас. Нет, правда, это очень интересно.

– Ох, Морин, только не пытайся сменить тему.

– Я и не пытаюсь.

– Вот и не надо… больше никаких тайн. А если Джо негде жить, я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ему помочь. Только не надо никуда лезть тайком и без спроса, обещаешь?

– Обещаю.

Клара, заметив, как Морин расстроена и раздражена, ощутила внезапный прилив сочувствия и вспомнила, какие ужасные вещи этой девочке довелось пережить в раннем детстве. В ее «деле» имелись сведения о том, что отец Морин зверски убил ее мать, и убитую обнаружила именно Морин – не самое лучшее начало жизни, по любым меркам. И то, что сейчас Морин сумела выбраться на прямой и честный жизненный путь, уже было существенным достижением.

– Ну а что ты еще хотела мне рассказать?

– Это не имеет значения.

И Клара пожалела, что была так несдержанна. Она встала и сказала, положив руку на плечо Морин:

– Ты извини меня, но пойми, меня страшно расстроило, когда я обнаружила, что твой дружок незаконно поселился в мастерской моего… в мастерской Айвора…

Морин с бесстрастным выражением лица принялась вытаскивать из волос заколки.

– Я ведь уже сказала, что это не имеет значения. Мисс Ньютон, можно, я пойду? Мне надо переодеться.

Глава четвертая

Общество имени Джейн Тейлор проводило очередное ежеквартальное собрание в библиотеке Лавенхэма под руководством библиотекаря, мистера Доусета; рассматривались произведения как самой Джейн, местной уроженки, так и ее сестры Энн. Старый мудрый мистер Доусет так хорошо говорил о них обеих, что просто невозможно было в них не влюбиться, даже если ты совсем этого не ожидал. (Клара-то уж точно никак не ожидала!)

Забот у Клары полон рот. Например, некогда белые шорты Билли и Барри, как их ни стирай, все равно оставались серыми, как дождливое небо. А еще ее очень тревожила Морин, и она страшно ругала себя за то, как неудачно закончился их вчерашний разговор; девочка вдруг снова замкнулась и, как устрица, захлопнула створки своей души. И все же Клара обрадовалась, когда Анита, жена доктора Кардью, зашла в Грейндж и напомнила, что пора на собрание. Анита была немного странная, но очень красивая; Кларе она казалась абсолютным совершенством. «Господи, что такая женщина делает в Лавенхэме?» – думала порой Клара и однажды даже поделилась с Айвором подобными сомнениями, а он вместо ответа спросил: «А где же ей быть?» – и Клара, немного подумав, предположила: «Ну, например, в Париже? Или в Касабланке?» И Айвор рассмеялся и сказал: «Если все лучшие люди переберутся в Париж или в Касабланку, что же с нами-то будет, со всеми остальными?»

А еще Анита очень хорошо относилась к воспитанникам Грейнджа, хоть и проявляла эти добрые чувства по-своему. Особенно она полюбила Терри, уже покинувшую детский дом, Алекса и Риту. Терри и Алекса она в прошлом году готовила к экзаменам «11+», а Рите до сих пор давала уроки музыки. Однако Анита никогда не была настолько погружена в мир детей, как, скажем, Джуди или мисс Бриджес. И уж точно не как Айвор. Хотя теперь, когда все эти люди – по разным причинам – детьми заниматься не могут, именно Анита, возможно, сумеет как-то заполнить собой образовавшуюся брешь?