Лиззи Пэйдж – Место, которое зовется домом (страница 18)

– Я ведь здесь для того, чтобы помочь тебе, девочка, – весело сказала ей Мэрилин, – а вовсе не для того, чтобы навредить. Не забывай об этом. И в случае необходимости спокойно ставь меня на место.

До чего же легко будет привязаться к этой женщине, поняла Клара. Как поняла и то, что заблуждалась, считая невозможным, чтобы такая великолепная светская дама пожелала стать одомашненной, прирученной. Вот сейчас, например, Мэрилин сидела и преспокойно подшивала подол на Ритиной зимней юбочке, а рядом в пепельнице дымилась ее сигарета.

– Тебе Майкл рассказывал, как он в шесть лет потерялся на пляже? – спросила Мэрилин. – Когда я его отыскала, он ел мороженое и вообще прекрасно проводил время. Такой уж он был, мой Майкл.

Клара рассмеялась, ибо с легкостью могла себе представить подобную сцену. Майкл никогда не чувствовал себя ни потерявшимся, ни растерянным – и это в нем, как и многое другое, всегда ее восхищало.

После чая Мэрилин собрала детей в кружок и сказала, что хочет им что-то показать. Порывшись в своей сумке, она извлекла оттуда какую-то фотографию, и на лицах детей отразилось разочарование – они, как всегда, надеялись на сладости.

– Вот это мисс Ньютон в 1943 году – всего шесть лет назад, – сказала Мэрилин. – А это мой мальчик, мой сын, Майкл.

Клара и Майкл были сфотографированы у ворот Букингемского дворца; они приняли величественные позы, притворяясь членами королевской семьи. Майкл был прирожденным туристом. Ему хотелось посетить все места, о которых он хоть что-то слышал. А в тот раз, помнится, Клара долго сопротивлялась: «Какой смысл в таком снимке, ведь мы же все равно внутрь войти не сможем?» – однако ей никогда не удавалось слишком долго сопротивляться предложениям Майкла, что бы он ни предлагал.

– Я помню, кто сделал этот снимок, – сказала она.

Это была очень похожая на них пара – американский военнослужащий и его британская подруга. Клара помнила и то, как сильно тогда смутилась. Порой в обществе Майкла она казалась себе совершенно особенной, однако в такие вот моменты, встретившись с точно такой же парой американца и англичанки, она чувствовала себя настолько обычной, заурядной, словно вся ее жизненная история, словно и сама ее жизнь двух грошей не стоит. Интересно, вдруг подумала она, а как сложилась жизнь у той пары? Может, и он тоже погиб? А может, им все-таки удалось сорвать джек-пот? Может, они – как, например, Руби с ее американцем – благополучно пережили войну, а потом, уже в мирное время, расстались?

Вот он, Майкл: тщательно подогнанная военная форма, очень коротко подстриженные волосы и улыбка во весь рот. Она однажды даже спросила у него: «Неужели ты всегда улыбаешься?» – и он ответил: «Когда я с такой девушкой, как ты, то уж точно! Да и почему бы мне не улыбаться?»

Сама Клара на фотографии выглядела наивной молодой девушкой в облегающем белом свитере. Неужели она и впрямь была такой наивной? Как же сильно она с тех пор изменилась! Порой она даже себе самой кажется испорченной. Она хорошо помнила, как смотрели ей вслед женщины постарше – с некой смесью снисходительности и, нет, не зависти, а тоски. Видно, вспоминали собственную юность и то затишье перед бурей.

Забавно, но сейчас она сама себя воспринимала как совершенно другого человека, живущего совершенно иной жизнью.

Вечером перед тем, как отправиться в гостиницу, Мэрилин крепко обняла Клару и долго не выпускала из объятий. Потом слегка отстранила ее от себя и, с улыбкой глядя ей в глаза, сказала:

– Ты только глянь! Теперь я хорошо понимаю, почему Майкл в тебя влюбился!

Клара моментально вспыхнула, а Мэрилин продолжала:

– А ведь он был действительно в тебя влюблен. Я помню каждое слово из того письма, где он впервые написал мне о тебе: «Ма, эта английская девушка заставляет мое сердце петь. Мы, может, и находимся в состоянии войны, но при ней я всегда чувствую себя королем». Пять лет уже прошло. Иной раз кажется, будто целая жизнь и одновременно всего лишь одно мгновение.

Глаза Мэрилин были полны слез. А Клара была настолько потрясена, что даже говорить не могла.

– Спасибо тебе, – сказала Мэрилин, – за то, что сделала последние месяцы жизни моего мальчика такими драгоценными. О большем я, его мать, и просить бы не могла.

А на следующее утро Мэрилин уже стучалась в дверь Грейнджа, одетая словно для вечеринки в саду. Она даже немного покружилась и спросила:

– Похожа я на принцессу Элизабет, а?

Ничуть она не была похожа ни на принцессу Элизабет, ни на любую другую англичанку, хотя Клара так и не сумела понять, что именно делает ее такой непохожей на них: может, яркое живое лицо? Или обаяние? Или потрясающая внешность?

– А что, это нормально – есть по утрам копченую селедку? И хоть я знала, как вы, англичане, любите чай, но понятия не имела, что здесь это всеобщая одержимость!

Они пошли прогуляться по главной улице Лавенхэма, и Мэрилин там восхищало буквально все, даже какой-то пьяница, чего-то требовавший у дверей почтового отделения. У Клары этот тип как раз ни малейшего восторга не вызвал, ей казалось, что он попросту портит пейзаж, который без него был бы весьма привлекательным.

– Я, пожалуй, дам ему немного мелочи, – сказала Мэрилин. – Пусть купит себе выпивку.

– Не-ет, не надо, – Клара даже немного растерялась. – Или, если уж вам так хочется, купите ему лучше эклсскую слойку или… – Ей так хотелось показать Мэрилин Лавенхэм в самом лучшем виде, а он представал перед ней в весьма неприглядном обличье. Но у Мэрилин, похоже, подобные сцены не вызывали ни капли раздражения. Ей легко доставить удовольствие, думала Клара, но дело не только в этом. Просто Мэрилин, как и ее сын, обладает щедрой благородной душой.

Они как раз наслаждались тюдоровским стилем, в котором была некогда построена старинная прядильная фабрика, когда Клара краем глаза заметила змеей крадущегося к ним Джулиана Уайта. «О нет!» – только и успела подумать она, а он уже оказался рядом и моментально завоевал внимание Мэрилин, демонстрируя свои великолепные «английские» манеры. Это было похоже на некий сеанс гипноза. Они обсудили достоинства гостиницы «Шиллинг Армз», а потом, склонившись к Мэрилин, Джулиан заговорщическим тоном спросил:

– А как вам наш Шиллинг-Грейндж?

Наш?

– Ну, сам дом, конечно, весьма обветшал, однако я легко могу себе представить, что, если потратить на него некую сумму и превратить его в отель, туристы с удовольствием сюда поедут. Во всяком случае, мы, американцы, были бы в восторге. Хотя подобный проект, разумеется, потребует немалых вложений.

– Неужели вы думаете, что об этом никто не помышлял?

– Кто? – тут же вмешалась Клара, которая, навострив уши, слушала их разговор. – Кто же помышляет об этом? – «Брауни, конечно! – думала она. – “Богатый юрист из дома с колоннами”. Именно он за всем этим стоит».

Но Джулиан, игнорируя ее вопрос, предложил:

– У меня в следующий уик-энд состоится суаре, не желаете ли и вы, милые дамы, к нам присоединиться?

Раньше он Клару никогда на свои «суаре» не приглашал – во всяком случае, с тех пор, как она разорвала с ним помолвку.

– У меня дети, – сказала Клара.

Как тебе известно.

– Мне очень жаль, – сказала Мэрилин, – но я приехала всего на несколько дней. Однако вскоре я вновь сюда приеду и уж тогда непременно прихвачу с собой туфли для танцев, так что не оставляйте надежды!

Джулиан пообещал, что не оставит, и, ликуя, поцеловал Мэрилин обе руки – свои руки Клара решила упорно держать в карманах.

«Господи, да он даже со спины выглядит до отвращения самодовольным! – думала Клара, презрительно глядя вслед удаляющемуся Джулиану. – Интересно, как ему удается даже походку свою сделать настолько привилегированной?» – недоумевала она. И тут Мэрилин нежно проворковала:

– Да он же настоящий чаровник, ты не находишь?

– Это Джулиан… – осторожно заметила Клара. – Помните, я вам о нем писала?

Мэрилин была потрясена.

– Твой бывший жених? Господи, какая же я недогадливая!

Клара даже губу прикусила: ее вроде бы и не должно было раздражать, что Мэрилин ни о чем не догадалась, но почему-то раздражало.

– И с тех пор ты больше никого не встретила?

Это было еще одно свойство Мэрилин, которое сейчас начинало проявляться: она была невероятно, бесконечно любопытна. И, похоже, была не против, чтобы у Клары кто-то появился и она начала новую жизнь, а Майкл так и остался навсегда в 1944-м. Нет, тут же передумала Клара, ей, конечно, гибель Майкла далеко не безразлична, но она ее приняла. Она реалистка.

– Да нет, пожалуй, встретила, – осторожно начала Клара. – Во всяком случае, мне так казалось. Но он что-то не горит желанием со мной встречаться.

Никаких дальнейших шагов Виктор Брейтуэйт с тех пор действительно не предпринимал. Мне, должно быть, просто показалось, думала Клара, что он смотрел на меня как-то по-особому. Никакое это было не восхищение, а элементарная воспитанность. А если капелька восхищения в его взгляде и была, то восхищался он, скорее всего, дивным морским пейзажем, а вовсе не ею. Она была абсолютно уверена, что он непременно ей позвонит, но он так и не позвонил, и это мучило ее почти так же сильно, как и досада на себя за столь неправильную оценку ситуации.

– Он что, женат?

– Я… нет, его жена умерла.