Лиззи Пэйдж – Место, которое зовется домом (страница 17)

По крайней мере, теперь она знала, а это всегда лучше, чем полное неведение. И детям она непременно все расскажет прямо сегодня вечером, только, пожалуй, немного сгладит углы. Она соберет их всех в гостиной, расскажет о том, что в жизни бывают и постные дни, и доступным языком изложит предлагаемый ею план экономии, а заодно даст им понять, как важно, чтобы они теперь стали более сообразительными. Детям всегда приятно сознавать, что им поручена важная миссия. Клара была уверена, что они ее не подведут.

– Ну и ношу вы на себя взвалили, Клара! – заметила мисс Бриджес, не отрывая глаз от дороги.

Дата рождения:

24 февраля 1938 г.

Происхождение

Джойс из большой семьи. У нее пятеро старших братьев и две старших сестры. Однако ни с кем из них она, похоже, не близка. Когда у нее нашли полиомиелит и положили в больницу, семья отказалась ее оттуда забирать.

Здоровье/внешность

Джойс долго и тяжело болела и провела в больнице больше восьми месяцев. Одна нога у нее явно слабовата, вторая почти нормальная. Большую часть времени Джойс проводит дома и выглядит очень бледной и какой-то недокормленной.

Еда

Однако ее внешность обманчива: она обладает здоровым аппетитом. Воскресный обед съедает всегда с удовольствием. Очень любит сладкое, всякие пирожки и печенье. Не любит «мокрую» еду.

Хобби

Джойс не нравятся почти все игры, которые требуют движения. Она вообще никакой спорт не любит. Но ей совершенно необходимо заниматься физкультурой.

Другое

Мисс Фишер сообщает, что Джойс окажется в списке тех, кто будет сдавать экзамен «11+», если, конечно, сама захочет. Впрочем, Джойс с самого начала четко дала понять, что «расшевелить» ее никому не удастся.

Глава девятая

Когда Клара представляла себе Мэрилин Адамс, мать ее погибшего жениха Майкла, та виделась ей то маленькой старушкой вроде бабушки из детской книжки «Маленький домик в прериях», то старухой с длинными-предлинными седыми волосами, вьющимися, как река Миссисипи.

Они переписывались – но не слишком часто, примерно раз в полгода; хотя, похоже, были инстинктивно расположены друг к другу, и порой их письма как бы встречались над океаном. Когда Клара разорвала свою помолвку с Джулианом, то первой, кому она об этом сообщила, была Мэрилин. И именно от Мэрилин она получила самый лучший ответ, что было странно – ведь Мэрилин была матерью Майкла. Впрочем, в тот момент у Клары не возникло ощущения, что это странно.

«Ты стоишь пятисот таких, как он, – писала ей Мэрилин. – Спорить готова, он сейчас с досады сам себя в одно место лягнуть готов». И еще: «Нет ничего хуже, чем старый дурак».

И хотя лишь одно из этих высказываний – последнее – было справедливым, письмо Мэрилин невероятно развеселило и подбодрило Клару. Оно было как теплый плед на плечах, качалка у камина и чашка горячего бульона «Боврил» в морозный день.

Так что Клара никак не ожидала увидеть на пороге Шиллинг-Грейнджа молодую красотку – Мэрилин было 54 года, – настоящую «бомбу», стройную блондинку в модных широких брюках и узком, облегающем фигуру жакете. Именно такой предстала перед ней Мэрилин Адамс однажды утром в конце октября через несколько дней после визита Клары в Совет графства.

Мэрилин обняла ее, поцеловала, но Клара застыла, точно аршин проглотив. Такой неожиданный поворот сюжета бывает только в книгах, думала она, пока Мэрилин, отодвинув ее на расстояние вытянутой руки, не посмотрела ей внимательно в глаза – что произвело на Клару почти угнетающее впечатление – и не заявила, что приехала, чтобы наконец познакомиться со своей дочерью, которую так ни разу и не видела, и с детьми этой дочери.

– Но это не мои…

– Ах, ты же понимаешь, что я имею в виду! – сказала Мэрилин.

И тут же сообщила, что является «настоящей англофилкой» – Клара, впрочем, не была уверена, что правильно поняла значение этого слова. На шее у Мэрилин болтался фотоаппарат, на ногах красовались туфли с бантами на высоком каблуке. А с собой у нее был большой чемодан. И еще маленький саквояж.

– Как вы сказали? Вы надолго в Англию?

Мэрилин рассмеялась и громко – слишком громко, ее, должно быть, слышала половина жителей центральной улицы – сказала:

– Да не смотри ты на меня так испуганно! Я уже сняла номер в отеле «Шиллинг-Армз».

И тут Клара тоже не выдержала и засмеялась. Мэрилин оказалась такой веселой, такой замечательной, и у нее были такие ясные глаза и столько иных потрясающих качеств, что Кларе хватило бы и малой их части. Дети тогда очень хорошо, правильно отреагировали на новости о Грейндже и на ее планы по ужесточению бюджета (хотя Клара и не была уверена, что младшие все поняли). «До тех пор, пока мы вместе» – так она тогда сказала детям, сознавая все же, какая это опасная комбинация – дети, не уверенные в своем будущем, и общая ненадежность их положения.

А в тот день, вернувшись домой из школы, дети так уставились на Мэрилин, словно перед ними была Бетти Грейбл[9] собственной персоной. Мэрилин еще и подыграла им: «Жаль, я не могу всех вас рассовать по карманам и увезти с собой в Штаты!»

– Мне всегда хотелось подняться на Эйфелеву башню! – «блеснул эрудицией» Барри, как раз собиравшийся пойти на футбол. Хотя вряд ли кто-то сумел бы догадаться, почему колени у него разбиты до крови еще до игры, а не после нее.

– Дорогой, это во Франции, – терпеливо объяснила Мэрилин, – а у нас в Америке есть статуя Свободы. – Она встала и, драматическим жестом воздев руку со стаканом воды, провозгласила: – «Дайте мне ваш усталый, бедный, забитый народ, который так хочет дышать свободно!»

Дети смотрели на нее с ужасом и восторгом – и только Ивлин все старалась незаметно прокрасться к задней двери.

– Эй, вы там, юная леди!

Ивлин что-то проворчала.

– Ивлин, к тебе обращаются, – одернула ее Клара.

Иногда от этой девчонки можно просто в отчаяние прийти.

Мэрилин подмигнула Кларе.

– Значит, Ивлин? Ну, так это же одно из моих самых любимых имен!

Тут наконец-то Ивлин на нее посмотрела, но глаза у нее были какие-то остекленевшие.

– Спасибо.

– А ты чем интересуешься? – Похоже, Мэрилин, как и Клара, всей душой верила в восстановительную силу различных хобби.

– Ничем.

– Ничем? Но ведь так не бывает!

Ивлин надула щеки. И впервые в жизни призналась:

– На самом деле я очень люблю маленьких детей. Младенцев.

– Младенцев? – изумленно повторила Клара. Разве могут младенцы стать чьим-то хобби? Но в данный момент необходимо было подбодрить девочку, и она сказала: – Как интересно… Я не уверена, можно ли, например, коллекционировать младенцев, но мы определенно могли бы… – Она еще не успела придумать, что говорить дальше, и подумала: «А что тут и впрямь можно было бы сделать?» – и закончила так: – Например, мы могли бы считать, скольких младенцев мы увидели на улице.

А Мэрилин приподняла красиво прорисованную карандашом бровь и посмотрела на Клару, словно говоря: «Ну, с этой девочкой ты точно не соскучишься!»

Зато при виде Питера глаза Мэрилин мгновенно вспыхнули, как Лондон во время Блица[10]. Тот вошел, стащил крекер и явно был намерен снова смыться наверх, но Мэрилин успела схватить его за плечо.

– А этот вскоре разобьет немало сердец, – заявила она.

Питер покраснел, как помидор.

– Та-ак, – сказала Клара, чувствуя, что не сумела сдержать раздражение. – Питер – мальчик добрый, и вряд ли он станет кого-то сознательно обижать, а потому…

Но Мэрилин, словно не замечая ее слов, уже переключилась на Риту:

– Кто этот персик?

Рита ненавидела любые прозвища и резко ответила:

– Сами вы персик! А меня зовут Рита! – Она повернулась на каблуках и пошла прочь.

– Назови меня так еще разок, детка, и я буду шлепать тебя, пока ты не отправишься прямиком на тот свет! – смеясь, крикнула ей вслед Мэрилин.

– Мэрилин! – попыталась остеречь ее Клара.

И, как только дети вышли из комнаты, откашлялась и сказала, хотя обижать Мэрилин ей совсем не хотелось:

– Я понимаю, что это была шутка, но мне все же кажется, что не следует разговаривать с детьми подобным образом.

– Подобным – это каким, дорогая?

– Раздавая обещания отшлепать до смерти, – сказала Клара, чувствуя себя несколько неуверенно.

Разве могла она выразить словами, что довелось пережить ее детям? Рассказать, как Барри избивали до потери сознания, а маленькую Пег запирали в темной кладовой? Как детей лупили домашними шлепанцами и секли розгами? Последняя управляющая Грейнджем, сестра Юнис, любила такие варварские наказания. И до сих пор ее имя пробуждает страх в сердцах этих детей. При ней здесь правил террор, и понадобилось немало времени, чтобы дети привыкли к тому, что их не собираются избивать, едва они нарушат какое-нибудь правило. И уж меньше всего им были нужны сейчас какие-то угрозы, как бы шутливо они ни были преподнесены.

Клару очень удивило то, что Мэрилин так внимательно ее выслушала, а потом сказала: «Ну, тебе лучше знать, тут ты эксперт», и, похоже, в этих ее словах не было ни капли сарказма, хотя Клара долго и пристально всматривалась в ее лицо, пытаясь понять, не издевается ли над ней Мэрилин.

– Я, конечно, еще не совсем понимаю, через что прошли эти дети, – продолжала Мэрилин, – но хочу попробовать это понять.

Клара просто ушам своим не верила. Ведь когда она сама выражала какое-то несогласие с родителями – по любому поводу, – те могли воевать с ней по нескольку дней, даже если и были в душе с ней согласны; и очень не любили, когда она выдвигала какие-то собственные идеи.