Лизз Демаро – Небесный берег (страница 51)

– Нас пытали два года в каком-то подвале в лесу. Они хотели сделать из нас магов.

Нэйтан не планировал сваливать все объяснения на Лиару, но, когда она заговорила, не посмел прерывать. Слова полились из нее рекой, она говорила, говорила, говорила. Не умолкая.

Все остальные молчали.

Поначалу Лиара была эмоциональной: срывалась на крик, переходила на шепот, сжимала ладони в кулаки, закусывала губы и зажмуривалась, а потом вдруг стала равнодушной. Голос зазвучал монотонно, а горящие яростью и болью глаза остекленели, на них будто бы появилась полупрозрачная пелена. Нэйтан упустил момент, когда из нее исчезли все эмоции. Ее равнодушие выглядело страшнее истерики.

Когда Лиара замолчала, в кухне повисла гробовая тишина.

Они все устали, все хотели спать, но никто не решался сказать об этом первым. Айлей и Дакота убедились, что все делали правильно и им необходимо помогать тем, кто нуждается в помощи. Воспитательница Фрайда ни в чем не убедилась, только поняла, что защитить никого не в силах.

– Я попросила Монику подготовить для вас две комнаты. Они все равно свободны после пропажи четырех детей, – глухо произнесла Фрайда. – Вам всем пора отдохнуть.

Никто не стал спорить, все молча поднялись на второй этаж.

Айлей и Дакота зашли в одну спальню, Лиара и Нэйтан – в соседнюю. Фрайда спустилась обратно в кухню, чтобы все убрать. Время было позднее, но она не хотела спать. Сердце сжалось, когда на пороге дома она увидела мальчика, которого вырастила и которого потеряла. Расслабиться у нее не получилось, и сейчас она старательно мыла посуду, пытаясь забыться.

Несмотря на рассказ Лиары о том, что с ними случилось, Фрайда не до конца верила, словно такие ужасы не могли происходить в стране, где она жила. Словно такие ужасы должны быть чем-то далеким, нереальным, тем, о чем пишут в газетах и судачат, стоя в очереди в магазине.

Она помыла тарелки, убрала их на место. Напряжение во всем теле приносило чуть ли не физическую боль, и Фрайда безжизненно опустилась на стул, тяжело вздохнула и подперла ладонью подбородок. Она знала: скорее всего, больше никогда не увидит Лиару и Нэйтана. А еще: если кто-то узнает об их приходе, скорее всего, ее казнят.

Спустя чуть меньше чем час Фрайда поднялась к себе и легла спать.

Нэйтан бросил небольшую палку, и трехногий пес радостно побежал за ней, высунув язык. Моника хлопнула в ладоши и два раза подпрыгнула, а потом вдруг остановилась и блестящими от счастья глазами взглянула на Нэйтана, потом – на Лиару. Та сидела под высоким деревом с толстой книжкой с картинками, рядом с ней расположились Джойс, Лидия и Ян. Все трое завороженно слушали, как она читает мистический роман «Город Вечной Осени».

Моника хорошо помнила, как раньше Лиара читала им на ночь и как Нэйтан играл с ними на улице в любую погоду. Когда они исчезли, все надеялись – это ненадолго. Моника подумала, что два года – это действительно недолго, в конце концов, они же вернулись.

Пес принес палку в зубах и отдал Нэйтану, который потрепал его по голове и уселся на траву. Моника плюхнулась рядом, и пес улегся ей на колени, виляя хвостом.

– Вы вернулись к нам навсегда? – спросила Моника.

– Нет, скоро мы уедем и больше никогда не вернемся, – ответил Нэйтан.

На пороге показалась Дакота, и Моника непроизвольно улыбнулась ей и помахала рукой, в глубине души надеясь, что ее заберут. Ей было хорошо в приюте святой Монифы, но она, как и все дети, хотела попасть в свою, родную семью. Дакота и Айлей казались ей добрыми и хорошими людьми.

Дакота улыбнулась ей в ответ и снова скрылась в доме.

– Возьмете меня с собой? – не унималась Моника, теребя одну косичку.

– Нет, – отрезал Нэйтан, не заметив, как ее глаза заблестели, но уже не от счастья.

Было позднее утро, все уже позавтракали. Кто-то из детей занимался в библиотеке, кто-то играл в гостиной, кого-то отправили в город за покупками. Дакота, Айлей и Фрайда расположились в кухне. Воспитательница усердно мыла посуду, Айлей убирал оставшуюся еду, а Дакота допивала чай. День выдался солнечный и теплый.

Фрайда нервничала. Она натирала посуду до блеска и совсем не замечала горячей воды, обжигающей руки. Дакота, допив чай, поставила чашку рядом с раковиной, а потом взяла Фрайду за руки и мягко заставила развернуться к себе.

– Давайте я домою все, а вы пока вытирайте.

Улыбнувшись, Дакота взяла полотенце, висевшее на спинке стула, и протянула Фрайде. Та не стала сопротивляться и молча выполнила просьбу. А потом спросила:

– Куда вы их отправите?

Дакота протянула вымытую тарелку ей и как-то странно, неуверенно пожала плечами. Айлей закончил с уборкой и присоединился к Фрайде, взяв еще одно полотенце. Когда Дакота на него взглянула, он незаметно кивнул.

– В Индарру. Думаю, там для них будет безопасней, – спокойно ответила Дакота, и Фрайда с трудом разобрала ее слова за шумом воды.

– Двум детям без магии в Индарре вряд ли будет лучше, – с сомнением произнесла Фрайда.

Дакота вдруг поняла, что у нее нет сил вступать в спор. Они и без того потеряли много времени. Пусть Дакота верила, что и Лиаре, и Нэйтану необходимо попрощаться с той, кто заменила им мать, она все равно хотела поскорее вернуться в Рахту, отправить письмо голубем и начать подготовку к пересечению границы.

– Они уже не дети, – произнес Айлей. – Да и Лиара уже не без магии, – добавил он, когда Фрайда посмотрела на него расстроенно.

– Значит, вы просто позволили им попрощаться с нами? – уточнила Фрайда.

Дакота и Айлей одновременно сказали:

– Да.

– Это несправедливо, – вздохнула Фрайда, хотя уже поняла, что попытаться что-то изменить не просто бессмысленно, а слишком рискованно и опасно.

– В мире вообще мало справедливости, – грубо бросил Айлей.

Ни у кого не нашлось слов, чтобы возразить.

Они закончили убирать кухню. Немного помолчав, Дакота и Айлей уже хотели выйти к детям и сказать Нэйтану и Лиаре, что им пора, как вдруг воспитательница Фрайда резко и громко выпалила:

– Я даю всем детям настойку из тысячелистника и перетертых клыков рыжей лисы[3].

Айлей и Дакота уставились на нее, широко распахнув глаза. Оба, как никто другой, знали, о чем идет речь, потому что сами делали подобные настойки и продавали в своих аптеках. Не часто – когда удавалось достать все ингредиенты, когда градус опасности снижался. Откуда Фрайда знала об этом?..

Дакота быстро вернулась в кухню, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Набрала в грудь побольше воздуха и уже хотела ответить, но слова застряли в горле. О таких вещах говорить было опасно. Она сомневалась, что кто-то их мог подслушать, но осторожность никогда не была лишней.

Первым порывом Айлея было задвинуть шторы на окнах, но он понимал, это глупо, несмотря на то, что дети могли услышать, а потом случайно кому-то проболтаться.

– Тем, кто родился без магии, вреда не будет, а…

– А те, кто наделен ею, никогда об этом не узнают, если поить их каждый день, – закончила Дакота.

Обе женщины ошарашенно смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

– Откуда вы?.. – начала Фрайда, но не закончила.

– А вы? – спросила Дакота, не рискуя ответить первой.

– Я не магичка, если вы об этом, – стушевалась Фрайда и не солгала. – Моя бабушка была магичкой природы и отлично разбиралась в растениях, немного понимала животных. Она научила и меня, и мою мать делать некоторые лекарства на травах и эту настойку. Так, на всякий случай. Я и не думала, что мне пригодится. Просто когда я первый раз столкнулась с магией у детей… когда солдаты забрали одного и сожгли у всех на глазах… мальчику было лет тринадцать, он не сделал ничего плохого. Я не думала, что они действительно убьют его. Вместе с ним убили и мою мать, которая скрывала его. Я думала, его увезут на арену, будут тренировать, но они решили сделать шоу, чтобы люди потом не рисковали лишний раз и доносили друг на друга.

Замолчав, Фрайда вытащила из кармана платок и промокнула им глаза.

У Дакоты не было слов. У Айлея – тоже. Она хотела признаться, что они – маги природы, но не стала рисковать. Фрайда была права: показательные казни проводились, чтобы у людей даже мысли не возникало помочь таким, как они. И пусть воспитательница скрывала детей-магов, это вовсе не значило, что она так же поступит с ними.

– Понимаю. Моя мать рассказала мне о таких настойках, да и мы с мужем владеем несколькими аптеками. Иногда люди обращаются за… специфическими лекарствами, – ограничилась Дакота абстрактным объяснением.

Айлей наблюдал за детьми из окна. Он видел, как Нэйтан и Моника играют с собакой, как Лиара читает детям книгу, как возвращаются из магазина трое мальчишек и как из дома к ним выходят те, кто сидел в библиотеке и гостиной.

Нэйтан обнял Монику, а потом начал щекотать ее. Трехногий пес скакал вокруг них и иногда лаял. Дети, сидевшие рядом с Лиарой, вдруг побежали к ним, а Лиара, закрыв книгу, поднялась и тоже направилась к Нэйтану. Все выглядели счастливыми или, по крайней мере, спокойными. Спокойствие иногда важнее счастья. Айлей краем уха прислушался к молчанию Дакоты и Фрайды. Он был благодарен Дакоте, что она не стала раскрывать их секрет незнакомой женщине.

На горизонте появились две фигуры в темной одежде. Айлей невольно напрягся. Издалека он не мог разобрать, кто это, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего ждать от них не нужно.