Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 5)

– Маттотаупа! – начал жрец, и дальше только Маттотаупа и Харка понимали его слова. – Ты пришел сюда, чтобы жить в наших жилищах. У нас достаточно воинов, и наше оружие победоносно. В наших вигвамах большие запасы мяса бизонов, антилоп и оленей, и помощь нам не нужна. Но для того, кто силен, не постыдно стать еще сильнее. Где живут смелые воины, другие смелые воины всегда желанны. Поэтому духи не препятствуют тебе и твоему сыну поселиться у нас, если совет воинов и старейшин и наш вождь будут согласны. Вы будете нашими гостями, возможно, много лет и зим, пока совет не решит принять вас как воинов нашего племени.

Шаман повторил сказанное вождю на языке черноногих, и тот выразил свое согласие.

– Как наши гости, – продолжил шаман, – вы должны показать себя как наши братья, так, как вы это уже сделали, приведя нас к Темному Дыму. Следующие задания будут сложнее.

– Назови их! – коротко попросил Маттотаупа.

– Мы обнаружили след человека, который ночью тайно прокрался к нашим вигвамам. Мы думаем, он говорил с девушкой-дакота. Эта девушка из рода, вождь которого молодой Тачунка-Витко. Может быть, это был разведчик дакота и они планируют напасть на нас. Может быть, он и еще раз явится сюда, тогда надо попытаться поймать его. На всякий случай следует понаблюдать за девушкой и подслушать, если она будет разговаривать с дакота. Лучше тебя этого никто не сделает, ведь ты знаешь их язык. Ты готов нам помочь?

– Хау, да! – ответил Маттотаупа, не дрогнув и не опустив взгляда.

– Мы выделим тебе и твоему сыну типи, а эту девушку поселим вместе с вами как твою дочь. Тогда тебе будет легче наблюдать за ней.

– Хау, да, – повторил Маттотаупа, но на сей раз его голос звучал по-другому.

Трудно сказать, уловил ли шаман эту перемену.

Жрец пересказал содержание разговора вождю черноногих, затем попрощался с мужчинами, и они покинули шатер вместе с мальчиком.

День был в разгаре. Многие воины были на охоте. Мальчики скакали на своих лошадях на другом берегу ручья, упражняясь в искусстве верховой езды. Стенки у большинства вигвамов были подняты, чтобы свет и воздух проникали внутрь, и было видно, чем заняты их обитатели. Женщины и девочки чистили горшки, вытряхивали шкуры, укладывали новые сучья около очагов, кроили и сшивали кожи при помощи костяного шила или вышивали, украшая их узорами из окрашенных в разные цвета игл дикобраза.

Вождь вновь привел гостей в свой вигвам и послал за девушкой-дакота. Он показал ей сложенные кожи и шесты для второго типи и жестом показал, что она должна взять столько, сколько сможет унести зараз. Вместе с ней и гостями он отправился на южную сторону лагеря, осмотрел с Маттотаупой поляну, выбрал с согласия гостя подходящее место и велел девушке приступить к сооружению типи. Она молча принялась за дело, не выказывая ни радости, ни неудовольствия.

Возвратившись с гостями в свое жилище, вождь подарил Маттотаупе и Харке достаточно одежды, одеял и шкур. Видно, он был удачливым охотником, и бизоньи шкуры и одеяла, шкуры антилоп, куртки, кожаные штаны, мокасины лежали грудой, так что он всегда мог делать щедрые подарки, как и подобает вождю. Сам он был одет аккуратно и практично. Только теперь у Харки нашлось время и желание получше рассмотреть этого человека. На лице вождя были морщины – вокруг глаз и рта, – какие появляются у людей, обязанных и привыкших принимать решения и отдавать приказы, и Харка начал догадываться, что этот вождь пользуется уважением не только в этом стойбище, где он в настоящий момент пребывал, но и среди всего племени сиксиков. То, что шаман обладал большей властью, не казалось противоречием, ведь жрец, судя по всему, был действительно хорошим лекарем и в глазах воинов могущественным колдуном.

Девушка-дакота скоро перетаскала все еловые жерди и бизоньи шкуры, веревки и колья и принялась возводить типи. Одна из черноногих женщин пришла ей на помощь. Маттотаупы и Харки это дело не касалось. Они только ждали, когда вигвам будет готов, а это длилось недолго, и перенесли в новое жилище свое оружие. Девушка к этому времени вырыла внутри углубление для очага, развернула бизоньи шкуры и застелила ими землю, потом принялась носить сучья, горшки, коробы, миски, ложки, принадлежности для шитья и все свои вещи. Когда все было готово, она разожгла очаг. Сучья вспыхнули и продолжили гореть.

– Как тебя зовут? – спросил Маттотаупа.

– Уинона.

Харка, чистивший в глубине вигвама ружье, вздрогнул. Уинона – это было довольно распространенное у дакота имя, и означало оно – первородная дочь. Ничего удивительного, что девушка носила такое же имя, как и младшая сестра Харки. Но ни Маттотаупе, ни Харке нельзя было об этом думать.

– Сколько зим и лет ты видела? – продолжал расспрашивать Маттотаупа.

– Четырнадцать.

Следовательно, девушка была на год старше Харки. Ее уже мог бы взять в жены какой-нибудь молодой воин.

– Я буду называть тебя Северная Звезда, – сказал Маттотаупа. – Теперь ты моя дочь.

Девушка ничего не ответила. Она села в стороне от очага, подальше от Харки, и стала продолжать свое рукоделие, начатое в другом вигваме. Харка не смотрел на нее. Но, продолжая чистить ружье, хотя оно и так уже давно блестело, он задумался о том, какие намерения могли быть у этой девушки. Он думал и об имени вождя дакота, которое назвал шаман. Тачунка-Витко, несмотря на молодость, уже был одним из известных вождей: его имя упоминалось вместе с именем Татанки-Йотанки.

Для Харки было так странно сидеть в одном вигваме с девушкой, которая говорила на его языке и носила такое же имя, как его сестра, но которая, возможно, уже этой ночью могла оказаться его смертельным врагом. Впрочем, может быть, подозрения напрасны, и Северная Звезда ни при чем и не состоит в связи с врагами. С врагами? А кто для этой девушки враг и кто – друг? Ведь она – дакота.

Тачунка-Витко

Под вечер Маттотаупа и Харка еще раз направились к лошадям, чтобы побыть наедине. Сначала они молча стояли рядом, обоим хотелось после зимы, проведенной в шумных и вонючих городах, напиться тишины дикой прерии. Простор, свободный от построек, а также от лесов или гор, давал волю взгляду, открывая весь купол небосвода – от темнеющего синего востока, через нежно-золотистый зенит к пылающему на западе закату. Острые верхушки вигвамов отбрасывали длинные тени на ручей, вода беззвучно скользила по песчаному руслу, тускло мерцая. Семьи уже разбрелись по вигвамам. К лошадям подошли двое дозорных, которым предстояло ночью охранять табун. Ветер мягко ерошил прошлогоднюю траву, сквозь желтые стебли которой пробивалась молодая зелень, и поглаживал волосы людей. Ночь обещала быть первой без заморозков.

Маттотаупа разглядывал ряды шатров, берег ручья, ближние и дальние холмы, многочисленные следы лошадей и людей у стойбища. Харка, как и отец, пытался вникнуть во все подробности. С особым вниманием оба присматривались к вигваму, в котором до сегодняшнего дня жила девушка-дакота; он был третьим от нового жилища Маттотаупы и стоял на южном краю стойбища. Отец и сын давно понимали ход мыслей друг друга, и теперь Маттотаупа сказал:

– Если снова придет разведчик, он направится к этому типи. Возможно, она подавала ему какой-нибудь знак. Впрочем, если дакота был здесь один раз, ему незачем пробираться сюда во второй. Если он говорил с ней, этого достаточно, чтобы его братья ориентировались. Я боюсь, что второй разведки не будет, будет нападение.

– Разве вождь сиксиков и вождь дакота три дня назад не раскурили трубку мира?

– Вождь Горящая Вода, в чьем лагере мы гости, после войны раскурил трубку мира с вождем племени, где Темный Дым был пленником. Но ты знаешь, что есть много племен и групп дакота. Девушка из лагеря Тачунки-Витко находится здесь не по своей воле. Я думаю, что Неистовый Конь со своими воинами придет, чтобы напасть и забрать дочь своего племени.

В это время из вигвама Маттотаупы вышла девушка, о которой они только что говорили. Она направилась к ручью за водой. Маттотаупа и Харка проследили весь ее путь туда и обратно. Она не останавливалась, ничего не обронила и не оставила лежать по пути. Наполнив сосуд, она унесла его в жилище. И это все. Она не смотрела по сторонам. Просто скрылась в вигваме.

На лугу восточнее поселения сидели два молодых воина и играли на флейте. Мелодия была проста и предназначалась девушке, которая им приглянулась, и они хотели позвать ее на свидание ночью. Но старухи в лагере спят чутко, их нелегко обхитрить.

– Иди-ка спать, – сказал Маттотаупа Харке. – Я зайду к вождю и останусь у него. Скажи Северной Звезде, что я не буду есть, потому что приглашен к вождю. Пусть ложится спать. Ты тоже ложись и делай вид, что крепко спишь. Если Северная Звезда действительно ждет разведчика, она не упустит этот момент. Я же не задержусь в шатре вождя, а буду смотреть, не подкрадывается ли враг.

– Каков наш сигнал?

– Я – койот, ты – собака. Если нужно будет предупредить друг друга, лаем трижды. В случае угрозы воем изо всех сил.

– Хау, отец.

– Наше огнестрельное оружие перенесем в вигвам вождя, чтобы его не украли, если в наш вигвам проберется разведчик. В одиночку ты не сможешь противостоять врагу. Тебе нужно только подслушивать.