Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 127)

Чапа Черная Кожа очень спешил, но проявлял тем не менее большую осторожность. Время от времени он останавливался и вслушивался в тишину или, стреножив лошадей, поднимался на ближайший холм и осматривался. Добравшись до Северного Платта и найдя брод, по которому переправлялись Сыновья Большой Медведицы одиннадцать лет назад, он сделал продолжительный привал. Лошади принялись жадно пить. Был серый морозный день. Вышедшая из берегов река с шумом неслась мимо. Чапа Черная Кожа поймал несколько рыбин. Они и тогда, мальчиками, занимались здесь рыбной ловлей. Здесь же Чапа удивил своих маленьких индейских друзей необычным для них способом плавания – «по-лягушачьи», а Харка научил его плавать «вразмашку». Харка был вожаком мальчишек, и, благодаря непререкаемому авторитету друга среди сверстников, Черная Кожа чувствовал себя в безопасности под его покровительством. Четан, который был на пять лет старше их, возглавлял тогда отряд Красных Перьев. Теперь, став воином и получив имя Четансапа, он командовал отрядом молодых воинов, называвшимся отрядом Красных Оленей, членом которого был и Чапа. Он с гордостью носил на голове клок выкрашенной в красный цвет оленьей шерсти.

Доев последнюю рыбу, Чапа Черная Кожа поднялся на прибрежный холм, чтобы осмотреться, прежде чем продолжить путь. Потом по привычке приложил ухо к земле.

Ему показалось, что он слышит топот копыт – не то лошадиных, не то бизоньих или оленьих. Он прислушался внимательней. Звук приближался и как раз с северо-востока. Чем дольше он слушал, тем больше убеждался, что это лошадь под седоком, галопом скакавшая прямо к перекату. Наконец он увидел черноволосого всадника. На голове у него краснел пучок выкрашенной в красный цвет оленьей шерсти.

Черная Кожа поднялся на ноги.

– Хи-йе! – крикнул он.

– Хи-йе! – откликнулся с другого берега всадник.

Черная Кожа узнал Четансапу. Переправившись через реку, тот спрыгнул со взмыленной, тяжело дышавшей лошади.

– Что случилось? – спросил Чапа Черная Кожа, увидев взволнованное лицо Четансапы.

– Сын Антилопы и Шонка вернулись? – торопливо произнес тот вместо ответа.

– Да. Шонка тяжело ранен.

– А! Мы обнаружили следы крови у дозорного пункта. Кто его ранил?

– Черный волк.

– Кто?..

– Черный волк.

– Наверное, он ему приснился! В факторию Беззубого Бена прибыли Длинные Ножи. Бен и Рыжий Джим сбежали. Маттотаупа убит. С него сняли скальп, а труп бросили в реку. Длинные Ножи строят вокруг блокгауза частокол. Нас ждут кровавые битвы. Я должен поскорее сообщить об этом Старому Ворону, чтобы он послал кого-нибудь к Тачунке-Витко и Татанке-Йотанке. Их разведчиков не было вблизи фактории. Похоже, они полагаются на нас.

Молодые воины спустились с холма к лошадям Чапы.

– У тебя есть еще одна, свежая лошадь! – воскликнул Четан. – Зачем она тебе? Ты не уступишь ее мне? А я отдам тебе своего мустанга как вьючную лошадь!

– Это не вьючная лошадь. Это моя запасная лошадь. Я еду к Татанке-Йотанке и Тачунке-Витко. Их вигвамы стоят на южном склоне горы, в которой находится пещера.

– Так близко? Ты уверен в этом? Ну, хорошо. Что ты собираешься ему сообщить?

– Что Рогатый Камень – у нас плену.

– Рогатый Камень?.. – Четан судорожно глотнул. – Как он попался вам в руки?

– Он сам сдался.

– Значит, он знает, что его отца убили?

– Да.

Четан, который только что был готов немедленно скакать дальше, вдруг словно забыл о спешке. Сев на землю рядом с мустангами, он достал трубку, набил ее табаком, тщетно попытался высечь огонь и попросил Чапу помочь ему.

– Когда Рогатый Камень пришел к вам?

Черная Кожа рассказал ему все, что знал о случившемся.

Четан пришел в ярость.

– Все вы – жалкие койоты! – вскричал он. – Стоит Хавандшите раскрыть рот, и вы уже пляшете под его дудку. Вас надо нарядить в юбки и заставить варить пищу! А лучше – самих побросать в котел! У Сыновей Большой Медведицы больше нет совета старейшин?.. Кто тебя послал к Тачунке-Витко и Татанке-Йотанке?

– Уинона, – признался Черная Кожа.

– Вот как. Уинона…

Четан когда-то и сам любил Уинону и играл вечерами для нее на флейте, но, поскольку она оставалась недоступной, Четан в конце концов выкрал себе девушку из племени понка. Она была красивой, робкой и покорной.

– Что говорит Рогатый Камень теперь? – спросил Четан после паузы. – Он знает, что это Рыжий Джим сделал Маттотаупу предателем, заманив его в свои силки? Он стал бы бороться вместе с нами против Длинных Ножей, чтобы отомстить за отца?

– Этого я не могу тебе сказать, Четан.

– Ваш пленник не желает отвечать вам?

– Его никто ни о чем не спрашивал. Старый Ворон только сообщил ему решение Хавандшиты, а женщины рассказывают друг другу, что он умрет как сын предателя у позорного столба.

– Позор и проклятья на ваши головы! Рогатый Камень – лучший из Сыновей Большой Медведицы! Оставь себе свою свежую лошадь и скачи во весь опор в горы, к Тачунке-Витко и Татанке-Йотанке. Это я посылаю тебя к ним, понимаешь? А сам я поеду к нашим вигвамам. Хау, я все сказал.

Четан выбил трубку, которую не докурил даже до половины, вскочил на коня и продолжил свой путь к Конскому ручью, а Черная Кожа переправился через реку и поехал дальше, к Черным холмам.

Когда Четансапа добрался до стойбища, был уже вечер. Разведчики давно заметили его и доложили вождю о его приближении. Часовые у табуна приняли его взмокшую, измученную лошадь. Четан поспешил в вигвам Старого Ворона. Юноши, воины и женщины, увидев его, сразу поняли, что он принес важную и, скорее всего, недобрую весть.

Старый Ворон и оба его младших сына были в вигваме. Старший сын погиб во время карательной экспедиции белых людей. Вождь принял Четана приветливо и предложил ему сесть к очагу. Его жена принялась жарить для гостя мясо, так как по нему было видно, что он не только взволнован, но к тому же устал и проголодался.

Четан посмотрел на пленника, лежавшего вблизи очага, но тот не ответил на его взгляд. Повторив вождю все, что рассказал Черной Коже, он прибавил:

– На перекате я встретил Чапу. Я послал его с донесением в Черные холмы, к Тачунке-Витко и Татанке-Йотанке.

Четансапа, будучи вожаком отряда Красных Оленей, считался младшим вождем, и Старый Ворон привык выслушивать его мнение по всем вопросам, связанным с военными действиями. Он и сейчас одобрил его решение сообщить верховным вождям о новой и опасной ситуации в районе фактории.

Когда Четан утолил голод, они с вождем закурили трубки. Старший сын Старого Ворона, уже ставший воином и состоявший в отряде Красных Оленей, тоже подсел к огню.

– Когда состоится совет старейшин, на котором вы выслушаете Рогатого Камня и примете решение, как с ним поступить?

Старому Ворону этот вопрос был неприятен. Опустив глаза, он смотрел в огонь, словно пытаясь прочесть там ответ.

– Хавандшита уже принял решение, и мы с Чотанкой согласились с ним, – произнес он наконец. – Еще четырнадцать дней, и сын предателя будет поставлен к позорному столбу. Но он умрет не как воин. Мужчины будут плевать в него, а женщины насмехаться над ним, а потом убьют его. Он простоит у столба один день и одну ночь. После этого он умрет.

Четансапа дважды затянулся дымом, прежде чем ответить. Он с трудом заставил себя говорить сдержанно:

– Вождь Старый Ворон считает, что шаман и он могут решать участь этого пленника, не созывая совета старейшин?

Старый Ворон наморщил лоб:

– Участь военнопленных решают вождь военного времени и шаман.

– Хау. Но Рогатый Камень – не военнопленный. Он – дакота, человек из нашего племени, один из Сыновей Большой Медведицы. Он сдался нам добровольно. Его участь должен решать совет старейшин, после того как выслушает его. Я все сказал.

Старый Ворон забеспокоился:

– Четансапа, сын Солнечного Дождя! Ты хочешь отменить решение Хавандшиты?

– Слова Хавандшиты были не решением, а предложением. Он высказал Черной Коже свое мнение, и совет старейшин обсудит это предложение. Решение примут старейшины.

Старый Ворон, оказавшись между двух огней, уклонился от прямого ответа:

– У нас еще четырнадцать дней. Там будет видно.

Он жестом дал понять, что эта тема исчерпана. Четансапа, знавший, что Старый Ворон не любит, когда его торопят с решением, не стал настаивать на продолжении разговора и перешел к другому вопросу:

– У блокгауза остался один разведчик. Надо послать туда еще одного. Ты согласен?

– Да.

Четансапа простился и ушел. Старый Ворон знал, что Четансапа упрям и умеет добиваться своего, за что почти все молодые воины искренне восхищались им и тянулись к нему. Если на совете старейшин Четансапа, который участвовал в совещаниях как предводитель отряда Красных Оленей, дерзнет противоречить Хавандшите, это может привести к жестокой распре между ними.

Если же совет старейшин не состоится, им всем грозят еще бо́льшие неприятности. Старый Ворон представил себе пленника у позорного столба, а перед ним Четансапу, Шонку и Хавандшиту. Ему стало страшно. Он не боялся ни волков, ни медведей, ни врагов, но раздор в племени был для него страшнее всего на свете. Сколько жизней уже стоила им вражда с Маттотаупой! Лучше было бы, если бы Сын Антилопы привез сына предателя не живым, а мертвым. Слушая доклад вернувшихся от блокгауза воинов, он и сам назвал про себя Шонку злобным койотом и безрассудным глупцом. Теперь же он все больше убеждался, что Шонка недостаточно быстро и глубоко забил пленнику землю в глотку. Мертвец не стал бы причиной раздора.