Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 103)

– Ты знаешь, что мы будем изображать в «живых картинах»?

– Я знаю, что объявил глашатай, и я знаю, что вожди хотят видеть меня не только в роли Харки, но и в роли Маттотаупы.

Верховные вожди и шаман переглянулись, и Рогатому Камню показалось, что они удивлены или не верят ему.

– Ты не будешь изображать Маттотаупу, – произнес Татанка-Йотанка после долгой паузы. – Разве ты этого еще не слышал?

– Нет.

– Значит, ты услышишь от нас то, о чем умолчали вожди сиксиков. Твой отец здесь, в лагере.

Харка Твердый Камень, называемый Рогатым Камнем, похолодел от ужаса и всячески старался скрыть это.

– Твой отец Маттотаупа, – продолжал Тачунка-Витко, – пришел в вигвамы верховных вождей сиксиков и хочет принять участие в игре «живых картин». Черноногие приняли его у себя. Они считают земли, на которых мы сейчас собрались на праздник, своими охотничьими угодьями. Мы же утверждаем, что это земли дакота. Маттотаупе запрещено ступать на нашу землю. Сиксики знают это, я сам сказал им об этом. А ты еще мальчиком слышал мои слова. Тем самым сиксики нарушили мир, заключенный на время праздника. Мы не хотим проливать кровь во время праздника, но, когда мы отправимся назад, к нашим стойбищам, сиксики должны будут позаботиться о том, чтобы Маттотаупа покинул наши земли, иначе мы поднимем топор войны. Ты понял меня?

– Я понял тебя, Тачунка-Витко.

– Похоже, сиксики все еще обращаются с тобой как с мальчиком, хотя ты уже стал воином. Я видел тебя на юге, у тропы Огненного Коня, в битве, и вызвал тебя на поединок. Почему ты не принял мой вызов?

– Я не хотел.

– Знаешь ли ты теперь, чего хочешь?

– Я не боюсь тебя, Тачунка-Витко! – воскликнул Рогатый Камень, поддавшись внезапному приступу гнева. – Когда закончится праздник, я готов сразиться с тобой.

– Думай, прежде чем говорить. Когда праздник закончится, ты после Танца Солнца будешь лежать на шкурах и залечивать раны. У меня не будет времени ждать, пока ты снова встанешь на ноги.

Рогатому Камню нечего было возразить на эти слова, но поражение, которое он потерпел уже сейчас из-за своей горячности, так болезненно отозвалось в его душе, что кровь отхлынула у него от лица.

– Тебе еще о многом надо подумать как следует, – продолжал Тачунка-Витко. – Когда ты в своих мыслях достигнешь самого дна и поймешь, что твой отец виновен, – тогда приходи в наши вигвамы.

– Мне не остается ничего другого, как покинуть твой вигвам, – ледяным тоном ответил Рогатый Камень. – Мир можно нарушить не только делами, но и словами.

Он встал и, не прощаясь, вышел из вигвама. Стремительным шагом он вернулся в жилище Горящей Воды и, войдя, увидел в неверном свете огня гостя, который пришел, пока он отсутствовал. Это был индеец очень высокого роста с проседью в черных волосах.

Рогатый Камень застыл у входа. Гость обернулся. Лицо его было изборождено глубокими морщинами, глаза пусты, уголки рта опущены, но широкие плечи выдавали недюжинную силу. Они сразу узнали друг друга. Рядом с Маттотаупой у огня сидели Горящая Вода и Горный Гром.

– Итак, сын мой, ты вернулся из вигвама Тачунки-Витко… – произнес Маттотаупа таким знакомым, но непривычно хрипловатым голосом. – Ты уже слышал, что я стал причиной раздора и нарушения перемирия?

– Да.

– Ты вернулся очень быстро! Тачунка-Витко не захотел продлить твое пребывание в своем вигваме?

– Нет.

– Послезавтра он увидит меня, этот злобный койот. Я с радостью жду этой встречи. – Маттотаупа неподвижным взглядом смотрел в огонь, словно заметил в пламени что-то невидимое для других. Потом снова повернулся к Рогатому Камню. – Ты хороший сын. Знаешь ли ты это?

Молодой воин молчал.

– Да, да, хороший сын. Ты знал, что для меня лучше сражаться с врагами, чем осесть на покой в вигвамах сиксиков. Поэтому ты не сообщил мне, что я могу вернуться, не опасаясь за свою жизнь. Верно?

Рогатый Камень молчал.

– Но я сам узнал об этом. Ты же знаешь – от меня ничего нельзя утаить.

Рогатый Камень молчал.

– Время покажет, – произнес Маттотаупа и еще раз набил свою трубку привезенным с собой настоящим табаком.

Горящая Вода предложил молодому воину садиться. Тот, тяжело ступая непослушными ногами, сделал несколько шагов и медленно сел к очагу.

Маттотаупа вдруг встал.

– Меня ждет верховный вождь сиксиков, – сказал он Горящей Воде. – Я буду жить в его вигваме.

Он простился и вышел.

Горящая Вода пытливо посмотрел на Рогатого Камня, но ни о чем его не спросил, а велел погасить огонь в очаге в знак того, что пора спать.

На следующий день Горный Гром ни на шаг не отходил от своего друга, ни словом, однако, не упоминая о событиях вчерашнего вечера. Они вместе выкупались в ручье, вернулись в лагерь и начали готовиться к состязаниям молодых воинов, в которых им предстояло принять участие.

Одиночные соревнования, бег, скачки и стрельба были назначены на утро, игра в мяч должна была состояться после полудня.

Сначала прошли отборочные состязания по бегу внутри отдельных родов. Горный Гром и Рогатый Камень попали в группу, которая должна была представлять сиксиков в межплеменных соревнованиях. В числе дакота, с которыми им предстояло соперничать на последнем и решительном этапе, был Сын Антилопы. Рогатый Камень наблюдал за ним во время отборочных соревнований и понял, что их ждет тяжелая борьба. В беге Сыну Антилопы не было равных. В детстве они с ним часто вместе бегали наперегонки. «Семья Антилоп» в нескольких поколениях держала первенство по быстроте среди Сыновей Большой Медведицы.

– Мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы Сын Антилопы оторвался от нас, – сказал Рогатый Камень своему другу. – Если он вырвется вперед, мы его уже не догоним.

– Я так быстро бегать не могу, как этот дакота, – признался Горный Гром.

– Я тоже. Но мы еще посмотрим, кто из нас сегодня окажется быстрее.

Двенадцать молодых воинов – по четыре из трех больших племен – вышли на старт. Судьи тоже представляли три племени. После сигнала Рогатый Камень сразу же «повис на хвосте» у своего опасного соперника. Правда, это стоило ему неимоверных усилий. Сын Антилопы разгадал намерение своего соперника и сразу же помчался на пределе своих возможностей. Он хотел как можно скорее оторваться от остальных участников забега. Через несколько секунд они с Рогатым Камнем вырвались далеко вперед. Кроме давнишнего соперничества в беге, ими руководили и другие чувства. Старая Антилопа, отец Сына Антилопы, когда-то жестоко оскорбил Маттотаупу и не позволил ему вернуться к родным вигвамам. За это Маттотаупа убил его. Теперь их сыновья, встретившись в мирном соревновании, хоть и соблюдали правила и внешне вели себя вполне миролюбиво, но были исполнены непримиримой вражды.

Утро только началось, и, хотя воздух в разгар лета успевал нагреться уже в ранние часы, солнце пока еще не пекло. Места для бега на длинные расстояния хватало – вокруг расстилалась ровная, поросшая травой земля. Участникам состязания нужно было дважды пробежать пять километров по прямой линии – вперед и обратно. У финиша, который был одновременно и стартом, стояли судьи. Слева и справа от «беговой дорожки» толпились зрители – вожди, шаманы, воины, юноши, женщины и дети. Десять тысяч метров считались у молодых воинов короткой дистанцией, на которой они могли бежать со всей быстротой. Зрители подбадривали бегунов криками, и, когда борьба за первенство разгорелась между двумя главными претендентами на победу – Сыном Антилопы и Рогатым Камнем, – воины и юноши пришли в полный восторг. По скорости бегуны уже не уступали мустангам. Они не бежали, а летели – босые, в набедренных повязках. Длинные жилистые ноги, казалось, почти не касались земли. Они бежали так, словно это были не мирные состязания, а смертельный поединок. Сын Антилопы занервничал, чувствуя, что соперник вот-вот опередит его, и все ускорял бег. Он не мог знать, что у соперника сердце колотилось еще сильнее, чем у него. Он даже не слышал, как тот тяжело дышит, потому что сам пыхтел еще громче. В ушах у него стоял рев зрителей. Еще несколько секунд – и они достигнут поворотного пункта, а он все еще не оторвался от Рогатого Камня. В ярости Сын Антилопы попытался еще немного увеличить темп, но на повороте оступился. Он не упал и не повредил ногу, но этой доли секунды Рогатому Камню хватило, чтобы под ликование сиксиков обойти соперника.

До победы было еще далеко, но, увидев Рогатого Камня впереди себя, Сын Антилопы вдруг словно сломался: его силы резко пошли на убыль. У него закололо в боку, дышать было все тяжелей. Он стал терять темп.

К финишу Рогатый Камень пришел первым, всего на два шага опередив Сына Антилопы. Миновав финишную черту, оба без сил, обливаясь потом, повалились на траву. Остальные участники состязания обступили их и терпеливо ждали, когда они отдышатся и немного придут в себя. Наконец они поднялись на ноги, и на Рогатого Камня обрушился гром ликования. Гримаса напряжения на его лице постепенно сменилась улыбкой. Они с Горным Громом вместе отправились к вигвамам. Горный Гром прибежал к финишу третьим и не мог нарадоваться победе друга.

– То, что сделал я, мог бы сделать и ты, – сказал Рогатый Камень. – Просто ты не хотел.

– Да, я не хотел, – ответил Горный Гром. – В битве я бы от тебя не отстал, а зачем в состязаниях пытаться отнять победу у того, кто бегает быстрее?