Лиза Стрелкова – Guide to Russian Spirits или На посошок (страница 7)

— Вот бы кто-то стал наблюдателем Вселенной и вместо придумывания мертвых персонажей записывал живые истории.

Даня тряхнул головой и вдруг улыбнулся:

— Это на тебя так так живая история Иры повлияла? Или просто недосып?

Они нервно похихикали. Лиза помолчала, подумала, и не захотела добавлять, что сама считала себя наблюдателем вселенной и тайно грезила о карьере писателя. Пока что все ее творчество ограничивалось заметками в студенческое медиа, но это только пока. Две недели назад она отправила несколько своих коротких рассказов на творческий конкурс их факультета, в надежде перейти от легкого заигрывания с новостными текстами к настоящим писательским дебрям. Стать настоящим писателем, как говорили классики, глаголом жечь сердца людей. Рассказы эти она писала на основе историй своих друзей, самых интересных и необычных. Меняла имена, сшивала все линии и забавные детали в тканное полотно. Получался симпатичный коллаж, лоскутное одеяло, описывающее жизнь неидеальной и детальной, какой ей виделось мироздание. Все реплики были продуманными — но не гениальными. Острыми — но уколы были безболезненными. На все ответы в конце давались вопросы. Чем не следующий бестселлер?

Лиза протерла всю малину до жижи и начала медленно выливать ее в пятилитровку с водкой. Даня пересчитывал бутылки, помечая карандашом что-то на маленьком листочке. Когда жижа кончилась, Даня молча подал ей небольшую бутылку с водой, чтобы ополоснуть руки и миску. Мыть в раковинах сейчас будет проблематично. Девушка попыталась очистить свое кольцо и ногти, но воды не хватило, и она взяла бумажную салфетку, кончиком ножа вычищая остатки малины.

По пути в «Пищеблок», Лиза представила, как завтра им придется обслужить сто или более первокурсников, несколько часов разливая готовые напитки и смешивая коктейли. И слегка ужаснулась этой перспективе. По мере приближения времени ее эмоции менялись то в одну, то в другую сторону. Хотя, без сомнения, это был интересный опыт (лагерной жизни в том числе). Вокруг уже почти никого не осталось, лежат, наверное, и посапывают в своих кроватях после работы. Одна она медленно идет за сахаром в самый конец лагеря и пытается не заснуть. Даже гирлянды над головой уже начали мигать, будто от усталости. Лиза задержала на них взгляд. Лампочки мигали не как от плохого контакта, а будто в такт чему-то. Раз-два, раз-два… слишком ровно. Наверное, перебои в электричестве.

— Сахар? Да, проходи, проходи, сейчас найдем, — крикнула из глубины кухни Алена, когда Лиза переступила порог корпуса со звучным названием. Света тут было не так много, половина ламп на потолке не работала, но девушек, вызвавшихся делать закуски на кухне, этот факт никак не пугал. Ли зашла с заднего входа для персонала, потому что передняя дверь, ведущая в столовую, была закрыта на все замки. Через окно на раздаче проглядывались длинные деревянные столы и скамейки, вот она, лагерная столовка!

— Девушка, вытрите ноги на пороге, а то посажу, — и вновь из неоткуда выбежал Дима, нацепивший советскую милицейскую фуражку. На широких худых плечах висел все тот же дорогой красный шелковый халат. В сочетании с футболкой он выглядел очень карикатурно, но его это никогда не смущало. Ну, вы знаете, общественное мнение.

Дима оперся о дверной косяк и пригрозил пальцем:

— Здесь кстати есть решетки на выдаче, видимо, чтобы дети хлеб не крали. Так что протирай ноги тщательнее, иначе в камере сидеть будешь! Мне есть, куда тебя запереть.

— Сама сяду, только камеру выберу, где маньяки помоложе, — Лиза отпустила себя и широко улыбнулась от непринужденности друга, вспомнившего их любимую фразу из детективного сериала. Дима схватил поварешку (видимо, чтобы стукнуть Лизе по маковке) и случайно уронил еще две большие деревянные ложки. Он захихикал, наклонился через край стола и не удержав равновесия, чуть не упал на пол. Выражение лица и вся комичность ситуации напоминала ранние работы Чарли Чаплина. Где-то издалека раздалось тихое Аленино: «Вот же гадость, убью».

Ли тихо захихикала в ответ, а потом подумала, ну а черт с ним. Может, Ира выпила чуть за праздник и от непривычки развезло с глотка. На душе окончательно полегчало. Непосредственность Димы снимала все тревоги. Как и всегда.

Девушка вытерла кроссовки о тряпку, кинутую у входа и прищурилась. Огромная кухня с металлическим столами, кучей огромных, на несколько литров, кастрюль и чайников, с половниками, висящими на стенах. Тусклый свет. Все было довольно чисто, девочки не зря постарались, но на одном из столов неаккуратной горкой валялись продукты для закусок. И наверху, будто специально, лежал красный мешочек с сахаром.

– Скажи Алене, что я уже нашла, что мне надо, — Лиза воровато огляделась, схватила сахар и начала медленно отступать к выходу, чтобы не вызвать много шума и не привлечь внимания. Алена гремела в подсобке посудой и материлась такими словами, какие и повторить трудно. Мешочек с сахаром был надежно прижат к груди. Лиза уже была у выхода, как вдруг Алена гаркнула так, что Ли дернулась и задела кастрюлю с водой, стоявшую с краю стола. Та громогласно упала на пол, залив все водой. Тут же мат из подсобки прекратился и кто-то зашагал в их сторону. Кто-то очень злой. Вероятнее всего, со светлыми волосами.

Дима поморщился от грохота, а затем картинно закатил глаза. Его худые руки уже начали закатывать рукава халата и заправлять его полы в пояс джинс. Лиза замерла у двери, не издавая ни звука. Шаги приближались и не сулили ничего хорошего. Девушка сглотнула, все еще крепко вцепившись в сахар. Что делать? Что делать? Что делать? Что делать?

Дима вытащил из горы вещей тряпку и присел на корточки. Оказалось, что его джинсы были с прорезями — бледные колени мгновенно вылезли наружу. Такие острые, что казалось, что это они прорвали ткань от малейшего движения. Колени начали трястись от негодования, когда их хозяин опустил тряпку в лужу и принялся водить по ней туда-сюда.

— Надеюсь, когда-нибудь я начну видеть вас как женщин, а не как слуг Сатаны, посланных мне в наказание. Беги уже, я приберусь.

Ли прибежала в бар, плюхнула сахар на стойку и нашла глазами початую бутылку водки. Даня вопросительно поднял бровь, когда напарница резко метнулась к их алкогольному складу на полке. Лиза залихватски подхватила бутылку и сделала глоток, тут же опуская ее и кашляя. Даня ухмыльнулся.

Они быстро пропихнули лимоны и мяту через горлышко пятилитровки, добавили сахар по вкусу и слегка взболтали. С малиновой была такая же приготовительная операция, разве что вторым ингредиентом стал красный острый перец. Даня резал его ножом, постоянно ойкая и айкая, чтобы Лиза улыбалась сквозь усталость.

Глаза начали окончательно закрываться ближе к четырем утра, небо посветлело, а последние задержавшиеся на общественных работах студенты уходили по кроватям, чтобы подремать и с петухами снова начать работать. Даня грохнул пятилитровкой по столу, спуская ее вниз на глубокую полку шкафа, чтобы красотка настоялась в темноте эти часы. Лиза взяла тряпку и неспешно убирала остатки семечек перца со стола, вытирала разделочные доски, которые кто-то привез со своей кухни. Ни одного комара, ни одного сверчка или лягушки не было слышно в пронзительной утренней тишине. Казалось, что воздух сам по себе звенел, не найдя звуков, которые можно было бы разнести по округе.

Гирлянды продолжали гореть, когда напарники по алкоголю задвинули столы бара так, чтобы никто не лез в их «погреб» (полку) с настойками. Как хорошо, что в лагере было стабильное электричество, пусть и не во всех корпусах — столовая и администрация скалились темными окнами.

— Все равно сахара не хватило. Завтра после завтрака соберемся и пойдем в магазин, он по ту сторону железной дороги, идти долго.

— Ой, а может быть не после завтрака? Давай когда я перваков приведу сюда? Иначе не успею за ними, а в магазин тоже хочется.

— Ну давай, — Даня вздохнул и начал поочередно открывать все ящики и полки в их баре. — Спешить некуда. Все равно от пары часов настойка сильно не поменяется.

— Все равно, никто на вкус ее от чистой водки не отличит, ты хотел сказать? — ухмыльнулась и подняла бровь Лиза и тут же осознала свою колкость. Даня ничего не ответил, продолжая рыться в одном из ящиков. Затем хлопнул им, и кивнул в сторону корпусов. Лиза провела рукой по лицу, прикрыв глаза, а потом последовала за ним. Тяжелый длинный день.

Лиза с Даней зашли в свой третий корпус, ставший уже родным. На втором этаже они жили в одной палате вместе с Аленой и Димой, которые все еще не вернулись из «Пищеблока». В других палатах этого корпуса или не работали лампы, или матрасы отсырели и заплесневели в край. Было решено завтра до приезда первокурсников оперативно это исправить. Фонарями, более свежими матрасами — возможно, придется даже подпирать кровати книгами.

За время их отсутствия, им постелили матрасы и старенькое постельное белье серого цвета в мелкий цветочек. Тумбочки протерли чем-то пахучим и спиртовым, а все окна закрыли, оставив открытыми только небольшие форточки по краям. Лиза плюхнулась на свою кровать с ужасным скрипом — так как есть, в пальто и в обуви. Даня предпочел снять кроссовки и достал из рюкзака пару домашних тапочек и теплые носки. Лиза вопросительно подняла одну бровь, но ничего не сказала, переводя глаза в потолок.