Лиза Стрелкова – Guide to Russian Spirits или На посошок (страница 1)
Лиза Стрелкова
Guide to Russian Spirits или На посошок
Пролог
Душно. Воздух пахнет жжёной травой и дымом, из открытых окон на весь вагон разносится скрежет старых рельс. Октябрьский пятничный вечер лучше провести где угодно, но не в пригородной переполненной электричке. Пассажиры с тоской смотрят на пролетающие мимо выцветшие поля и деревенские домики. Вот мужички с вёдрами, в широких охотничьих шляпах и сапогах — явно идут в лес, собирать подберёзовики и свинушки. На соседних сиденьях посапывают две бабули, одетые, несмотря на зной, в цветастые платки и шерстяные жилетки. Тётка неопределённых лет стоит в дверях со стаканчиком кофе и стреляет глазами вокруг — в попытках заранее вычислить, кто на следующей станции освободит место. Все возможные проходы в вагоне заставлены пакетами, пенсионерскими тележками, ящиками с саженцами и яблоками-падалицей.
У окна сидит юная девушка, одетая слишком официально — и для своих лет, и для путешествия в жаркой электричке. Она оттягивает указательным пальцем воротник белой рубашки: дальше расстёгивать нельзя — не хватает одной пуговицы ниже, и может получиться нескромный вырез. Для девушки же любая провокация во внешности неприемлема — слишком страшно встретить осуждающие взгляды незнакомцев. Очень. Страшно.
Она всегда думала, что поступит в университет, станет сильнее и сможет бороться с этим… пиететом? Может, даже вступит в какую-нибудь дерзкую субкультуру. Подастся в готки или хиппи. Но пока что она в культуре заучек и зубрил. Засада.
Молодой дух требовал бунтарства и приключений, но пока что она не могла даже закинуть ногу на ногу, опасаясь недовольства соседей по сиденьям. Дурацкий воротник. Дурацкая рубашка, которую, несмотря на отчаянное сопротивление, натянула на неё мама. Девушка вздохнула и начала представлять, как выйдет из вагона, вдохнёт запах поздних цветов, сена и сосновых иголок — и жизнь похорошеет на глазах…
Мужчина в очках с толстыми линзами внимательно следит за каждым движением девушки, сидящей напротив, — в выглаженной белой рубашке и юбке по колено. Он поджимает губы, сжимает газету в руке и не перестаёт смотреть исподлобья. Резко закидывает ногу на ногу, вскидывая чёрный пыльный сапог, совершенно не подходящий к костюму.
Рыжей страшно поднимать глаза полностью, поэтому она краем зрения быстро проходится по трём сиденьям вокруг и замечает тяжёлый взгляд незнакомца в клетчатом костюме. В груди что-то холодеет, трудно сглотнуть. Что она наделала? Почему он так смотрит?
— «Станция Лесной городок».
Боже, её станция. Поезд начинает тормозить. Рыжеволосое создание вскакивает и задевает бедром колено мужчины. Девушка вскрикивает, хватается за изголовье сиденья, пытаясь устоять на ногах. И жутко краснеет.
Мужчина резко встаёт, оказываясь вплотную к ней — девушка чувствует запах табака и чего-то кислого, — а через секунду шагает в проход к дверям. Он толкает сапогом тележку, а плечом — тётку с кофе. Ему вслед устремляются сразу несколько возмущённых взглядов. У одной из бабушек из рук выпадает треснувшая икона.
Просто немыслимо. Поправляя рыжие локоны, девушка спускается со станции по деревянной лестнице, судорожно сглатывая. Почему-то она думает о том, какие красивые голубые глаза были у этого странного мужчины. Такой элегантный — в костюме, с газетой, тёмные волосы, похож на любимого преподавателя истории. Только этот был в грубых, неинтеллигентных сапогах. Как у дачников или грибников, но абсолютно новых и чистых.
Она прижимает ладони к горящим щекам, потом достаёт из сумки бутылку воды. Нужно найти дорогу к лагерю, пока не стемнело. Её уже ждут, а она, дурочка, перепутала электричку. И жутко опаздывает.
Всё оказывается хуже, чем она себе представляла. Указатель с названием СНТ направлен в сторону ухабистой пыльной дороги, уходящей в тёмную чащу высоких сосен и елей. Натуральная тайга — как на картинках из школьных учебников по географии. Девушка замечает следы шин на повороте: тут кто-то ездит. Нужно немного пройти по дороге через лес, и она выведет к дачным домикам. Всё просто. Налево — по протоптанной дорожке, потом и до ворот. Это будет быстро, особенно если ускорить шаг и не думать о плохом.
Да и вообще, чего она боится? Здесь живут люди, ездят машины. Сколько можно тревожиться — обычная деревенская дорога. Руки в ноги — и пошла.
Сзади послышались шаги. Или нет — не послышались. Вокруг только сосны, неподвижные, величественно противостоящие ветру. Девушка шла быстро и широко, молясь, чтобы мимо проехала машина, чтобы рядом оказался хоть кто-то живой и неугрожающий.
И вдруг стало тихо. Абсолютно тихо. Ни шороха — только рыжее, напряжённое дыхание. И ветерок дунул в лицо кислым запахом табака.
Глава 1. Умеренность
Пятница, время 18:30.
«Станция Лесной городок».
— Дань, тебе не кажется, что здесь как-то страшновато?
Двое друзей вышли с вечерней электрички, подтянули рюкзаки потуже и пошли вдоль железнодорожных путей к переходу. Уже сгущались сумерки, темнело рано, а в лесистой местности это ощущается особенно страшно.
— Все хорошо, я знаю, куда идти.
Даня так легко шел с огромным рюкзаком на спине, что его спутнице пришлось ускорить шаг, хотя вещей она взяла в разы меньше. Он громко ступал по грязной тропинке через какие-то кусты к деревянному настилу, заменяющему в этой местности железнодорожный переход. Под ногами рассыпались поздние кленовые листья, уже наполовину сгнившие. Рюкзак парня был настолько тяжелым, что почти не двигался на подпрыгивающих кочках, норовивших подлезть под ноги в самый неудачный момент.
— Мы же вроде на две ночи, даже на полторы, что ты такого набрал с собой?
— Только самое личное и необходимое, Лиз. — «личное» прозвучало строго и секретно. Ее имя — еще более строго, почти одергивая.
— Ладно, прости, я немного волнуюсь. Первый опыт подобных поездок в принципе. Если что, соберем группу захвата и пойдем найдем какой-нибудь ларек в соседней деревне. Докупаться….
— Подобных поездок? Ты никогда не ездила в лагерь?
— Нет, никогда.
Несмотря на довольно теплое отношение друг к другу, разговор после двух часов тряски в старой электричке неловко не клеился. На пороге неудобной темы Лиза решила сделать вид, что увлечена дорогой и тщательнее оглядеться.
Вокруг было очень тихо. Электричка давно ушла, следующая прибудет с часовым интервалом, и на станции вышли только двое пассажиров. Небольшая тропинка проходила сквозь едва живые кусты крапивы и сорной травы, вдоль рельс и старого полуразрушенного забора.
За деревяшками показалась заброшенная классическая русская изба. Такую же ее дед построил на даче, а потом говорил, что справился без единого гвоздя, как в былые времена. Темные широкие бревна, простой наличник и наверняка где-то сзади пристроилось крыльцо. Но романтики не было от слова совсем. У избы обвалилась крыша, внутри кажется проросла крапива, стены были отсыревшими, а садового участка как такового в принципе не было. Везде крапива, борщевик и высокие кусты неизвестного происхождения. Птицы не пели, сверчки еще не проснулись, небо серое, как со старинных пейзажей в картинных галереях. От бревен избы пахло сыростью. Жуткое местечко, похоже на постапокалипсис. Они проходили мимо, и избушка была буквально в двух шагах, но подходить еще ближе не хотелось. Резные наличники раньше были ярко-бирюзовыми, но сейчас к ним можно применить разве что слово «покосившиеся», да и то, вежливым тоном. Лизе показалось, что в разбитых окнах промелькнул лучик света. Последний солнечный блик?
По другую сторону рельс стояла пожилая кассирша местной станции и курила. Говорят, теперь на каждой остановке электрички, как бы далеко в глуши она не находилась, должна быть касса в рамках борьбы с зайцами. Но деревянный сарай из облезших досок скорее напоминал туалет, только с окошком, прикрытым решеткой. Да и кассирша не выглядела как человек, который имел хоть какое-либо положительное мотивированное отношение к своей работе. Из кармана халата у бабульки торчала газета, а тонкие светлые волосы она убрала под черный полупрозрачный платок. Судя по запаху, который доносился ветром до ребят, кассирша курила какой-то Беломор-канал или ну очень крепкие сигареты.
Баба Наташа, шестьдесят с хвостиком лет. Обед — луковица с черным хлебом. Работает много лет, чтобы не жить на одну пенсию, вахта сутки через двое. Обводит в телепрограмме интересные ей передачи и переодически сверяется с часами, чтобы не пропустить. Кассирша обернулась на шаги и поводила водянистыми глазами по двум молодым людям, переходящим рельсы. Потом выругалась и плюнула под ноги — куда эти подростки с тяжелыми рюкзаками могут идти вечером в глуши, ну чистые хулиганы или сатанисты. Насмотрелись всякого в интернете и идут повторять. Еще и курят, небось. Из-за таких и случаются лесные пожары. Если бы она только знала, сколько молодых людей в похожих нарядах пройдут мимо ее кабинки за следующие два дня. Точно культисты. Вы не первые.
Лиза покосилась на кассиршу и прибавила шаг:
— Дань, а это правда заброшенный пионерский лагерь? Или он действующий, просто закрытый, но для нас открыли… Ты же понял, о чем я, да?
— Сторож точно есть, а по… кхм, статусу не подскажу, вроде просто закрытый. Говорят в советское время он работал на потоке, две смены каждый год, много детей, у них даже был собственный паром или как это называется… Кораблик? Детей доставляли на смену прямо по реке, — он мило хохотнул, разряжая обстановку. Вот бы еще кассирша улыбнулась им вслед. Сухие губы Лизы растянулись в ответ.