Лиза Стрелкова – Горькая трава (страница 2)

Стеклянные двери покрутились передо мной, пискнул металлодетектор – и вот они, долгожданные +23 и постоянно продуваемый воздух. Я приехала ещё до открытия магазина, поэтому войти через основной вход не получилось бы. В холле торгового центра были только охранники, поэтому не перед кем было изображать таинственность и загадочность. Я подошла к неприметной двери между двумя магазинами и зашла в бежевый, облицованный плиткой коридор. Катакомбы работников торгового центра.

Коридор был довольно широким, и с одной стороны располагалось большое окно на кухню местного дорогого ресторана. Заходишь – а официанты снуют перед ним, приносят и уносят тарелки, а повара матерятся так громко, что перекрывают звуки готовки. Тут и знакомый запах, заставивший меня задержать дыхание. Что ж, если внешний облик ресторана продавал его на все сто, то его изнанка мне абсолютно не нравилась. Что это был за запах, трудно сказать: какой-то кухонный и абсолютно мерзкий. Жареное мясо? Только с привкусом гари.

Время было раннее – официанты разносили первые завтраки, потряхивая яйцами и стейками на белоснежных тарелках. Я, хоть и испытывала солидарность, никогда с ними не здоровалась. Некоторые мои коллеги приветливо махали даже незнакомым официантам, оказавшимся волею судьбы в нашем коридорчике, – я же в этот момент изображала вежливую улыбку.

Вперёд, поворот налево, ещё небольшой коридорчик с кучей металлических дверей. Одна из них – моя. За правой стеной что-то уронили, и гул раздался такой, словно в пустом помещении двигали мебель. Мои глаза метнулись к стене, но она выглядела как обычно – всё те же мелкие трещинки и белые пятна от пятновыводителей.

Я достала мобильный, набрала знакомый номер охраны, и через пару минут железная дверь распахнулась. Это был Сергей. Он часто выходил именно в мои смены, и мы с ним вполне ладили. По крайней мере, на шмоне он никогда тщательно меня не досматривал. Высокий, сгорбленный и загорелый, молчаливый и спокойный. Идеальный охранник в этом бизнесе: не лезет, куда не надо, но защитить от психов сможет. А психов в нашем магазине бывает многовато.

Он пропустил меня, слегка дыхнув табачным душком в лицо. Ни привета, ни улыбки – только лёгкий кивок. Правда, пару раз под конец рабочего дня мне удавалось заметить его желтоватые зубы, складывающиеся в полуулыбку.

Я зашла в нашу подсобку – очередной узкий коридорчик с кучей шкафов и столом с амбарной книгой. Туда ты записываешь все свои пожитки, если они хоть отдалённо напоминают косметику. Если принес с собой что-то, похожее на товар, и забыл записать – жди разборок вечером, при вечернем шмоне. Со мной такого никогда не было: в моём шоппере были лишь книга для утяжеления, кошелёк, зарядка и проездной. Но каждый раз я судорожно открывала сумку и проверяла, не кинула ли утром в спешке туда какую-нибудь помадку. Косметику тут позволено иметь только избранным.

Затем наступил черёд второй амбарной книги, где ты расписываешься и ставишь время своего прихода на работу (и по камерам потом также могут проверить).

Наконец, я зашла в раздевалку, или подсобку-подсобку: железные шкафы по бокам, зеркало в пол, пластиковый столик и стулья, микроволновка, холодильник и чайник. Здесь ты прячешься, здесь кушаешь, здесь переодеваешься и поправляешь макияж. Пахло хлоркой и едой, отчего мой нос опять сморщился в отвращении. Не знаю, откуда у меня такая чувствительность к бытовым запахам, но я не могла их долго выносить.

Дыша ртом, я закинула шоппер в один из шкафчиков, прикрепила бейджик «Консультант по красоте» и подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на себя ещё раз. В вентиляции над головой раздался грохот, а потом – далекий пронзительный вой. Я вздрогнула, но постаралась сфокусироваться на своём лице.

Футболка размера М – ни туда, ни сюда, но скулы вытянутые. На глазах макияж, сделанный впопыхах перед выходом из дома: персиковые тени, глиттер и коричневая тушь. Косметику мне выдали – набор из тестеров и списанных товаров. Брови слегка подкрасила тушью, потому что обычно они у меня слишком светлые – на контрасте с тёмными глазами и каштановыми волосами. Волосы я собрала в низкий хвост, сняв резинку с запястья. Медицинская маска – на нос, чёрные перчатки – натянуть на пальцы. Личность скрыта, эпидемиологические нормы соблюдены, я – никто, лишь безликий консультант. Макияж на заметной части лица – для украшения, не более того.

Торговый зал встретил меня прохладой и знакомыми запахами – духи, спирт от полиролей, пластик и непонятный, но приятный запах паров косметической продукции. Тестеры, пробники, частично вскрытый брак, залежалые товары с распродажи. Вот он, мир красоты, только его изнанка.

Иногда я в свободное время ходила по залу и представляла немыслимые вещи. Например, если будет соревнование, в котором в течение минуты нужно унести как можно больше косметики – и всё, что ты унесёшь, тебе подарят. Куда бы я в первую очередь побежала? Наверное, за своим любимым парфюмом, которым я пшикаюсь каждое утро и который в реальной жизни никогда мне не будет доступен.

Я прошла знакомый маршрут мимо бьюти-стоек и завернула в угол, посвящённый селективной парфюмерии. Дорогой овальный стол с металлическими полками под столешницей – и там горами стоят коробочки парфюмов.

Для начала мой взгляд упал на планшет с кучей бумаг – списки того, что есть в наличии и что удалось продать. Я присела на корточки и взяла его в руки. Галочек от продажи было не так много – всё-таки подобные вещи доступны лишь избранным. И большие размеры, и маленькие, и что-то даже подписано мелким почерком: «дозаказать», «брак упаковки». Я отложила планшет (всё-таки не моя сфера) и полезла за парфюмом, который страстно желала. Бергамот, яблоко, чай, мускус – такой богатый и вкусный аромат, что на секунду даже закатываются глаза. А какой букет! На мне раскрывается особенно сладко. Я пшикнула на шею (в ямочку между ключицами, капля за ухо) и на запястье.

Охранник кивнул мне и уселся на стул перед входом. Через десять минут придёт время открывать врата в ад – начало рабочего дня и часов работы нашего уголка красоты. Что ж, чем бы мне заняться? Не думаю, что после открытия ворот что-то кардинально поменяется (воскресенье, десять утра, напоминаю). Магазины вокруг либо ещё закрыты, либо стоят пустыми.

Я проскользнула по плитке своими чёрными кроссовками между стендов и поправила пару палеток, которые с вечера кто-то оставил открытыми. Ткнула пальцем в блестящий рефил и растёрла по тыльной стороне запястья сине-зелёные дуохромные тени. Хорошо! На гладкой поверхности остался след от моего пальца, и я поспешила его выровнять, а затем отойти подальше, чтобы никто не догадался.

В углу у дверей протёк потолок, и звук капающей воды в тишине меня всегда успокаивал.

Самая любимая часть утра – раскладывание товаров по полкам. На кассе уже стояла корзинка, полная товаров со склада. Я подбежала и радостно её подхватила, пока никто не сделал это до меня. Мельком глянув в корзинку, я увидела и уход, и декоративку – а значит, предстояло путешествие по всему магазину в поисках нужной полки. Но мне было прям в кайф.

Не успел Сергей полностью открыть двери, а под них уже проскользнула покупательница – низкая, пухленькая, с сумкой Майкл Корс под боком. Я чуть не подавилась от зависти к её лёгкой белой футболке и таким же шортам. На шее – ожерелье из белоснежных жемчужинок неправильной формы, похожих на зубы. А на ногах шлёпки – вот это праздник.

Резиновая подошва моих кроссовок проскользила по полу с ужасным звуком, и я поспешила её остановить, чтобы не отпугнуть первого покупателя. Себе же хуже сделаю.

– А можно Шанель номер пять понюхать?

После месяца беспрерывной работы меня уже не дёргало от таких запросов, и не хотелось возразить, что ароматы мы не нюхаем, а слушаем. Я с улыбкой повела покупательницу к стенду Шанель. Достала блоттер, брызнула пару капель, отточенным движением руки потрясла и протянула клиентке. Она жадно втянула носом бумажку так, словно делала затяжку крепкой сигареты. Понимаю, не осуждаю. Каждый вечер я так нюхаю свою футболку, сохранившую ароматы прошедшего дня. Иногда я сама выступаю как блоттер.

Женщина затянулась ещё раз, закатив покрасневшие глаза. Мой рот под маской растянулся в ухмылке, но глаза держались нейтрально-отстранённо.

Зашла клиентка побогаче; мой зоркий глаз (за два месяца практики) сразу отличил оригинальную сумку Луи Виттон из коллекции Такаши Мураками. Я оставила женщину наслаждаться Шанелью (ей явно было в кайф остаться одной) и подскочила к новой гостье. В ресторанах или отелях посетителей называют «гости» – а чем мы хуже?

– Здравствуйте, рады вас видеть, – принялась я ворковать, услужливо склонив голову. Далее следовало сказать пару комплиментов: – А у вас такая чудесная сумочка. Истинный ценитель винтажа, не так ли?

Посетительница улыбнулась, сверкнув идеально белыми клыками с бриллиантовыми гриллзами. Она царственно качнула головой в сторону стенда с французской косметикой, и мы медленно потопали – она впереди, я, по-прежнему опустив голову, позади.

Уголок с французской косметикой всегда казался мне безопасным. Здесь пахло ванилью, белыми персиками и чем-то металлическим – наверное, теми модными крышечками от флаконов. Сегодня этот запах пробился сильнее, чем обычно. Как будто он был старым, ржавым и скрипел внутри носа.