Лиза Скоттолайн – Желанное дитя (страница 24)

– Да, – кивнула Кристина, вспомнив, что и правда видела.

– Ни эти тесты, ни эти интервью не имеют никакого отношения к настоящей психиатрии или психологии. Никто из этих симпатичных дамочек, которые имеют, возможно, диплом по искусствоведению или кулинарии, не в состоянии идентицифицировать социопата, не говоря уже о том, чтобы его остановить.

Кристина почувствовала, как по спине у нее побежали мурашки. Лорен взглянула на нее с тревогой, но ничего не сказала.

– Еще одной важной составляющей настоящего психологического теста является то, что его можно и нужно повторить. Это называется «ретестовая надежность». Другими словами, результаты теста считаются достоверными тогда, когда повторный тест дает те же результаты, что и первичный. Для доноров яйцеклеток такие тесты проводятся – а вот для доноров спермы нет.

– Почему?

– Потому, что забор яйцеклетки – процедура куда более инвазивная и сложная, чем сдача спермы. Доноры яйцеклеток должны пройти циклы ЭКО, и только потом яйцеклетка изымается из организма матери.

Кристина поняла.

– Донорство яйцеклетки – более доходный бизнес?

– Да, а сперму до недавнего времени можно было вообще сдавать анонимно, а заказчик мог заказывать нужные образцы сам – пока банки спермы не заняли эту нишу. Грубо говоря, все происходило с помощью кухонной спринцовки.

Кристина вспомнила, что ей рассказывали об этом лаборанты в «Начале Семьи».

– Никто не думал о последствиях, другими словами – не имело никакого значения, каким именно образом получена гамета, будь то яйцеклетка или сперма, все равно, а имело значение только желание клиента. Нет никаких разумных объяснений, почему доноры спермы не подвергаются таким же психологическим тестам, что и доноры яйцеклеток. – Глаза Гэри вспыхнули еще большим негодованием. – Больше того, ведь нет никакого регулирования в том, что касается частоты использования донорской спермы! Пациенты (или покупатели) – как вы – не обязаны отчитываться о возникающих дефектах и проблемах банку. Банк не обязан отчитываться о дефектах кому-либо еще, включая FDA. Поэтому ни у кого не возникает никаких подозрений, и они продолжают продавать образец, – Гэри покачал головой. – Ограничений на использование спермы того или иного донора не существует – это остается на усмотрение банка. Некоторые банки устанавливают лимит в 60 раз. Но я слышал, что в некоторых из них число использований спермы одного и того же донора доходило до 170!

Кристина вздрогнула.

– С финансовой точки зрения банкам не выгодно ограничивать количество использований образцов. Ведь выгоднее использовать их снова и снова, верно? В этом случае банк оплачивает лишь самый минимум анализов, которые делаются донору. Да и эти расходы некоторые банки пытаются компенсировать, заставляя доноров сдавать сперму в течение года.

Кристина этого не знала. Она думала, что доноры сдают сперму один раз. Голова у нее кружилась, и она подозревала, что Лорен чувствует себя сейчас не лучше.

– И вот именно потому, что банки живут по законам джунглей, с такими, как вы, и происходят всякие нехорошие вещи – с теми, кто просто хочет стать мамой. Вы уязвимы, вы слабы. Некоторые пытаются бороться, предъявляют иски. Я могу рассказать вам о недавнем случае с банком в Вайоминге, который продал сперму двадцатилетнего донора, и ребенок родился с муковисцидозом. Никто не удосужился сделать анализ на муковисцидоз донору спермы!

Кристина была потрясена.

– А еще один случай с большим банком, таким, как ваш, с Ксайтексом. Они работают уже больше сорока лет, огромный банк с отличной репутацией. Вам ведь знакомо это название?

– Да, «Начало Семьи» с ними работают.

– Так вот, знаете ли вы, что в прошлом году они судились с однополой парой, с двумя женщинами, потому что их донор спермы оказался шизофреником, которого исключили из колледжа и арестовали за грабеж?

– Черт! – Кристина подумала, что этот случай чем-то похож на их. – А как эти женщины узнали, что это был их донор?

– Банк по ошибке выдал имя личности донора в письме. Они решили поиграть в детективов. Имя у них было, они подняли информацию по нему – и все выяснили.

– Боже мой.

– А кстати, вы знаете, что анонимное донорство спермы или яйцеклеток в Великобритании, например, запрещено? Они просто отказывают таким. Интересно, не правда ли? – Гэри кивнул. – Но вернемся к нашим баранам. Ксайтекс обходится историей семейных болезней донора до третьего поколения, общим анализом крови, медосмотром и минимальным набором генетических тестов. И никакого психологического тестирования.

– Эта пара… они выиграли?

– Да, – Гэри помолчал, – и это иллюстрирует главную проблему этих джунглей. Даже лучшие банки, такие, как Хоумстед, не могут гарантировать достоверности информации, которой располагают. Они не знают, страдает ли потенциальный донор душевными болезнями или расстройствами психики. И даже не пытаются узнать. Тот профиль, который показывал мне ваш муж – профиль донора 3319, это просто бумажка. Ничто. Понимаете?

– Да, – ответила Кристина мрачно. Ведь они даже не знали, правда ли то, что их донор поступил в медицинский колледж.

– Не существует анализов крови или генетических маркеров на душевные болезни. И дело это нелегкое и небыстрое – но это очень важно, это, пожалуй, самое важное – провести необходимое обследование. Позвольте вам кое-что зачитать. – Гэри повернулся к своему лэптопу, набрал несколько паролей, затем стал читать, глядя на монитор: «Этот вопрос был задан директору по общественным связям Американской Ассоциации Репродуктивной Медицины, и он ответил: “Технические возможности для того, чтобы делать генетическое тестирование и всестороннее обследование, у банков имеются. Но слишком дорого проверять донора на всё”».

Кристина задохнулась, она была буквально в отчаянии. Теперь она понимала, почему Маркус так настаивал на том, чтобы она пришла сюда.

– Так что видите сами – все дело в деньгах. Это бизнес. Они могли бы с тем же успехом продавать кроссовки – для них нет разницы. – Гэри нахмурился. – Они могли бы нанять квалифицированных психологов и психиатров для обследования доноров – но они этого не делают. «Начало Семьи» для своих доноров яйцеклеток – делает. И правильно. Это делает им честь. Но для доноров спермы они этого не делают – потому что это не их дело. И вы, наверно, хотите спросить почему.

Кристина моргнула.

– Почему?

– Давидоу делает только то, в чем действительно разбирается. А кроме того – он хочет избежать неприятностей. Сейчас идет новая волна судебных разбирательств по поводу врачебных ошибок, а те, кто работает с бесплодием, ходят по лезвию ножа, причем чем дальше – тем больше, особенно теперь, когда однополым парам разрешили вступать в брак.

Кристина видела, к чему он клонит.

– Теперь вы понимаете, почему я советую вам и Маркусу подать иск против Хоумстеда. Они виноваты. Они причинили вам ущерб. Они царствуют в этих джунглях. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы они на этот раз не вышли сухими из воды. – Гэри помолчал. – Решать, конечно, вам, но мой совет – послать им уведомление, что мы подаем против них иск с обвинением в халатности в области психологического обследования. А также – за нарушение условий договора, потому что вы подписали с ними договор и тем самым рассчитывали на определенные гарантии и внимание с их стороны, а они, мне кажется, ничего этого вам не дали.

– Но как это поможет нам узнать имя нашего донора? Как мы выясним – Джефкот это или нет?

– Мы выдвинем это в качестве условия для мирового соглашения. Они раскрывают нам личность 3319 и оплачивают ущерб. Чем больше людей будет подавать на них в суд – тем больше шансов, что им придется сменить подход. Но я не сражаюсь за все человечество – я сражаюсь за вас. И защищаю именно вас.

– Я понимаю.

– Что ж, теперь нам осталось обсудить только одну, очень личную тему.

Кристина не могла представить себе тему, более личную, чем все, о чем они только что беседовали.

– Ваш муж сказал мне, что вы не хотите прерывать беременность.

Кристина потеряла дар речи.

– Прошу вас – я просто хочу обсудить с вами сроки.

– В смысле? Какие сроки? – спросила Кристина настороженно.

– Подобные процессы занимают не один день. Я могу подать иск на следующей неделе. У них будет тридцать дней для ответа. Они наверняка попросят об отсрочке – я им откажу. Я собираюсь надавить на них и сделать все как можно быстрее. Хочу, чтобы у них земля под ногами горела.

– Так а при чем тут какие-то сроки?

– При том, что вы не узнаете имени донора в ближайшее время. При самом лучшем течении событий это займет месяц или два, особенно если Давидоу не будет привлечен в качестве соответчика – это могло бы здорово ускорить дело. Не знаю, что он там наговорил вам, он наверняка мог бы прижать их к ногтю, уж поверьте. Но если вы не собираетесь прерывать беременность – то особой спешки, получается, нет.

– Именно так. – Кристина все еще была озадачена.

– Тогда у меня еще один вопрос к вам: зачем вам знать, является ли Джефкот вашим донором, если вы не собираетесь ничего предпринимать… ну, я имею в виду прерывание беременности?

– О чем вы говорите? – смущенно спросила Кристина.

– Все эти судебные тяжбы – нелегкое и неприятное занятие. Оно требует больших усилий. А я хочу, чтобы мои клиенты были сильными. – Теперь Гэри смотрел на нее по-новому, как-то оценивающе. – Мне нужно понимать, сможете ли вы выдержать допрос или хотя бы дать видео-показания. Итак. Ответьте мне на мой вопрос, пожалуйста.