Лиза Скоттолайн – Желанное дитя (страница 26)

– Внутри этого серого круга мы видим черное пятно, это жидкость, а в центре этой жидкости – белое пятнышко. Это и есть ребенок. Видите там как будто восьмерку? Или как будто один круг столкнулся с другим?

Кристина только кивнула – говорить она не могла.

– Это потому, что на этом сроке голова и туловище ребенка примерно одинакового размера. Иногда удается разглядеть ручку, но сейчас это вряд ли получится. А вот, как вы и сказали, его сердце – и оно бьется.

– Вау! – Кристине снова пришлось вытереть глаза.

– Все выглядит нормально, срок у вас девять недель. – Доктор Фрейзер повернулась к прибору и стада нажимать еще кнопки. – Мне нужно сделать кое-какие измерения, мы закончим через несколько минут.

– Спасибо. – Кристина не сводила глаз с экрана, с этого маленького белого пятнышка, внутри которого трепетало сердце ее ребенка – словно крылышки самой красивой бабочки на свете. Она чувствовала себя бесконечно уязвимой сейчас – и в то же время безмерно счастливой, она даже представить себе не могла, что такое счастье бывает, что ее могут захлестывать такой силы эмоции. Ее переполняла нежность, желание защитить это маленькое беленькое пятнышко от всех невзгод и несовершенств мира – и в то же время восхищение мудростью и силой природы, совершившей это чудо.

– Еще чуть-чуть, вот и все. – Доктор Фрейзер нажала еще одну кнопку, послышалось несколько щелчков – и в следующую секунду она держала в руке распечатанную фотографию.

– Первая фотография вашего малыша.

– Это просто удивительно! – воскликнула Кристина и снова заплакала, беря снимок дрожащими пальцами. Держать в руке фотографию ребенка было почти то же самое, что держать на руках самого ребенка. В душе она поклялась любить этого ребенка, заботиться о нем, защищать и ограждать его от любого зла. Потому что это не был «ребенок Розмари» – это был ЕЕ ребенок, а она была его матерью.

Процедура закончилась, Кристина осушила глаза, стараясь прийти в себя, и оделась. Они с Лорен подождали немного у стойки, где принимали оплату, заплатили по счету, а затем направились к машине. Они болтали, как обычно подтрунивая друг над другом, обсуждали УЗИ – но Кристина при этом чувствовала себя так, словно теперь внутри нее был отдельный, особенный мир, мир, в котором было место только для нее и ее ребенка. Ничего подобного раньше она не испытывала, и это немного пугало ее. На «Джетте» Лорен они ехали по шоссе мимо симпатичных домиков и высоких деревьев в «Моллюсковый рай» – и она вдруг особенно остро и отчетливо осознала, как это чудесно – быть беременной, осознала, что это и есть настоящее чудо и это чудо происходит с ней наяву, здесь, сейчас. И это ощущение не покидало ее, даже когда они вылезли из машины, вошли в ресторан, сели за столик и сделали заказ. Все чувства у нее были предельно обострены, она знала, что стать матерью этого ребенка – это лучшее, что она может сделать для мира, сердце подсказывало ей, что именно этого и жаждала ее душа всегда, даже до того, как родилась на этот свет в этом теле.

– Кристина? Пожалуйста, передай мне кетчуп. – Лорен с тревогой смотрела на нее с другой стороны столика, склонив голову. – Вернись на землю, Кристина. Я уже третий раз прошу тебя передать мне кетчуп!

– Прости. – Кристина улыбнулась, встряхиваясь.

– Что с тобой такое?

– Не знаю, – Кристина пожала плечами, совершенно счастливая, – я не думала, что УЗИ станет для меня таким сильным духовным опытом.

Лорен расхохоталась.

– О боже мой, какая же ты смешная с этими гормонами!

– Спасибо, что пошла со мной.

Кристина снова чуть не разревелась, но сдержала слезы.

– Я счастлива, что была там. – Лорен откусила порядочный кусок от своего ролла с лобстером, горячего и сочащегося маслом, от чего пальцы у нее были жирные.

– Думаю, твой ролл с лобстером делает тебя не менее счастливой.

– Я немыслимо счастлива от встречи с моим роллом с лобстером.

– А я немыслимо счастлива от встречи со своими луковыми колечками, – сказала Кристина, откусывая кусочек. Кляр был легкий, а колечки тоненькие, остренькие – одним словом, это было божественно вкусно. – Они настолько хороши, что это даже не смешно.

– Мы съедим по две порции.

– И никто не остановит нас.

«Моллюсковый рай» был более скромным заведением, чем обещало его название. Одна большая комната, всего десять пластиковых столиков по периметру вдоль окон. В дальнем углу – касса, и кухня – здесь же, справа. Меню было написано мелом на грифельной доске, но это было никому не нужно, потому что сюда ходили только местные, а они знали меню наизусть. Телевизор с плоским экраном на стене демонстрировал какую-то мыльную оперу, и хотя никто его не смотрел, у него даже был негромко включен звук. Кристина испытала облегчение от того, что это не был новостной канал, хотя мысли о Джефкоте бродили где-то на краю ее сознания, омрачая ее счастье, как тень от тучи в яркий солнечный полдень.

– Я себя чувствую такой свободной. – Лорен оторвалась от своего ролла с лобстером. – Свекровь встретит детей с автобуса. Так что – давай поедем и купим что-нибудь для ребенка.

– Отличная идея! – Кристина оторвала взгляд от экрана телевизора, где роскошная молодая пара возлежала в постели. – Где они берут этих людей? Они выглядят ненастоящими.

– Они все модели. – Лорен повернулась к экрану, действие сериала переместилось в офис героя с фальшивыми книжными полками. – Это же Дэн, помощник прокурора!

– Откуда ты знаешь?! – поразилась Кристина. – Ты что, смотришь этот сериал?

– Да, конечно! – Лорен рассмеялась.

– Но где ты берешь время на мыльные оперы?

– А я записываю на диск и смотрю, пока дети делают уроки, – Лорен махнула в сторону экрана. – Видишь Дэна? Он проиграл большое дело, и из-за него убийцу выпустили на свободу.

– Ого, – сказала Кристина, и тут же мысли ее вернулись к Джефкоту.

– Кроме того, Дэн спит с двоюродной сестрой этого убийцы, но пока этого не понял – хотя они очень похожи.

Кристина снова смотрела на экран, думая о Закари Джефкоте, который сидел сейчас в тюрьме где-то в Филадельфии.

– Их даже играют артисты – разнояйцевые близнецы, представляешь? Оказывается, разнояйцевые близнецы бывают очень похожи друг на друга несмотря на то, что они неидентичные. Ты знала об этом?

– Да, конечно, – Кристина не могла сосредоточиться на сериале. Где-то на краю подсознания ей не давала покоя какая-то мысль – и это ощущение усилилось после разговора с Гэри. – Это будут долгие два месяца… пока мы будем ждать ответа на вопрос, не является ли Джефкот нашим донором.

– Маховик возмездия разгоняется медленно.

– И все-таки, если разобраться – простейший ведь вопрос, а у нас нет на него ответа.

– Я понимаю, это полнейший отстой.

– Должен быть другой способ.

– Что?!

Кристина кивнула.

– Мы пытаемся выяснить, не является ли Джефкот донором 3319 – так какой путь будет в данном случае самым простым и коротким? Что мы говорим свои ученикам каждый день?

– Хватит ковырять в носу и есть козявки?

– Нет. Мы говорим им: «Если вы не знаете чего-нибудь – спросите».

– Спросить кого? – нахмурилась Лорен. – Давидоу не знает, а Хоумстед не хочет тебе говорить.

– Существует человек, который знает это точно. Это Закари Джефкот.

– Ты о чем говоришь?! – выпучила от изумления глаза Лорен.

– Я говорю о том, что Джефкот точно знает, был он донором или нет. И если был – то наверняка знает и свой номер. Так что если я хочу узнать, является ли Джефкот донором 3319 – мне нужно его спросить.

– Но как?!

– Так, надо ехать. Не так тут и далеко. Он же в Филадельфии, а не на Марсе.

– Ты что, с ума сошла?! – Глаза Лорен стали круглыми от злости. – Он же в тюрьме.

– И что? В тюрьме к заключенным пускают посетителей. Мне не нужно ждать два месяца, не нужно судиться с Хоумстедом. Я могу спросить Джефкота.

– Ты это серьезно?!

– Да. А почему нет? – Кристина чувствовала невероятный подъем.

– Но он же серийный убийца! Он опасный человек!

– Да он же под стражей. Для встречи с серийным убийцей тюрьма – это самое безопасное место. Чем больше я об этом думаю – тем больше мне нравится эта мысль. Я просто поеду и спрошу его!

– И ты расскажешь ему, кто ты такая?

– Не знаю, пока не решила.

Кристина задумалась на мгновение, вспоминая свой разговор с Уильямом Магни из газеты.

– Кто может хотеть говорить с заключенным, кроме членов его семьи и друзей? Репортеры. Думаю, я скажу ему, что я репортер.

– Нет-нет-нет, это настоящее безумие! О чем ты его будешь спрашивать? И что, если он не захочет тебе отвечать?

– Тогда я уйду. – Кристина пожала плечами. – Я же ничего не теряю. Филадельфия не так далеко. Я могу выехать утром – и буду там уже к полудню. Завтра.

– Нет! – прошипела Лорен. – Ты не можешь и не будешь этого делать! Это опасно.