Лиза Скоттолайн – Вечное (страница 27)

У Марко в груди все сжалось. Его застали врасплох. Лицо от стыда обдало жаром.

— Это следовало бы выяснить давно, но я не могу отвечать за то, что происходило в школе до меня. Похоже, прежде оценки тебе выставляли неверно. На мой взгляд, проблема может иметь физиологические причины, поэтому я написал письмо, ты должен отвезти его домой, родителям. — Директор Ливорно открыл коричневую папку, достал лист бумаги и передал его через стол Марко.

— Зачем мне отдавать это родителям? — Марко взглянул на письмо, но не смог его прочесть и призадумался, не проверяет ли его директор.

— Нужна их подпись. Я бы хотел, чтобы они дали согласие на твое обследование у невропатолога.

— Невропатолога? — ошарашенно переспросил Марко. Он и не представлял, что может чувствовать себя в школе еще хуже, чем обычно, но оказалось, что это было еще как возможно. — Разве это не мозгоправ?

— Ну да, в каком-то смысле…

— У меня с мозгами все хорошо. Пусть я и не такой умный, как другие, но мозги у меня в порядке!

— Ты меня не так понял. — Ливорно, разволновавшись, приподнял свои тяжелые очки. — Я не говорю, что у тебя что-то не так с мозгами. Напротив, многие учителя говорят, что у тебя отличная память, ты прекрасно находишь выход из сложной ситуации и быстро соображаешь. Невролог, которого я советую, специализируется в относительно новой области, а именно в области проблем с обучением…

— Если кто-то не умеет читать, это не значит, что у него беда с мозгами. — Марко, чувствуя себя униженным, вскочил на ноги. — Я могу ездить быстрее всех, кого знаю, но, если кто-то ездит медленнее меня, это же не говорит о том, что у него ноги не в порядке?

— Нет, нет, я не об этом.

— Как раз об этом! С одной стороны, я вроде как быстро соображаю, но с другой — у меня с головой беда. Какая именно? Как я могу находить выход из сложной ситуации, если у меня мозги набекрень?

— Марко, сядь и позволь мне объяснить. Боюсь, что ты не сможешь преуспеть в школе, если не…

— Нет! — Марко перекинул рюкзак через плечо. — Я отлично справляюсь с работой в Fascio. Я организовал систему счетов. Каждый день занимаюсь отчетами. Мне доверяют конфиденциальные задания. Я самый молодой помощник в Палаццо Браски. В школе больше ни у кого такой должности нет, вы об этом хоть знаете?

— Марко, я уверен…

— И не думайте, что я не заметил вашего пренебрежительного отношения к моему начальству. — В гневе Марко нашел, на что опереться. — Вам повезло: я не собираюсь об этом говорить комендаторе Буонакорсо. Такие неуважительные разговоры, синьор, попахивают предательством.

Директор побледнел, а Марко, увидев это, приободрился. И тут же принял решение.

— Оставьте ваше письмо себе, синьор. И не вздумайте отправлять его моим родителям. Они сочтут его таким же оскорбительным, как и я. Хватит с меня вашей школы. Я ухожу.

— Что? — Ливорно в тревоге вытаращил глаза.

Марко направился к двери, директор вскочил со стула.

— Сынок, ты же не серьезно…

— Прощайте. — Марко покинул его кабинет и поспешил на улицу. Он присоединился к ученикам, выходящим из школы. Сердце колотилось от прилива адреналина. Ему еще никогда не было так стыдно. Слава богу, что никто больше не слышал, что говорил ему Ливорно. У Марко промелькнула мысль, знают ли об этом секретарши, но потом он сообразил: наверняка письмо печатала одна из них.

На глаза навернулись злые слезы, однако Марко их сморгнул. Взяв себя в руки, он стал выискивать на школьном дворе Элизабетту и Сандро. Велосипеда Сандро не было, а Элизабетта всегда ходила в школу пешком, и Марко догадался, что Сандро пошел провожать ее до ресторана.

Марко бросился к собственному велосипеду, вскочил на него и помчался из школы. Он понимал, что делает это в последний раз, и попытался увидеть в произошедшем плюсы. Больше не нужно беспокоиться, что Элизабетта, Сандро или кто-то из одноклассников догадается о его неладах с чтением. Больше не нужно изощренно притворяться. Игры закончились, впереди только будущее. Марко был свободен.

Колеся по Трастевере, он заметил в квартале впереди Сандро и Элизабетту, которые стояли перед сырной лавкой. Марко уже собирался их окликнуть, но тут его внезапно осенило. Раз он бросил школу, теперь у него больше не будет возможности видеться с Элизабеттой каждый день. Сандро и делать ничего не придется, он и так ее завоюет.

Марко помчался к ним, лихорадочно размышляя.

— Элизабетта, Сандро!

Сандро с улыбкой обернулся, и Элизабетта тоже. В новом желтом платье, стоя у высокого глиняного горшка с розовыми, белыми и желтыми цветами львиного зева, она была прекрасна, словно солнце.

— Зачем тебя задержал Ливорно? — спросила она, наклонив голову.

Марко притормозил рядом и ухмыльнулся, притворяясь, что все у него отлично.

— Только представьте: я бросил школу.

— Что? — Прекрасные глаза Элизабетты вспыхнули. — Ты имеешь в виду навсегда?

Сандро нахмурился:

— Ты уверен? Почему? Как это случилось?

Марко, по-прежнему улыбаясь, слез с велосипеда.

— Он вызвал меня к себе в кабинет поговорить о моей работе, и я начал рассказывать ему, как мне там нравится. И чем больше я говорил, тем больше понимал, что в Fascio мне лучше, чем в школе.

Элизабетта недоуменно моргнула:

— Но это же не значит, что нужно уходить навсегда?

— Верно, ведь уже недалеко до получения аттестатов, — кивнул Сандро.

Марко пожал плечами, однако он был тронут. Элизабетта явно встревожилась, а Сандро, лучший друг и соперник в борьбе за ее сердце, искренне разволновался. Ему захотелось их обнять, но пришлось сделать вид, будто ему все равно.

— Да знаю я, но все равно ждать, пока школа закончится, не хочу. Почему бы не бросить учебу сейчас? Как по мне, это вполне разумно. В Fascio у меня неплохое жалованье, а если я буду работать дольше, то больше и получу. Работа — мое будущее, и почему бы не начать прямо сегодня?

Элизабетта с сочувствием кивнула:

— Я тебя очень понимаю. Сама пытаюсь остаться до выпуска, но, может быть, и у меня не выйдет.

— Но, Марко, что же скажет твой отец? — Сандро взглянул ему в глаза.

Марко снова охватила злость на отца.

— Я объясню ему, но, честно говоря, мне все равно. Я уже взрослый, пора самому принимать решения. Понимаешь?

— Как никто. — Сандро помрачнел. — В последнее время часто думаю о том же. Мы не всегда можем поступать по воле родителей. Поэтому должны делать так, как считаем нужным, неважно, что они говорят. Мы ведь взрослые люди.

Теперь Марко чувствовал, что поступил правильно, хотя Сандро его удивил: друг никогда не шел наперекор родителям. Элизабетта по-прежнему молчала, и Марко понял: она давным-давно стала взрослой, ведь ей приходится содержать себя и папашу-выпивоху без поддержки матери. Сердце пронзила боль за нее, и он полюбил Элизабетту еще сильнее.

Сандро взглянул на часы.

— Я опаздываю, мне в университет пора.

— А мне на работу, — кивнула Элизабетта.

Марко переводил взгляд с Элизабетты на Сандро и обратно. Возможно, уход из школы пойдет только на пользу: ему будет проще завоевать любимую, ведь он сможет обеспечить ее средствами на жизнь раньше Сандро. Марко не стал говорить об этом, поскольку не хотел ранить чувства друга. Нелегко любить ту же женщину, что и лучший друг.

И Марко понимал: дальше будет только сложнее.

Глава двадцать восьмая

Элизабетта осторожно вышла из кухни с тарелкой fettuccine alla romana — пастой с колбасками, короткими ребрышками и соусом pomodoro. Поднос обжигал руку, но в «Иль Каччаторе» — самом модном ресторане Трастевере — торопиться запрещалось. Она только начала брать здесь дополнительные смены — Нонна и опыт в «Каса Сервано» помогли ей получить эту работу, чему Элизабетта очень радовалась, ведь жалованье в «Иль Каччаторе» было выше, и она могла приносить домой остатки еды для отца и Рико.

Элизабетта пересекла переполненный зал, который обслуживали еще шесть официанток, несколько уборщиков посуды и сомелье. Отовсюду слышались разговоры, звон тарелок и столовых приборов, разливались запахи обжигающей braciola — местного фирменного блюда, обжаренной на сковороде говядины. Сегодня можно неплохо заработать, ведь Италия только что выиграла чемпионат мира по футболу и весь Рим это праздновал. Кормили в «Иль Каччаторе» отменно, хоть и стоило это дорого; обстановка в зале была безупречна — дорогие белые скатерти на столах, украшенных букетами из свежесрезанных подсолнухов. Солнечный свет лился в большие окна, снаружи окаймленные глициниями, так что получалась великолепная рама.

— Ваша паста, синьор. Buon appetito[76]. — Элизабетта обслуживала семью с двумя маленькими сыновьями.

— Спасибо, — кивнул ей глава семейства.

— Чего-то еще желаете? — спросила Элизабетта, ставя поднос на столик у стены.

— Нет, благодарю, — отозвался мужчина, а Элизабетта оглядела зал — не нужна ли кому-нибудь из ее клиентов помощь.

Она заметила, что за одним из столиков у окна устраивается компания из шести человек, и тут же узнала Сандро с родителями. С ними была еще одна семья — с хорошенькой дочкой возраста Элизабетты. Красавец Сандро оживленно улыбался девушке, и та улыбалась в ответ.

Он ничего не говорил Элизабетте об этом ужине и не знал, что она сегодня здесь работает. А ей и в голову не приходило, что Сандро может заинтересоваться другой девушкой, но, вероятно, так и произошло. Наверняка ему надоело ждать, пока она выберет между ним и Марко. Но Сандро говорил, что любит ее, а Элизабетта твердо знала, что он всегда верен своему слову.