Лиза Скоттолайн – Убийца (страница 30)

Через три часа и две порции хот-догов Энтони все еще не позвонил, а Мэри въехала в Боннихарт. Тучи плотно закрыли солнце, небо потемнело, пошел сильный дождь.

Она взглянула на часы: почти пять. Поздновато искать архив, где хранятся документы по регистрации сделок. Да и незачем: Бобби так или иначе купил дом не под своим именем. Она увидела вывеску риелторской конторы и решила, что для начала нужно заглянуть сюда.

В домике, обшитом вагонкой, соседствовали два предприятия: риелтор и таксидермист. Внутри горел свет, и Мэри заехала на почти пустую стоянку с рукописной рекламой «Олень! Медведь! Лось!». Да, она уже не в Филадельфии. Накрыв голову от дождя сумкой, она пробежала от машины до дверей риелторской конторы и на крылечке стала отряхиваться, поглядывая на выставленные в окне фотографии домов. На одной была надпись: «Полное уединение».

Замечательно. Мэри вошла, над дверями звякнул колокольчик, и из глубины помещения к ней заспешила женщина средних лет с рыжими курчавыми волосами.

— Бог мой, я уж и не думала, что сегодня кто-то придет, — сказала она. — Вы заблудились? Нездешнему у нас легко заблудиться.

Мэри улыбнулась:

— Как вы догадались, что я нездешняя?

— Машина не полноприводная, и одеты легко, — засмеялась риелтор и протянула руку. — Джулия О'Коннелл.

Мэри представилась.

— Один мой знакомый купил здесь дом, и очень доволен. Он из Филадельфии. Он сказал мне адрес, но я его потеряла, а дозвониться по мобильному не могу. Я хотела бы увидеть этот дом; не вы ли его продавали?

— Я только месяц работаю и еще никому ничего не продавала. Может быть, кто-то из девушек с ним работал. Как его зовут?

— Бобби Манкузо. — Мэри затаила дыхание, надеясь, что новость о его убийстве до этой глуши не дошла.

— Не припоминаю, — ответила Джулия.

— Он довольно-таки эксцентричен, мог купить дом под другой фамилией. Может, вы слышали, как кто-то из коллег об этом рассказывал? Кажется, он платил наличными.

— Наличными? — Джулия вытаращила глаза. — Ни разу не слышала о сделке с наличными. Наверняка босс знает, но сегодня она уже ушла. Может, лучше дождаться, когда ваш друг сам позвонит?

Мэри минуту подумала.

— Я, собственно, спрашиваю, потому что хочу найти себе похожий дом. Что-нибудь уединенное.

— В самом деле? — Лицо Джулии просияло. — Тогда вы пришли именно туда, куда нужно. Давайте назначим время встречи…

— Я хотела бы прямо сейчас.

— Сейчас? Но там вон какой ливень. К тому же я скоро закрываюсь.

— Если бы я посмотрела на дома, проданные в Боннихарте, скажем, за два последних года, то мне бы стало ясно, чего я хочу. И у меня есть только сегодняшний вечер.

— Я могу распечатать вам список сравнительных продаж по Боннихарту, но такие вещи не приветствуются. Я должна объезжать дома вместе с вами.

— Что такое сравнительные продажи?

— Таким списком пользуются, чтобы установить цену на дом. Он отражает метраж, количество спален и санузлов, площадь парковки и так далее.

— Отлично. Давайте мне список.

— Но поверьте мне, так не делается. Приходите завтра и съездим вместе.

— У меня нет времени, и к тому же я предпочитаю сделать это самостоятельно. — Мэри играла роль бизнес-леди, этакого партнера фирмы «Розато и Динунцио». Или даже «Динунцио и Розато». — Дайте мне список, я посмотрю дома и вернусь к вам.

— Так не делается. — Веки Джулии задрожали.

— А я делаю именно так. Вы хотите продать дом?

— Ладно, — сдалась Джулия.

Вскоре Мэри ехала сквозь дождь, вооруженная двухстраничным списком и картой Боннихарта. Дворники работали безостановочно, машина едва ползла по грязи.

Первые восемь домов были заселены, и ни у одного из них не стоял черный БМВ. В девятом никого не было, свет нигде не горел, и Мэри подкралась к фасадному окну, прикрывая от дождя голову сумкой. Заглянула — с дивана на нее смотрели четыре кошки. Этот дом она тоже вычеркнула.

Мэри села в машину и отправилась по следующему адресу, убеждая себя, что надо держаться выбранного курса. Этот план имеет смысл. Логично, что Бобби привез Триш сюда. Дом и есть тот самый сюрприз. Так что же случилось? Убил ли он ее, а потом вернулся в город или запер в доме и вернулся? Может быть, она еще жива?

Сверяясь с картой, Мэри добралась до номера семьдесят восемь по Теханна-лейн, как значилось на почтовом ящике, и, выключив фары, проехала перед домом, пытаясь разглядеть его за деревьями. Машин на парковке не было, но внутри горел свет — желтый квадрат за стволами. Дом был стандартный и походил на все остальные, и Мэри, включив фонарик, сверилась со списком. Три спальни, два санузла, тысяча триста двадцать квадратных футов, участок в пол-акра, продан год назад за девяносто восемь тысяч долларов.

Мэри выключила фонарик и с минуту сидела в машине, пытаясь понять, есть ли кто внутри. Дом был обшит вагонкой. Крылечко, небольшая веранда. Она снова осмотрела почтовый ящик — он был черный в отличие от других, разрисованных рыбками или оленьими головами. Никакого имени, что тоже необычно.

Мэри смотрела на дом, и сердце ее билось все сильнее. Капли дождя стучали по крыше машины. Туфли у нее промокли, одежда тоже была влажная. Она взглянула на часы. Почти десять.

Отбросив сомнения, она подхватила сумку-зонтик, выбралась из машины и по подъездной дорожке побежала к крыльцу. Взобравшись по ступенькам, посмотрела в окно. Гостиная была обставлена скромно: коричневый диван, два кресла. Когда Мэри шла к дверям, сердце едва не выпрыгивало у нее из груди. А уже подняв руку, чтобы постучать, она заметила, что внутри на полу валяется разбитая зеленая керамическая лампа и весь пол усыпан острыми осколками.

Мэри напряглась. Не дыша стояла она у двери и прислушивалась. Ни звука, только шум дождя. Она постучала и приказала себе успокоиться. Прижавшись лбом к стеклу, она рассмотрела длинный деревянный стол, а на нем коричневый пакет для продуктов. И тут сердце ее бешено забилось — на пакете толстый повар с пышными усами держал в руке дымящуюся тарелку спагетти с тефтельками: логотип «Бьянетти».

— Триш! — закричала Мэри и стала дергать ручку двери, но дверь была заперта. — Триш, ты здесь?

Это наверняка дом Бобби. Но вдруг уже поздно?

— Триш! — кричала Мэри, изо всех сил колотя в дверь. Можно, конечно, вернуться в машину и позвонить копам, но когда еще они приедут. А Триш, может быть, здесь. Ситуация чрезвычайная. Мэри разбежалась и со всего размаху ударила в дверь. Дверь не открылась. Дико озираясь, она заметила на крыльце массивный стул, схватила его и одним движением выбила дверное стекло.

— Триш!

Просунув руку, она открыла дверь изнутри и устремилась в дом.

— Триш, — звала она, осматривая гостиную. Все на местах, кроме разбитой лампы. Осторожно обходя осколки, она перешла в столовую. Здесь тоже горел свет.

Мэри заглянула в пакет от «Бьянетти». Внутри высилась пирамида станиолевых, давно остывших коробочек с белыми наклейками. Потом посмотрела на осколки. Он ударил Триш лампой?

— Триш! — Мэри перешла из столовой в кухню. На столе — нераспечатанная упаковка с шестью банками «Будвайзера», бутылка кьянти и три — смирновской водки, причем одна наполовину пустая. Рядом — белая коробка с тортом; сквозь прозрачное окошечко виднелась надпись розовой глазурью: «С днем рождения, любимая!»

С колотящимся сердцем Мэри поспешила наверх. Может быть, Бобби убил ее в спальне? Затаив дыхание, она включила свет в первой комнате второго этажа. Никого. Только громадная кровать под белым покрывалом с двумя тумбочками по бокам. Несмятая. И голые стены. Мэри вернулась в холл, заглянула в следующую спальню. Пусто. Осталась только одна комната в самом дальнем и темном конце дома. Тяжело сглотнув, она пошла туда, открыла дверь и стала нащупывать выключатель.

— Триш! — В собственном голосе ей послышался страх. Но эта комната тоже была пуста.

Она спустилась вниз и стала искать дверь в подвал; нашла, на кухне. Приказала себе успокоиться: вдруг Триш там, живая и невредимая?

В подвале не было ничего подозрительного: бетонный пол чист, у стены из шлакоблоков — новенькая стиральная машина, сушилка, нагреватель воды — отключенный. Никакой Триш.

Со вздохом облегчения Мэри вернулась в кухню. Осмотрела выдвижные ящики, заполненные новой кухонной утварью. Дом явно обустраивал сам Бобби. Нашла счета и разные бумаги. Она взяла один счет и прочла имя: Марти Слевински.

Мэри было знакомо это имя, оно отозвалось эхом прошлого. Этим именем Бобби называл себя, если у него что-то не получалось. Вот он сражается с латинскими склонениями, а когда она его поправляет, говорит, что ошибку сделал Марти Слевински. Наверное, никто кроме нее не знал этого прозвища.

Она перелистывала бумаги. Вот договор о покупке полноприводного «Форда-150» пикапа, тоже на имя Марти Слевински. Она вспомнила слова риелтора: «Машина не полноприводная, и одеты легко».

Значит, это его дом. Его счета. Его новая личность, которая ждала его, когда он порвет с мафией. Но где же сам пикап? Он вернулся на нем в город? И еще: каковы были его глобальные планы? Он хотел, чтобы Триш оставила маму, подруг, работу? И что произошло, когда он предложил ей это?

Тут Мэри вспомнила о «ланчах» Триш с Миссис-вторник-четверг. Узнал ли он об измене? И что сделал, если узнал? Она наклонилась над лампой на полу и стала осматривать осколки, не прикасаясь к ним. На одном были бурые пятна. Она вгляделась. Запекшаяся кровь.