Лиза Марклунд – Трясина (страница 39)

– Чертовски здорово, что вы пришли, – сказал Франк, разливая водку – много попало мимо.

Они чокнулись.

– Выглядишь ты ужасно, – сказал он Викингу, проглотив огненный напиток. – Тебя турнули?

– Не столь драматично, – ответил Викинг. – У меня всего-навсего рак.

– Ну тогда ладно, – ответил Франк. – Собрался помирать?

– Чисто статистически шансы, что я буду жив через пять лет, составляют от шестидесяти пяти до семидесяти процентов, – ответил Викинг и выпил до дна.

Он посмотрел в окно, увидел только небо. Тяжелое и серое – будет дождь. Вот такой стала жизнь Франка, эти осколки реальности. Вот эти квадратные метры, это небо за окном. Персонал из социальной службы, делающий уборку раз в неделю, подвозка на реабилитацию.

– Если бы вы могли прожить жизнь заново, – произнес он, – какие решения вы бы изменили?

– А, мы попали в ту самую радиопрограмму, «Психологическая комната», – сказал Франк.

– Это называется «Философская комната», – поправил Матс.

– Вы стали бы полицейскими? – спросил Викинг.

По стеклу забарабанили первые капли.

– Конечно, – ответил Матс.

– Само собой, – откликнулся Франк. – Но я оставил бы себе Анну. Не стал бы выкидывать ее вон.

Анна Монссон была его первой женой. Подруга студенческих лет. Ее застукали во время корпоратива, когда она целовалась с дежурным старшим офицером из Сёдермальма. Оба утверждали, что все произошло по ошибке и по пьяной лавочке, что никаких отношений у них нет, но Франк рассердился не на шутку. Публичное унижение заставило его выгнать на улицу и ее, и обоих сыновей. С тех пор он не поддерживал с ними связи.

– Я был бы добрее к детям, – сказал Матс. – Разрешал бы им выйти из-за стола, даже когда они не доели. Покупал бы им конфеты без всякого повода.

Викинг сидел молча. Что он изменил бы в своей жизни? Ответа он не знал. Полюбил ли бы он Хелену? Да и было ли это его выбором?

– А еще спиртное есть?

Франк налил еще. Они сидели, пока бутылка не опустела, а за окном не стемнело.

Викинг и Матс расстались у метро Аксельберг, одной из наземных станций по линии, идущей на Норсборг. Матс поплелся под дождем домой пешком, идти ему было всего пару километров. Викинг стоял, покачиваясь в темноте, на плохо освещенном перроне и чувствовал, как под одежду пробирается сырость.

Когда-то он прочел текст о том, что вселенная заключена в яйце. Там только двое – Бог и мертвый человек, который будет рождать и рождаться заново, пока не проживет жизни всех людей на планете. Он будет Иисусом, и Гитлером, и Авраамом Линкольном. Все, что он делает по отношению к другим, он на самом деле совершает по отношению к себе. Цель в том, чтобы он созрел. На нынешний момент он зародыш, а вселенная, как уже было сказано, яйцо. Вылупившись из яйца, человек тоже станет богом. Как, черт подери, звали автора?

Прислонившись к бетонному столбу, он подумал, каково это – быть Франком. Со всеми его женщинами, а теперь в инвалидной коляске. Или Карин со всеми ее горшками. Или Хеленой. Каково это – утонуть в болоте, если, конечно, так и случилось, слыша, как рядом с корзиной кричит ребенок? Каково это – оставить маленькую дочь, ибо это она точно сделала. Если автор «Яйца» прав, то она оставила саму себя. Он знал, как зовут писателя, но никак не мог вспомнить.

Когда поезд наконец с грохотом вкатился на станцию, Викинг чуть не упал и изо всех сил вцепился в столб.

В вагоне было почти пусто. Викингу почему-то вспомнилась Тильда Йорансдоттер, бедная наивная девушка, работавшая в баре «Лапония» в Арвидсъяуре, которую так подставил ее бойфренд. Так ли уж они не похожи? Он задремал, но проснулся на станции «Гамла Стан», когда в вагон, распевая национальный гимн, ввалилась компания скинхедов.

Он вышел на «Эстермальмсторг». Пошел к выходу, сосредоточив все силы на том, чтобы переставлять ноги. Последний стакан был явно лишним.

От дождя воздух казался свежим. Викинг шел по Биргеръярлсгатан в сторону Страндвеген, стараясь держаться поближе к домам. Народу на улицах было немного, только перед рестораном «Рич» стояла небольшая очередь. Его окликнула женщина в леопардовом пальто – наверное, проститутка.

В отеле по ночам за стойкой никто не дежурил. Видимо, понятие «стильный и элегантный» не включало в себя персонал. С третьей попытки ему удалось открыть входную дверь карточкой от номера.

Черт, где же он живет? Обычно он фотографировал номер в отеле мобильным телефоном, чтобы не забыть, но на этот раз этого не сделал. Уставился на карточку отеля, которая и была ключом от номера – белую с голубой полосой. Вот и приехали. По крайней мере, на втором этаже. Куда-то направо.

Ну окей, чертова карточка должна открывать только одну дверь. Подойдя к номеру 204, он приложил карточку. Красная лампочка.

Энди Вейер! Вот как его звали. «Яйцо» Энди Вейера, классика.

Он пошел дальше, нацелившись на номер 206. И тут красная, надо же. Но он, по крайней мере, вспомнил имя автора. Уже что-то. Дальше к номеру 208. Зеленая, щелчок в замке, ура!

В следующую секунду он почувствовал: что-то не так. Мгновенно ощутил присутствие чего-то чужого. Чувства обострились, волосы на затылке встали дыбом. Похмелье мигом слетело. Темные шторы были задернуты, окно закрыто, однако откуда-то тянуло холодом, как из открытого холодильника или щелястой двери. Свет из коридора, падавший через порог на коврик у двери неровным треугольником, мигнул и погас. Сделав нетвердый шаг в комнату, Викинг стал на ощупь искать на стене выключатель, нащупал и нажал. Ничего не произошло. Его окружала тьма. Он слышал лишь собственное неровное дыхание.

Что за фигня с освещением?

Ах да, черт, нужно запихнуть в держатель эту чертову карточку, чтобы включилось электричество.

Он никак не мог попасть в щель, ему пришлось пробовать еще и еще раз. Наконец попал и вставил карточку, что-то щелкнуло. Весь номер залило резким светом энергосберегающих ламп.

Подняв голову, он оглядел комнату.

В его кресле, закинув ногу на ногу и положив руки на колени, сидела женщина в черном. Легкие светлые волосы разметались по плечам, глаза были ясно-голубые.

– Привет, Викинг, – сказала она.

Викинг стоял в дверях, уцепившись за косяк. Чувствовал, как воздухом с усилием заполняет грудь и снова медленно выходит. Прошло тридцать лет, но сомнений быть не могло. Он узнал бы ее везде. В толпе, в поезде, в машине, остановившейся рядом на красный.

– Зайди и закрой за собой дверь, – сказала она.

Он сделал так, как она сказала, не спуская с нее глаз, боясь даже моргнуть. Нащупал ручку, дверь у него за спиной захлопнулась. Нужно ли ему подумать о путях к отступлению? Может быть, развернуться бежать? Это все происходит на самом деле?

– Сядь.

Она кивнула на кровать и сложила ладони.

Осторожно приблизившись, он ломал голову, не сошел ли он с ума? Сел на край кровати, упираясь ногами в пол. Она опустила глаза.

– Если хочешь, можешь вызвать полицию.

Он откашлялся.

– И что я скажу? Что меня навестила моя умершая жена?

Язык заплетался.

Она виновато пожала плечами.

Тишина, повисшая между ними, заполнилась гулом транспорта, проезжающего мимо по Страндвеген, гудением кондиционера, звуком телевизора из соседнего номера. Викинг не сводил с нее глаз. По-прежнему жилистая, но уже не такая тощая. Легкая проседь в волосах.

– Ты настоящая? – спросил он.

Она сглотнула и подняла на него глаза, полные слез.

– Мне очень жаль, Викинг.

Он резко встал, большими шагами направился к двери. Она тоже вскочила, встала перед ним в прихожей, загораживая ему дорогу. Он буквально врезался в нее, остановился. Похоже, она и вправду живая. Не привидение. Он попятился.

– Ты заслуживаешь ответа, – проговорила она, и тут он расхохотался. Отвернулся от нее, ввалился обратно в комнату, почувствовал, как к горлу подступили слезы. Сжал кулаки так, что побелели костяшки – мог бы прибить ее на месте. Опустился на кровать, закрыв лицо руками. Почувствовал тяжесть на матрасе, когда она села рядом с ним, положив руку ему на спину.

– Нет таких слов, которые бы я могла сказать, чтобы ты меня простил, – проговорила она. – Так что я даже не пытаюсь.

Через куртку и джемпер Викинг ощущал тепло ее руки. В соседнем номере хохотала из телевизора американская публика. Почему-то в этот момент ему вспомнился Билл Косби, звезда телеэкранов, «американский папа», отсидевший срок в тюрьме за многочисленные изнасилования. Глубоко вздохнув, Викинг уронил руки.

– Вне зависимости от того, как ты решишь поступить, тебе следует знать, что рассказывать обо мне небезопасно. Если ты дашь мне объясниться, я расскажу почему.

– С какой стати я должен тебя слушать? – спросил он и покосился на нее.

– Чтобы понимать последствия и не подвергать себя и детей опасности.

Он с трудом сдержался, чтобы не ударить ее. Поднялся и пересел в кресло у окна. Оно до сих пор хранило тепло ее тела – от этого по спине у него пробежал холодок.

– Как тебя зовут? По-настоящему?

– Владлена Иванова.

Имя на регистрационной карточке. Владлена Иванова, 1959 года рождения. На это сочетание в интернете нашлось более тысячи совпадений. Хелена Исакссон. Похоже. Если врешь, держись как можно ближе к правде.

– Ты родилась в пятьдесят девятом?