Лиза Марклунд – Пожизненный срок (страница 11)

Анника села на скамейку и еще плотнее запахнула кардиган.

– Нет, не сейчас, – покачала она головой.

Берит села рядом с ней и принялась смотреть на детей, которые нерешительно осваивали игровую площадку.

– Они быстро оправятся, – сказала Берит, – а тебе надо собраться.

– Я знаю.

Некоторое время они посидели молча, глядя, как дети играют на горке. Эллен смеялась, запрокинув голову.

– Кстати, ты слышала, кого сегодня утром застрелили? – спросила Берит. – Давида Линдхольма, комиссара полиции.

– Того, который выступал по телевизору? – спросила Анника и помахала рукой Эллен. – Его жена – Юлия Линдхольм?

– Ты с ними знакома? – удивленно спросила Берит.

– Однажды ночью я ездила в патрульной машине с Юлией. Помнишь мою серию статей о женщинах, чья работа связана с опасностью?

Берит покачала головой и достала из сумки пакетик с воздушной кукурузой.

– Ты разрешаешь им есть сладости? – спросила она Аннику. – Калле, Эллен!

Она помахала в воздухе пакетом, и дети подбежали к скамейке.

– Сколько мы можем взять? – спросила Эллен.

– Что спрашиваешь, ты же все равно не умеешь считать, – презрительно произнес Калле.

Они взяли по горсти сладких пузырьков – Эллен розовые, Калле – зеленые.

– Я писала о коллеге Юлии, – сказала Анника, провожая взглядом детей. – Ее звали Нина Хофман. Той ночью мы столкнулись с тройным убийством в Сёдермальме. Помнишь тот случай?

Берит взяла пригоршню конфеток и протянула пакет Аннике, но та жестом отказалась от угощения.

– Убийство топором? Отрубленные руки и все такое?

Анника судорожно сглотнула.

– Как же, конечно, помню, – сказала Берит. – Мы с Шёландером потом освещали судебный процесс.

Анника вздрогнула и положила ногу на ногу.

Той весной она была беременна Эллен, и уже на приличном сроке. В «Квельспрессен» с беременными корреспондентками обходились как с больными старческим слабоумием. С ними обходились очень дружелюбно, покровительственно и абсолютно ничего от них не требовали. Анника все же ухитрилась добыть непыльную работенку – написать серию репортажей о женщинах, выполняющих работу, которая считается опасной даже для мужчин. Ночью девятого марта, пять лет назад она села в патрульную машину с двумя женщинами-полицейскими. Им предстояло патрулировать Сёдермальм. Стояла тихая холодная ночь, и у Анники была масса времени для того, чтобы поговорить с обеими. Они были близкими подругами с раннего детства, вместе учились в полицейской академии, а потом служили в одном отделении полиции. Одна из них, Юлия, сказала, что она тоже беременна. На работе никто об этом не знал. Она была на четырнадцатой неделе, и ее все время тошнило.

Незадолго до полуночи они получили сообщение о каком-то безобразии в квартире на Санкт-Паульсгатан, у перекрестка с Ётгатан. Это был обычный вызов. Соседи позвонили в полицию, услышав шум ссоры из квартиры внизу. Анника попросила разрешить ей поехать на вызов, и полицейские разрешили, если Анника будет держаться сзади.

Они поднялись по лестнице и увидели искалеченную женщину. Она была еще жива и ползла по лестнице, когда прибыл полицейский патруль. Правой руки у женщины не было, из обрубка хлестала кровь, поливая стены при каждом движении несчастной. Юлия отпрыгнула в нишу окна, а Нина быстро и умело выпроводила Аннику на улицу.

– Я, собственно, ничего не видела, но до сих пор помню этот тяжелый, сладковатый запах, – призналась Анника.

– В квартире находились обезображенные тела еще двух человек, – сказала Берит.

Анника передумала и взяла сладости.

– С тем делом разобрались очень быстро.

– Филипп Андерссон, эксперт по финансовым вопросам, – кивнула Берит. – Он отпирался, но был изобличен и приговорен к пожизненному заключению. Сидит в тюрьме Кюмла.

Берит доела сладости и выбросила в урну пустой пакет.

– Да, если собираешься ссориться с друзьями, то не надо быть наркодилером, – сказала Анника.

– Да, но мы же не говорим о крохах, – возразила Берит. – Там были серьезные финансовые операции. Большие деньги циркулировали между Испанией, Гибралтаром и Каймановыми островами.

– Это же сумасшествие – оставить кучу отпечатков пальцев в квартире, где ты только что порубил трех человек, – задумчиво произнесла Анника.

– Знаешь, как выясняется, преступники – не самая интеллектуальная часть населения. – Берит встала, чтобы помочь подняться Эллен, которая упала и теперь потирала ушибленную руку.

Анника не могла сдвинуться с места. Все тело словно налилось свинцом. Она перестала чувствовать холод. Ветер трепал волосы, но у Анники не было сил даже на то, чтобы отбросить их с лица.

– Уходя из редакции, я слышала, что в убийстве Давида Линдхольма подозревают Юлию, – сказала Берит, снова усаживаясь на скамейку.

– В самом деле? Она показалась мне такой робкой…

– Похоже, что их сын пропал.

– А, так, значит, она тогда родила мальчика…

Некоторое время они сидели молча, наблюдая за детьми, которые обнаружили что-то интересное под дубом в дальнем краю площадки.

– Послушай, – сказала Берит, – тебе есть где остановиться?

Анника не ответила.

– У твоей мамы? – предположила Берит. – Или у родителей Томаса?

Анника молча пожала плечами.

– Не хочешь поехать со мной в Рослаген? Торд уехал на выходные в Дальсланд, на рыбалку со своим братом. Ты можешь пожить в домике для гостей, если хочешь.

– Ты серьезно?

Пару лет назад Берит и ее муж Торд продали дом в Тебю и переехали в какой-то хлев между Римбо и Эдсбро. Анника два раза была у них в гостях. Летом это было совершенно идиллическое место – озеро, пасущиеся в загоне лошади…

– Конечно. Тем более что дом все равно пустует.

– Это было бы здорово, – оживилась Анника.

– Мне надо вернуться в редакцию, закончить статью о террористах, но к восьми я точно освобожусь. Постараюсь выручить твой мобильный телефон, а потом заберу тебя из отеля. Идет?

Анника кивнула.

Нина нерешительно остановилась в дверях.

Небольшая комната была набита полицейскими в форме. Они стояли маленькими группками спиной к ней, склонившись друг к другу. Низкий и приглушенный гул голосов напоминал жужжание кондиционера.

Вот как выглядит скорбь, подумала Нина, не совсем понимая, откуда явилась эта мысль.

Было пятнадцать минут второго, ее смена начнется в шестнадцать часов, но она не могла и не хотела спать. Она было уснула, но ей стали сниться такие странные и запутанные сны, что она предпочла встать.

Она обошла стоявшего в дверном проеме Петтерссона и прошла к кофейному автомату. Протискиваясь мимо собравшихся, то и дело бормоча извинения, Нина перешагивала через шлемы, сапоги и бронежилеты.

Чем дальше она шла, тем тише становилось в помещении.

Когда она добралась до автомата, в комнате повисла полная тишина. Нина подняла голову и оглядела коллег.

Все смотрели на нее. Лица людей были замкнуты и неприветливы. У Нины возникло такое чувство, что они готовы отпрянуть от нее.

– Вы что-то хотите у меня спросить? – сказала она.

Никто не ответил.

Она не стала наливать себе кофе, повернулась к коллегам, расставила ноги и сцепила руки за спиной, глядя им прямо в глаза.

– Вы хотите знать то, что не указано в рапорте?

Было видно, что людям стало неловко. Стоявшие ближе всех к Нине отвели взгляд.