Лиза Марклунд – Последняя воля Нобеля (страница 63)

— Не верю своим ушам! — воскликнула Анника.

— Что?! — крикнул ей в ухо Джимми Халениус.

С нарочитой медлительностью сосед возил свою древнюю газонокосилку вдоль живой изгороди в десяти метрах от террасы, на которой ужинали гости.

— Он всегда так себя ведет?! — прокричал статс-секретарь.

— Нет, — ответила Аннике, — но он меня в общем-то не удивил.

Джимми Халениус изумленно воззрился на видневшийся сквозь листву силуэт соседа.

— Он не шутит! — крикнул он на ухо Анника.

Через несколько секунд в нос им ударила гарь отработанного топлива. Анника закашляла и зажала ладонью нос. На чем работает эта штука — на сырой нефти?

Томас встал и подошел к Аннике.

— Так дело не пойдет, — сказал он ей на ухо. — Надо перейти в дом.

Анника кивнула, взяла свою тарелку, бокал, салфетку и встала, жестом предложив гостям последовать ее примеру. Они перешли в столовую, стараясь не разбить фарфор, доставшийся Томасу в наследство от дедушки.

Анника закрыла дверь террасы, но звук газонокосилки все равно проникал в дом.

— Он немного эксцентричен, наш сосед, — извиняющимся тоном произнес Томас.

— Наш дом построен на участке, который раньше был частью общественной земли, — стала объяснять Анника. — И этот сосед до сих пор не может смириться с тем, что совет Дандерюда продал участок вместе с правом его застройки. Сосед же искренне считает, что до сих пор имеет на него право.

Она взглянула на Томаса. Было видно, что больше всего на свете он хочет, чтобы Анника замолчала.

— Это факт, — продолжила Анника, — что споры между соседями практически каждый год приводят в Швеции к убийствам. Людей убивают из-за лестничных колодцев, прачечных, детских качелей — список можете продолжить сами.

Она подняла бокал.

— Но вы и без меня все это знаете, вы же профессионалы, — сказала Анника и отпила глоток вина.

Господи, какая кислятина! Она все же терпеть не может белое вино.

— Совсем недавно один спор между соседями рассматривали в Верховном суде, — сказал Джимми Халениус.

— Кто-то погиб? — спросила Анника.

— По счастью, только вишня, — ответил статс-секретарь. — Речь шла всего-навсего о канаве. Дело происходило, если мне память не изменяет, где-то под Гётеборгом. Соседи судились десять лет, но так и не пришли к соглашению. Даже Верховный суд не смог вынести окончательный вердикт.

— Дела такого рода очень сложны, — поддержал Халениуса Ларссон. — Я недавно читал об одном случае в Торсланде. Один сосед угрожал другому, кажется, из-за лодочного сарая.

Спустя мгновение Анника увидела Гопкинса в проходе, через который он каждый день проезжал в машине. Толкая перед собой свой чудовищный агрегат, он обливался потом от натуги. Наконец он победил газонокосилку и выкатил ее со своего участка на участок Анники и Томаса прямо через новенькую цветочную клумбу.

Потеряв дар речи, Анника встала.

В тот же миг Вильгельм Гопкинс развернул газонокосилку на девяносто градусов и, взглянув на дом соседей, принялся методично уничтожать клумбу. Флоксы и ноготки, изрубленные ножами машины, полетели в разные стороны.

В голове Анники что-то громко щелкнуло. Она швырнула салфетку на пол. Он уничтожил цветы, которые она сажала с детьми, ее цветы, которые она каждый день поливала и лелеяла.

— Ублюдок! — прорычала она.

Сорвавшись с места, она вылетела на террасу, оттуда во двор и бросилась на Гопкинса. Вцепившись в него обеими руками, она отшвырнула соседа от газонокосилки, которая, пару раз чихнув, заглохла.

— Помогите! — театрально завопил Гопкинс. — Она на меня напала! Помогите!

— Ты что, совсем спятил, сволочь?! — орала Анника. В вечерней тишине ее голос разносился по всему Юрсхольму. — Ты вообще умеешь себя вести? Где тебя воспитывали, урод? Ты притащил свою поганую косилку и портишь мою клумбу?

Она хотела толкнуть его еще раз, но он вовремя отступил еще на шаг, таща за собой газонокосилку.

— Ты заплатишь за это! — кричал он. — Я позвоню в полицию! Ты меня слышишь? В полицию!

— Заходи ко мне в гости, — прокричала в ответ Анника. — Заходи, заходи. Половина Министерства юстиции видела, что ты здесь творил!

В этот момент ее обхватили сзади руки Томаса. Он прижал жену к себе, поднял, оторвав от земли, и развернул лицом к дому.

— Я должен извиниться за поведение моей жены, — сказал Томас соседу.

— Уж конечно, должен, — не унималась Анника, изо всех сил стараясь вырваться.

Лицо Томаса покраснело от гнева и стыда. Гости стояли на террасе и наблюдали всю эту безобразную сцену. Она потрясла их до глубины души. Всех, кроме Халениуса, который шел по траве и хохотал едва ли не до слез.

— Кто-то, между прочим, парковал машину на дороге! — орал сосед. — Но на этот раз ты зашла слишком далеко!

— Простите, — сказал Томас своим коллегам, и Анника заметила, что он чуть не плачет. — Мне ужасно стыдно. Анника, я не понимаю, что за бес в тебя…

— Я больше так не могу, — прошипела она ему в глаза и вырвалась из его объятий. — Или ты меня поддержишь, или мы переедем отсюда. Почему, как ты думаешь, жившие здесь люди продали дом и уехали? Ты же сам посчитал, что они потеряли на этом не меньше двух с половиной миллионов. Теперь ты понимаешь, почему они это сделали?

Он снова попытался обхватить ее, но она выскользнула и быстро пошла к входной двери.

За углом стоял Халениус и продолжал давиться от смеха.

— Что смешного ты здесь нашел? — спросила Анника, проходя мимо.

— Прости, — сказал он, вытирая слезы. — Правда, прости, но это было невероятно, просто фантастически смешно…

— Рада, что смогла тебя развлечь, — огрызнулась Анника и вошла в дом.

Она была на середине лестницы, когда раздался телефонный звонок.

Пусть Томас возьмет трубку, подумала она, поняв, что не сможет сейчас ни с кем говорить, настолько была измотана. Ее била крупная дрожь, она с трудом ставила ноги на ступеньки.

Неужели жизнь и должна быть такой? — подумала Анника. Почему все в ней так трудно и плохо?

Она оперлась на перила, чувствуя, как по щекам ее покатились горькие слезы.

Сама идея заключалась в том, что они переедут в тихое и уютное место, Томас будет ею гордиться, но она не выдержала и этого испытания. Она вообще ни на что не годится. Как она ни старается, все выходит косо и криво.

«Господи, — подумала она, — ну почему у меня ничего не получается легко?»

— Анника! — крикнул снизу Томас. — Это звонят тебе, из газеты.

Она тяжко сглотнула слюну и закрыла глаза, прижав ладонь ко лбу.

— Я выхожу на работу только завтра.

— До завтра осталось два часа. Они говорят, что это срочно.

«Я не могу, — подумала она, — я в самом деле больше не могу».

— Что случилось?

— Кто-то умер. Утонул в ванне. Кажется, он жил где-то рядом с нами.

— Кто это?

— Мне сказали, что ты его знаешь — в связи со всем этим нобелевским делом. Его имя Эрнст Эрикссон.

ТЕМА: Последняя воля Нобеля.

КОМУ: Андриетте Алсель.

Личность, занимавшая ум Нобеля в последние годы его жизни, умерла за триста лет до этого. Ее имя Беатриче Ченчи.

«Немезида» завершила круг жизни Альфреда Нобеля.