Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 78)
Несравнимого ни с чем
— У тебя нет проблем? — спросил я, прежде, чем открыть заднюю дверь машины водителя.
— Каких?
— Каких угодно.
Когда моя сестра училась последние годы в школе, мне приходилось часто общаться с её классным руководителем. В основном — её отчитывали за прогулы и плохие оценки. Хотя, очевидно, что из меня просто тянули деньги. И мне было несложно платить за то, чтобы все вокруг закрывали глаза на её мелкие шалости и во время бесед с родителями упускали некоторые моменты.
— Если будут, я обращусь к тебе.
— Сделай это — и любая твоя проблема окажется без головы.
Не обделив меня объятиями, София запрыгнула в машину. Я дождался, пока та выедет из двора и пошёл обратно.
Мой цветок явно не ожидал, что, вернувшись, я усажу её на столешницу и буду поглощать вместо обеда, ужина и вообще любого приёма пищи.
— Откуда столько дикости? — отстранившись, спросила Ася.
Её сбитое дыхание и отдышка говорили, что нужно немного придержать коней.
Но было ли это возможно?
— Я соскучился.
— Мы весь день были вместе.
— Ты была с Софией. Не со мной.
Но теперь ты снова,
— Я не думала, что будут такие последствия.
— Ты ещё не видела последствий, — прохрипел я, немного прикусив мочку её уха. В моей голове уже разрабатывался детальный план действий на ближайший час, но меня прервало уведомление о новом сообщении.
Я собирался насрать на всё, проигнорировать и продолжить поедать свою малышку, но пришло ещё два сообщения.
Ася оставляла обжигающие, быстрые и лёгкие поцелуи на моей щетине, пока моя рука доставала телефон из кармана. Я собирался убедиться, что это какое-то незначительное дерьмо, но в итоге увиденное повергло меня в шок.
Леон: Есть новости.
Леон: Наш отпрыск повесился.
Леон: Сегодня утром.
— Дамиан?
— Малыш, прости. Мне нужно позвонить.
— Д-да, хорошо... — согласилась Ася, когда я пересадил её обратно в кресло, чтобы она, не дай бог, не упала.
Меньше всего я хотел расстраивать её своим поведением, но мне срочно нужно было связаться с Леоном и выяснить — каким, сука, образом повесился тот, кого я хотел заставлять страдать не один чёртов год?
Глава 32
Челюсть сводило от неконтролируемой злости. Могу поклясться, что меня слегка перекосило. Я заперся в своём кабинете и ударил кулаком стену, прежде чем судорожно начать набирать номер Леона.
— Быстро ты, — услышал его ухмылку — и моя ярость смешалась с бешенством.
— Скажи мне только одно, мать твою. Ты издеваешься надо мной?! Это шутка? — взревел я. Нужно было говорить тише, но эмоции брали вверх над разумом.
— К сожалению, это не шутка.
— Ты должен был следить за тем, чтобы этот гондон не сдох. Тем более — от своих рук. Как это, блядь, называется? В каком смысле он повесился? Кто предоставил ему такую возможность?
— Всё не так плохо, как кажется. Отпрыск предпочёл подохнуть, нежели терпеть жизнь, которую мы ему предоставили. Разве это не то, чего ты хотел?
Неужели этот псих не понимал моего негодования? Неужели не понимал, чего
— Я не собирался предоставлять ему выбор, Леон. Вот в чём, сука, дело! Этот обдолбанный уёбок сбил невинную девушку. Ему было настолько насрать, что он поехал дальше, будто она чёртова грязь из-под ногтей его левой ноги! Он разрушил её жизнь и продолжал развлекаться так, словно ничего не было. Он должен был прожить в таких муках не один год, прежде чем свести счёты с жизнью.
Всего один раз мне представилась возможность посетить эту гниду. И как оказалось, это была плохая идея — потому что я полностью слетел с катушек. Выбил ему все зубы, некоторые из которых он проглотил вместе с литром крови. Ещё несколько ударов ногой в лицо — и он бы откинулся намного раньше сегодняшнего утра. Я не мог смотреть на его наглую морду, каждый раз напоминая себе о том, что тот не то чтобы не сожалел о содеянном — ему было
В основном, я платил Леону, а он уже отвечал за то, чтобы его тело было похоже на кусок прокрученной через мясорубку свинины. Отвечал так же за то, чтобы его систематически пускали по кругу и имели как тюремную шлюху.
— И что ты предлагаешь мне сделать сейчас, когда он уже сдох? Будь моя воля, я бы перегрыз его сонную артерию зубами и загрыз его, как голодная псина. Но он нашёл способ повеситься. Могу предложить тебе нассать на его труп, а потом и на могилу тоже.
— Кто помог ему? — задал вопрос, игнорируя все саркастические предложения Леона. Хотя едва ли можно назвать их саркастичными, зная его.
— Предполагаю, что кто-то из надзирателей.
— Разберись с ним сам. У тебя есть фотографии его повешенной тушки?
— Найдутся.
— Отправь его папаше.
К счастью или к сожалению, за случившееся с моей девочкой отвечал не только отпрыск, но и его папаша — который разорвал задний проход, лишь бы его сынок продолжал бухать и наслаждаться жизнью так, словно нихуя не произошло.
Для них и не произошло.
— И пришли мне заключение о смерти.
— Ты можешь не беспокоиться. Я лично видел его болтающееся в петле тело. И, честно говоря, я не особо удивлён, что он выбрал сдохнуть.
— Я тоже не удивлён. Просто хочу показать это его папаше, чтобы у него не было сомнений.
— Какой ты бессердечный, — с иронией сказал он.
— Вспомни, кто в бою забил своего соперника
Леон был не просто полезной связью в правоохранительных органах. Он был бойцом без правил в клубе Марата — из-за чего, собственно, я и узнал о нём. Он был самым неуравновешенным, если за всю историю клуба только бой
— Поэтому не тебе, блядь, говорить мне о бессердечности! Гнида не заслуживала быстрой смерти, но теперь уже говорить не о чем. Пришлёшь мне всё, что я попросил.
Я завершил вызов и кинул телефон на стол. Не удивлюсь, если защитное стекло разбилось.
Он не должен был закончить так... легко, по собственной воле, по своему желанию, будто ему действительно предоставили выбор. Кому-то мои мысли могли показаться садистским кощунством, но разве он заслуживал хоть каплю сожаления? Нихрена подобного. Ему было начхать, чью жизнь он погубил, а у кого жизнь отнял.
Сейчас я чувствовал себя отвратительно. Подавить весь спектр негативных эмоций было невозможно, но я знал — сразу же, как только на глаза попадётся мой ангел, я успокоюсь.
Сама не понимая, она успокоит меня.
Своим желанным присутствием.
Своим нежным касанием.