Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 52)

Я хмыкнула.

Меня не оставляло желание обнять ногами его талию, если бы у меня имелась такая возможность.

Дамиан приподнялся на руках, лежащих по обе стороны от моих плеч.

— Я никогда не отпущу тебя, ты ведь понимаешь это?

— Мне бы хотелось, — пробубнила я.

Хотелось, чтобы ты никогда не отпустил меня, невзирая ни на что, но я не смею об этом мечтать.

— Так и будет, — суховатые губы оставили поцелуй на моей шее, пока его пальцы задирали края моей майки.

Всего лишь секунда — и он уже видел мою обнажённую грудь. Дамиан крепко сжал её и поочередно облизал мои соски — тогда мой клитор начал пульсировать ещё больше — и я была в шаге от того, чтобы не кончить прямо сейчас.

Я сдержалась.

Ровно до момента, когда его рука не полезла мне в трусики.

Большой палец прошёлся по моим влажным складочкам и нащупал мой и без того пульсирующий клитор. Другая его рука сжимала грудь, пока его губы нежно покусывали сосок.

— Дамиан, — проскулила я.

Тогда круговые движения на моём клиторе стали быстрее — и от будоражащего возбуждения я захныкала ещё больше. Мои щёки залились краской, но сдерживаться больше было невозможно. Полностью расслабившись и затаив дыхание, я почувствовала оргазм. Дамиан отстранился от моей груди и жёстко прижался своими губами к моим, что сделало мой немыслимый оргазм ещё ярче.

— Всё хорошо, малыш? — поинтересовался он, большим пальцем вытерев капельку пота с моего лба.

— Даже слишком.

— Тогда мы продолжим. Я очень голоден.

— Голоден?

— Да.

Я поняла, что именно он имел в виду, когда мои трусики присоединились к остальным вещам на полу. Теперь уже я предстала перед ним полностью обнажённой и готовой к чему угодно, что он сделает со мной.

Дамиан встал на пол и расстегнул ремень своих брюк и ширинку, после чего спустил их и остался в одних чёрных боксёрах — через которые я могла увидеть его член, о размерах которого даже не догадывалась.

— Я собираюсь полакомиться тобой, цветочек, — прорычал он, со всей осторожностью раздвигая мои ноги и зарываясь лицом между моих бёдер.

Боже мой.

— Я не уверена, что смогу так быстро кончить ещё раз.

— Мы никуда не спешим, — сказал Дамиан, лизнув мой влажный вход и с помощью своего языка, поглощающего мою плоть, решил доказать — что я могу.

Дамиан

Есть вещи, запахи, виды, которые имеют на тебя магнетическое воздействие. Ася — не магнетическое воздействие, потому что это грёбанное преуменьшение того, что она со мной вытворяла. Она — что-то неописуемое, несравнимое ни с чем. Дрожь её тела, когда я вылизывал её дочиста, будет преследовать меня во снах. Её сладкий, будоражащий сознание запах и вовсе заставит лишиться остатков разума.

Надавив на её обмякший клитор, я поднял взгляд в надежде не пропустить момента, когда она в очередной раз кончит.

Вернувшись к раскрывшемуся лицу, я принялся осыпать поцелуями всё, на что падал мой взгляд.

Кончик её носа.

Вспотевшие пряди волос.

Влажные реснички.

Подбородок.

Шея.

Ключицы.

— Лучше бы я сдержался.

— Почему?

— Потому что теперь я точно не верну тебя домой.

— Вернёшь, — улыбнулась она. — Мы продолжим?

— Да, сразу же, как только ты выйдешь за меня.

Невообразимые кукольные глаза расширились. С недавних пор серый — мой любимый цвет.

— Мне едва исполнилось восемнадцать, Дамиан. Я понимаю, что тебе не за горами тридцать, но я пока не хочу замуж, — хихикнула Ася, заставив все мои внутренности перевернуться. Она лежала сейчас здесь, рядом со мной, я целовал каждый участок её богоподобного тела — и мне было катастрофически мало. Настолько мало, что хотелось избавиться от всего мира, чтобы всё, что осталось — она в моей чёртовой квартире.

— Тогда мы закончили, — пошутил я, ладонью погладив плоский живот.

— Это нечестно, — возмутилась Ася, приподнимаясь на локтях. Мне нравилось, какой раскрепощённой она становилась (за исключением момента, когда она соврала мне о том, что её кто-то трогает — тогда мне нравилась мысль об убийстве).

— Всё честно, малыш.

— А ты сам сможешь так долго без секса?

— Я готов забыть о том, что такое секс, когда на кону ты.

— Ты бы пошёл на такие жертвы?

— Это вовсе не жертвы, принцесса.

Не иметь возможности видеть её, слышать, касаться, обнимать, целовать, наблюдать за нею, не моргая, подобно психу — вот, что меня убило бы, что стало бы для меня невыносимым испытанием.

— Не факт, что я смогу продержаться так долго, — она расплылась в довольной ухмылке, заключая свои руки в замок на моей шее и притягивая меня к себе ближе.

— Ты знаешь, что я сделаю с тем, кто просто посмотрит на тебя с желанием?

— Я хочу, чтобы только ты смотрел на меня с желанием. Я хочу заняться с тобой любовью, Дамиан. Хочу, чтобы стал моим первым мужчиной. Прямо сейчас, — она отвела взгляд. — Я хочу этого прямо сейчас.

Блядь, каким же твёрдым я становился от каждого брошенного ею слова. Ещё немного — и мой член готов был прорвать ткань боксёрок.

Ася не имела ни малейшего понятия, как воздействовала на меня. Не имела понятия, как сильно я хотел её. Но что-то останавливало меня.

Хоть моя девочка и отрицала своё пьяное состояние, но она всё равно была не совсем трезвой. Даже если она просила, даже если я сам подыхал лишался рассудка из-за возбуждения, я не мог воспользоваться.

Меня никогда не волновала ответственность за лишение кого-то девственности. В основном потому, что все мои партнёрши были опытными девушки, которые знали, что я предпочитал в сексе.

Ася не знала.

И всё, что касалось её, являлось для меня особенным.

Первый сексуальный опыт вместе со мной я собирался сделать особенным. Чтобы она никогда не пожалела об этом. Чтобы ею двигало не только мимолётное желание, но и полная уверенность.

Ещё слишком рано.

Несмотря на то, что мой член, очевидно, скоро посинеет от адского стояка, я не стану животным, который набрасывается на неё при первом же удобном случае.

— Так что?..

Она выжидающе наблюдала за тем, как я начал осыпать её обнажённое тело поцелуями.

— Даже не думай сомневаться в том, что я стану твоим первым мужчиной. Единственным. И последним. Но я хочу, чтобы всё было правильно, малыш. А лишать тебя девственности, при первой возможности, когда ты не совсем трезвая — это ни черта не правильно. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Нет, не понимаю, — грубо ответила она, нахмурив брови.