Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 46)

Как тесен мир. Хоть отдалённо, но мне всё же была знакома фамилия этого ублюдка.

Анатолий Елисенко. Областной прокурор, люстрированный несколько лет назад. В должности не восстановился, однако спустя год стал соучредителем и заместителем генерального директора одной транспортной компании.

Матвей Елисенко — его двадцатипятилетний отпрыск, испортивший жизнь моей девочке.

Он не просто сбил её.

Он ни капли не раскаивался в содеянном.

Этот сукин сын был не просто невнимательным, он был пьяным.

Этот сукин сын даже не потрудился остановиться и посмотреть, чья жизнь могла оборваться из-за него.

И судя по тому, что свидетельские показания отсутствовали, а запечатлевшая всю аварию запись с видеорегистратора другой машины даже не была использована как улика, его папаша хорошо подсуетился, чтобы откупить своего самого уёбищного сперматозоида.

Ей сломали жизнь и сделали вид, что ничего не произошло. Дело закрыли и уничтожили, словно его действительно никогда и не было.

Но никто не останется безнаказанным. Я позабочусь об этом.

Переодевшийся в боксёрские шорты и майку, Леон вышел из раздевалки и направился ко мне.

— Надеюсь, я был тебе полезен?

— Иначе я бы не платил тебе.

— И что ты собираешься делать с отпрыском Елисенко? — Леон развалился на скамье возле меня, поставив между нами стеклянную пепельницу. Он затянулся, сверля меня взглядом. В его глазах всегда наблюдалось что-то дикое. Я не рассказывал о своих планах первому встречному, но Леон был одной из основных деталей в механизме.

— Всё, что ты мне предложишь, чтобы отправить его за решётку.

— Я думал, ты хотел наказать его самостоятельно, — ухмыльнулся он. — После ДТП папаша месяц держал его заграницей, он даже не присутствовал на суде. Но я пробил по своим каналам, сейчас он в городе.

Я отставил бумаги с информацией о человеке, от которого меня тянуло рыгать. Затянулся и выпустил облако дыма.

Если быть честным с самим собой, я бы не рискнул встречаться с ним наедине.

У меня чесались руки, когда я просто читал его имя. Скорее всего, если бы сейчас Леон назвал мне его точное местоположение, не раздумывая, я бы рванул в другую часть страны.

— Я не могу.

Не сейчас.

— Почему же?

— Я убью его, — вслух признался я.

Да.

Это будет смерть.

Быстрая, потому что я не смогу сдерживаться в присутствии этой гниды. Не пройдёт и минуты, как я перекрою поступление кислорода в его мозг — и задушу его. И он заслуживает подохнуть, но это не наказание. Это освобождение. Слишком гуманно. Слишком легко. Слишком быстро. Даже если я буду сдерживаться. Даже если меня хватит на то, чтобы мучить его часами.

Ася потеряла бабушку.

Жила в детском доме, каждый день находясь в страхе.

Стала инвалидом.

Всё из-за него.

Нескольких часов незаслуженно мало для преступления, которое он совершил.

Я отправлю его в тюрьму, как он того и заслуживает. Его будут избивать до состояния овоща. Будут ломать его кости, поджигать его тело и пользоваться им, пуская по кругу — затем лечить. И так по кругу, пока он не сойдёт с ума от непрекращающихся мучений.

Его отцу будут подробно докладывать о том, как именно издеваются над его сыном по ту сторону. Он уничтожил видео, подтверждающее, что его отпрыск сбил двух людей. Я предоставлю ему множество других видео, где его сын будет в главной роли.

Пусть я буду садистом, утоляющим свою жажду чужих страданий. Для них я буду им. Для них я буду самым страшным адом, в который только можно ступить, будучи на земле.

Мне глубоко насрать, какие извращённые, садистские мысли посещали мою голову.

Я уничтожу их жизни.

Сведу их с ума.

— И это плохо? — спросил Леон, изогнув бровь.

— Это не наказание.

Быстрая смерть.

Это ли не освобождение?

Мне невозможно было представить, в каком ужасном моральном состоянии была моя девочка. Проснуться с кучей травм, с осознанием, что единственный близкий тебе человек умер, и что отныне твоя жизнь не будет прежней. Кинув окурок в пепельницу, встал на ноги. Засунул руки в карманы и запрокинул голову. Мои глаза закрылись, потому что я не мог выносить мыслей о её душевных и физических страданиях. Это настолько невыносимо, что моя грудная клетка неприятно сжималась.

Я откашлялся.

Попытался не представлять, как она, в недоумении, приходит в себя после аварии. Попытался не представлять саму аварию, запись с видеорегистратора которой каким-то образом удалось достать Леону.

Он кинул мне это на почту перед нашей встречей.

Я не просмотрел.

Блядь, я не смог даже открыть этот файл, в то время как она пережила этот кошмар наяву.

— Мне повесить на него нераскрытое убийство?

— Мне не принципиально, что это будет.

— Здесь не только я играю роль. Нужно будет переговорить с судьёй, прокурором. Это будет недешёвый процесс.

— Цена не имеет для меня значения, — скрипя зубами, я повторил то, что уже недавно говорил ему по телефону. — Назови сумму — и через час она будет у тебя. Только устрой мне с ним встречу. В тюрьме, где ему и место.

Наши взгляды встретились.

Он раздумывал над моим предложением, чётко осознавая, что у него нет выбора.

— Мне понадобится время.

— Сколько?

— Думаю, трёх недель хватит.

Я молча кивнул.

— Теперь пошли. Мне срочно нужно сломать тебе челюсть.

Этот сумасброд оскалился, и его лицо расплылось в безумной ухмылке.

Я арендовал клуб на сегодняшний вечер, чтобы вокруг никого не было и нам никто не мешал. Леон не заставил меня ждать, быстро встав на ноги и пройдя за мной на ринг. Он был немного ниже меня, но его форма не уступала моей.

Мы редко встречались на ринге. В основном он участвовал в боях без правил, а я просто дрался в те тяжёлые дни, когда мне нужно было снять напряжение, разбив кому-то носовую перегородку.

Я кинул ему перчатки.

Мы поднялись на ринг, проскользнув через канаты.

— Постарайся поиграть с моей челюстью прежде, чем я отправлю тебя в нокаут, — выплюнул он, разминая шею.

После всей полученной информации я готов был разорвать его на куски, но в то же время — мне нужно было побыть в нокауте. Мне стоило стоять на месте и позволить ему вышибить мне мозги, чтобы физическая боль притупила другую, чтобы хотя бы на какое-то время я забыл.