Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 104)

Ася не переставала поглаживать моё запястье, тем самым стараясь успокоить всех моих внутренних демонов. Но они бушевали ещё больше из-за её мыслей.

Я встал с места так быстро и резко, что стул почти упал.

Сладкие губы приоткрылись в немом вопросе. Через считанные секунды я уже смотрел на неё снизу вверх, потому что упал на колени, изнывая от желания просидеть в таком положении всю ночь. Чтобы её тонкие пальцы ласкали мои короткие волосы. Чтобы мои грубые пальцы обнимали её щиколотки, икры, бёдра.

— Дамиан, что ты делаешь?! Встань, пожалуйста!

— Твои слова убивают меня, малыш, — моя хрипотца была тихой — но несмотря на это и на ненавязчивую музыку — она всё слышала. — Меня убивает, что ты не видишь, насколько ты прекрасна. Убивает, что считаешь, будто когда-нибудь я смогу отказаться от тебя. И больше всего убивает, что я всё ещё не являюсь твоим чёртовым мужем — чтобы уже на законных основаниях доказывать тебе, насколько сильно ты нужна мне.

Ася ошарашено смотрела на меня, сжимая слишком большие для неё рукава кофты.

— Что ты...

— Ты должна знать, что я слишком погорячился и переоценил свои возможности, сказав, что могу дать тебе время. Потому что я не могу, малыш. Мне очень жаль, но я действительно не могу. Эти две недели без твоего присутствия в моей жизни были самыми мучительным временем за всю мою жизнь.

Днём я изнурял себя на работе. Ночью — топил свою нехватку её присутствия в алкоголе, глупо надеясь, что таким образом время будет идти быстрее.

Нет, не будет.

Я просто рисковал снова спиться.

Ася тяжело сглотнула, больше не пытаясь перебить меня. Я понимал, что в её голове куча неозвученных вопросов. Понимал, что должен был более плавно подвести её к этому разговору — но правда в том, что у меня больше не было сил терпеть. Не был сил слушать, как она убеждала меня в своей непривлекательности — в то время, как я просматривал её фотографии на телефоне по тысячи раз в день.

— Я понимаю, что отрывать тебя от семьи слишком эгоистично. Что тебе всего восемнадцать — и это слишком рано для замужества. Но мне невыносимо проживать эту жизнь без тебя. Раньше я делал недостаточно...

— Ты правда так считаешь? — ей всё же удалось перебить меня. — Что делал недостаточно?

— Никогда не будет достаточно для того, чтобы в полной мере показать, насколько ты прекрасна. Но при этом я всегда буду стараться, Ася. Только прошу тебя, — моя поза немного сменилась — теперь, стоя на одном колене, правой рукой я доставал небольшую бордовую коробочку из кармана. — Выйди за меня замуж. Я твой с первой нашей встречи, но позволь мне стать ещё и твоим мужем.

Ася мимолётно взглянула на кольцо, после чего возвратила светящийся от изумления взгляд к моему лицу.

— Ты привёз меня сюда ночью, чтобы сделать мне предложение?

— Я вовсе не отрицаю, что я — полный эгоист.

Потревожить её сон.

Забрать время, которое обещал ей дать.

Просить выйти за меня замуж, в конце концов.

— Ты никакой не эгоист, — прошептала Ася. — Они не думают о других, делая при этом всё возможное, чтобы их любимые люди были счастливы.

— Ты хочешь сменить тему?

— А это возможно? — воодушевлённо поинтересовалась Ася.

— Нет, цветочек. Я так не думаю.

— Я тоже так не думаю.

Тёплой ладонью она провела по моим волосам, заставляя моё напряжённое тело полностью расслабиться.

Я ждал её вердикта. Ждал приговора, будто заключённый на заседании суда. Только в отличие от них — мне не нужна была свобода.

Своим затянувшимся молчанием Ася отлично тренировала мою выдержку. Она могла мне отказать. Имела полное право — и в том случае я бы делал ей предложение до тех пор, пока не получил бы положительный ответ.

Наконец её губы шевельнулись — и воздух покинул пространство.

— Дамиан, я люблю тебя, — прошептала Ася — и я перестал чувствовать под собой твёрдую поверхность. — И только из-за своей всепоглощающей любви к тебе мне хочется отказать. Потому что ты заслуживаешь большего, нежели пожизненную заботу об инвалиде. Это моё мнение и никто не в силах изменить его, даже ты.

Желваки на лице ходили ходуном. Я должен был спокойно ждать, пока она закончит — чтобы, независимо от ответа, отдать кольцо, которое принадлежит ей и заткнуть рот, который говорит такие грёбанные глупости.

— Но, возможно, эгоистка именно я... — продолжала она, сдерживая дрожь нижней губы. — Потому что у меня не получается сказать «нет», как бы я ни хотела. И прежде чем дать тебе окончательный ответ, я хочу быть с тобой откровенной и кое-что рассказать.

Я замер.

— После падения с лестницы у меня произошло какое-то смещение костных фрагментов и деформация... Точно не помню, как оно всё звучит, но самое главное... — она нервно вздохнула. — Самое главное, что я больше никогда не смогу полноценно ходить, Дамиан. У меня изначально был небольшой шанс, а теперь мой предел — несколько шагов на ходунках до туалета.

Когда я видел, с каким трудом ей давалось каждое слово, приступ мучительной агонии медленно и жестоко обволакивал мой организм. Я прекрасно знал, что Ася больше не сможет ходить. Ушиб мягких тканей с частичной деформацией иммобилизованных штифтов и смещение костных фрагментов. Мне сообщил об этом врач через какое-то время после того, как я узнал о выкидыше. Если честно, я сам не помню, когда именно узнал об этом — пока она лежала там, всё слилось воедино.

Я смотрел в её удивительные глаза. Они были полны боли и сожаления.

Почему-то до сих пор у меня не получалось внедрить в её голову, что мне абсолютно безразлично — будет она ходить или нет. Но клянусь, я потрачу всё отведённое на этой земле время, чтобы убедить её в этом.

Чтобы она никогда не сомневалась во мне.

Чтобы была уверена.

Я уже хотел ответить, но она продолжила:

— Пожалуйста, хорошо подумай и скажи, ты сможешь прожить всю жизнь со мной? С инвалидом, у которого больше нет шанса на полноценное восстановление? И который, с большой вероятностью, не сможет выносить тебе ребёнка?

Ася внимательно наблюдала за моими действиями, когда я положил коробочку с кольцом на стол и выпрямился в полный рост.

Большим пальцем я погладил её по щеке, смахнув единственную скатывающуюся слезинку.

Я сам виноват в том, что она всё ещё была не уверена в моих чувствах и намерениях.

Значит, я делал недостаточно.

Значит, это мой шанс всё исправить.

Теперь мои ладони обхватили обе щеки, фиксируя её лицо.

— Мой ответ не изменится, Ася. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Я собираюсь провести всю свою жизнь рядом с тобой, потому что без тебя эта жизнь меня не интересует, — прохрипел я, наблюдая за тем, с каким внимательным выражением лица она всматривалась в моё лицо. — И теперь я хочу спросить тебя: сможешь ли ты прожить всю жизнь с самым помешанным на тебе мужчиной, у которого ревность, очевидно, уже граничит с психозом?

Наконец, она не могла сдержаться и подарила мне лучезарную, мягкую, игривую улыбку.

— А если я отвечу отрицательно?

— Ты прекрасно понимаешь, что будет дальше.

Улыбка перешла в тихий, недолгий смех.

— Будем возвращаться к этому разговору?

— Пока твой ответ не станет положительным.

Не сводя с неё глаз, я достал кольцо из коробки и надел на тоненький безымянный палец её правой руки.

— Я ведь ещё не ответила.

— Это кольцо твоё. В любом случае. Независимо от ответа, — проговорил я, переплетая пальцы наших рук.

Ася мимолётно взглянула на свой тоненький пальчик, на котором красовался один огромный бриллиант вместе с россыпью маленьких. Затем её полный восхищения взгляд вернулся ко мне.

— Я хочу прожить всю свою жизнь с этим мужчиной, потому что без него для меня ничего не имеет смысла, — прошептала она, пытаясь притянуть меня ближе. — Поэтому, хоть ты и не задавал вопроса, но я согласна.

У меня снесло крышу — и я взял её на руки, не стесняясь целовать каждую частичку её лица.

Я не мог поверить в то, что эта девушка наконец полностью станет моей.

После всего, что произошло.

Она дала мне шанс, который я ни за что не потрачу впустую.

— Я люблю тебя, Дамиан.