Лиза Лазаревская – Моя ревность тебя погубит (страница 74)
— Почти, — тоже смеюсь я. — Но немножко другое. Тебе не страшно было заводить ребёнка так рано? Прости, может, ты не хочешь отвечать…
— Всё в порядке. Мне не страшно было. С нашим папой нам ничего не страшно, да, малыш? — обращается она к нему и прижимает ещё ближе к себе, когда он начинает радостно кричать. — Кстати, нужно ему написать, а то он будет злиться. Ну и пусть злиться, у нас могут быть свои дела, — хихикает она, откладывая телефон чуть дальше, потому Наиль всеми силами, очень упорно тянется к нему.
Мне нравится сидеть так с ней и её сыном, периодически я просматривала на папу и Алексея, но они кидали на меня понимающие взгляды. Они всё ещё ведут о чём-то беседу, мне греет сердце, что мой папа не один.
Когда он жил с мамой, он был одиноким. Ему приходилось прятаться у соседа, который «терпел» его. Точнее, мама сама его туда отправляла, чтобы выпивать со своими мужиками. Мой папа всегда страдал с ней и ничего не говорил, ничего не мог сделать. А теперь мы с ним словно живём другой жизнью.
Ещё какое-то время мы сидим так. Странно, что сюда почти никто не заходит, здесь очень уютно и вкусно.
Сеня ходит по кафе, водя Наиля за обе ручки, потому что он не может ус деть на месте. Сам, без поддержки он ещё не ходит. Это место похоже на семейное кафе, в которое можно приходить только с семьёй.
Дверь открывается. Я не обращаю на это внимания, думая, что это посетитель. Но через мгновение понимаю, что это не просто посетитель. Мужчина внушительных размеров, очень внушительных размеров подходит к Сене. Мне хочется рассмеяться от того, как забавно она выглядит на его фоне. Почти так же, как я на фоне Стаса, но она даже меньше меня, а он телосложения и роста точь-в-точь как мой муж.
Вот как мы выглядит со стороны. Я не могу перестать улыбаться.
— И почему мы не позвонили?
Это точно её муж, которому она должна была написать, но не написала.
— Потому что мы были заняты. Мы считали, сколько пироженок должно пойти послезавтра деткам.
— Посчитали? — спрашивает он, убирая прядь её волос за ухо. Он делает это с такой невероятной теплотой, заботой и нежностью, он так смотрит на неё, будто она центр его жизни. От этого взгляда у меня разрывается сердце. Разрывается в хорошем смысле. Отчасти и потому, что у меня тоже есть мужчина, который так же смотрит на меня. Мужчина, про которого я тоже могу сказать, что мне ничего не страшно вместе с ним. Наиль сразу тянется к папе, мужчина берёт его на руки и терпит побои по лицу маленькими ручками.
— Теперь едем домой.
— Хорошо, я сейчас.
Мужчина отходит буквально на несколько шагов к двери, а Сеня берёт меня за руку.
— Прости, мне нужно ехать. Видимо, брат моего мужа всё-таки написал ему.
— Ничего, я всё понимаю.
— Мы хотим на следующей неделе устроить во дворе что-то вроде барбекю. Не хочешь прийти?
— Ты приглашаешь меня?
— Конечно, вместе с папой. Придёте?
— Я… Не знаю, я могу прийти с мужем?
— С мужем? Так ты в команде тех, кто выходит замуж пораньше, — хихикает она. — Конечно, приезжайте с мужем и папой. Там будут только близкие друзья, а ещё моя подруга, автор этих стихотворений.
— Ого, правда?
— Да, так что обязательно приходите. Дай мне свой номер, я тебе напишу день, адрес и время.
Она забирает телефон со стола и записывает номер, который я дикткую. А потом обнимает меня на прощанье и уходит вместе со своим мужем и сыном. После общения с ней я чувствую себя наполненной энергией, которой мне так не хватало. Конечно, мне вполне хватает внимания Стаса. Настолько хватает, что от него иногда даже хочется спрятаться в хорошем смысле. Мне хватает и моих подруг, но просто Сеня — это что-то другое. У нас есть общие интересы, такие, как семейная жизнь, в том самом плане, что у нас есть семейная жизнь. И с ней спокойно, комфортно, тепло и искренне.
Взяв свою книжку, я возвращаюсь за столик к папе и Алексею.
— Т-ты с кем-то познакомилась, м-милая?
— Да, пап. И нас пригласили в гости.
— Т-так быстро?
— Так быстро, — повторяю я, возвращаясь к своему лимонаду, в котором уже полностью растаял лёд, он всё ещё очень вкусный. И даже вкуснее.
Ещё немного погуляв по городу, мы идём к машине.
— Пап, давай ты сегодня тоже останешься у нас.
— Н-нет, милая, это лишнее.
— Почему?
— Вы и так п-потратили на меня слишком м-много времени. Побудьте лучше вдвоём. Я н-никуда не денусь.
— Я надеюсь, — шепчу я, кладя голову папе на плечо.
Сначала мы отвозим домой папу — и я звоню его сиделке, которая должна прийти через полчаса. Мне хочется, чтобы он побыл сегодня у нас, но он не поддаётся на мои уговоры.
Только прежде чем уехать, я решаю посоветоваться с папой.
— Папа, я хочу спросить кое-что.
— Конечно, д-доченька.
— Как бы ты отнёсся к тому, если бы мы усыновили ребёнка? — сразу спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу.
— У-усыновили ребёнка? Вы р-решили?..
— Нет, — переживаю я. — Точнее, мы ещё не решили, но думаем об этом. Мне бы этого хотелось.
Папа сосредоточено смотрит на меня, поджимая губы.
— Что такое, пап?
— Н-ничего, просто я понял, к-как в одно мгновение вся жизнь п-пролетела мимо меня. А т-ты уже такая взрослая, — печально говорит он. — Это б-будет ваше решение, и я б-буду рад, но я н-не думал, что С-стас на такое согласится.
— Я не думаю, что ему нравится эта идея.
— Не в-вини его за это.
— Я даже не имею права винить его за это. Есть то, что за гранью его понимания.
Стас делает для меня слишком много возможного и невозможного, чтобы я винила его за то, что он не хочет народного ребёнка. В каком-то смысле я поступаю как эгоистка и просто пользуюсь тем, что он всё для меня делает.
Когда я возвращаюсь домой, я переодеваюсь в домашний шёлковый халат и спускаюсь на кухню. Домработница приготовила ужин, но я убираю его в холодильник, сегодня мне хочется самой что-то приготовить для Стаса, своими руками.
Захожу на страничку к одному блогеру, рецепты которого мне нравится, и выбираю для приготовления картофельный пирог с грибами.
Уходит минут сорок на то, чтобы запечь картошку и пожарить лук с грибами и сыром. Только я приступаю к следующую этапу, когда из открытого окна слышу звуки из гаража, а через несколько секунд открывается дверь. Стас заходит домой и направляется ко мне, даже не разуваясь. Я вижу его громадное тело в проёме арке, разделяющей зал от кухни. В несколько шагов он сокращает расстояние между нами, оказываясь рядом со мной и обхватывая меня руками. Я тоже обхватываю всё, что могу — его предплечья и плечи, его грудь и лицо. Он целует меня с бешеной, почти неконтролируемой силой. Внизу живота всё пульсирует от его прикосновений, от силы моего желания.
Я так хочу его.
Хочу целовать его, трогать, чувствовать.
Судорожно сглотнув, я отстраняюсь и замечаю, как своими грязными руками запачкала его рубашки и пиджак. Они теперь в масле и муке.
— Прости, — улыбаюсь я. — Теперь ты весь в пятнах масла.
— Я это переживу, принцесса. Если ты продолжишь меня целовать, — его руки сжимаются на моей талии, словно он пытается сломать меня. И мне хочется, чтобы они сжимали меня ещё сильнее, даже несмотря на то, что я почти не дышу.
— Ты рано пришёл. Я не успела сделать пирог.
— Ты решила побаловать меня сегодня?
— Да, но ты всё испортил. Я не успела приготовить пирог. Думала, ты будешь позже
Стас не посещал свой офис, пока папа был в больнице, поэтому в последние дни он очень много работал. Вдруг его руки дёргает пояс моего шёлкового халата, из-за чего он в одно мгновение распахивается и открывает ему вид на мою грудь.
— Я могу съесть кое-что другое, малыш.
— Не устал ты это есть ещё?