Лиза Лазаревская – Моя ревность тебя погубит (страница 68)
Не знаю, что со мной происходит, но слёзы скатываются по щекам. Я не могу себя успокоить, потому что обида за невинного человечка просто съедает меня изнутри.
Это просто несправедливо. Так не должно быть. И я не могу просто взять и отпустить всю ситуацию. Не могу жить так, словно ничего не случилось.
Вытерев лицо чистым полотенцем, я захожу в гардеробную и достаю первый костюм из ткани софт, который попал мне на глаза. Я его ещё никуда не надевала, Стасу может показать, что он слишком открыт для окружающих…
Это белый топик на тонких бретельках, подчёркивающий грудь и открывающий живот. Длинная юбка нежно-зелёного цвета с принтом цветов и разрезом на ноге. Обув чёрные босоножки на невысоком толстом каблуке, я выхожу из дома и направляюсь к машине.
— Можете меня отвезти к Стасу на работу? — спрашиваю я, садясь на заднее сиденье.
— Конечно, — отвечает Алексей, немедленно заводя машину. Я открываю окно, ветер треплет мои волосы, пока я обдумываю, что мне сказать своему мужу, как мне попросить его, как убедить. Я сама ещё не до конца понимаю, на что подписываюсь, но моё сердце невыносимо болит и ноет.
На улице вечереет, но всё ещё очень тепло. Наконец-то хотя бы к концу весны можно не ходить в куртках и сапогах.
Спустя полчаса пробок я выхожу из машины и направляюсь к огромному зданию, предвкушая наш разговор.
В машине уже мне было страшнее, чем дома. А выйдя из лифта я уже чувствую, как мои коленки дрожат. Но, собравшись с духом, я не даю себе права сделать шаг назад и иду прямиком в кабинет Стаса.
— Подожди, подожди, подожди, — мой путь преграждает секретарша, декольте который сразу же бросается мне в глаза. Кажется, ещё немного — и она действительно будет ходить по офису голая.
— Что? — спрашиваю я.
— К нему нельзя. У него важное совещание.
— Отойди, — резко отвечаю я, сама от себя не ожидая. Честно говоря, я даже не верю, что у него совещание, она просто как всегда не хочет давать пройти мне в его кабинет.
— Я же говорю, у него…
— Мне всё равно, что у него. Я его жена и имею право прийти к нему, не спрашивая твоего разрешения. Отойди, — повторяю я, и, к моему большому удивлению, она больше не грубит мне и даже ничего не отвечает.
Настраиваясь на нужную волну, я прохожу вперёд и открываю дверь его кабинета.
О боже, я оказалась не права! Похоже, здесь всё-таки проходит совещание. Четыре пары глаз смотрят на меня. Стас сидит во главе, но сразу же встаёт из-за стола, только я появляюсь в его поле зрения.
— Все вышли, — коротко и грозно произносит он, сейчас его голос больше похож на рык зверя. Я отхожу в сторону, когда некоторые из мужчин забирают документы и выходят прочь. Стас уже стоит возле меня и закрывает дверь.
— Прости, я не знала, что ты занят, — оправдываюсь я, не уточняя, что секретарша всё-таки говорила мне о совещании.
Такое ощущение, что он пропускает мои слова мимо ушей, потому что его руки ложатся мне на талию и прижимают моё тело к его торсу.
— Я никогда не бываю занят для меня, принцесса.
Он целует меня в краешек губ, когда я посмеиваюсь от его прикосновений.
— Хочешь, чтобы я озверел?
— Что? Из-за чего?
— Из-за того, как другие мужчины смотрят на тебя, когда ты надеваешь на себя такую одежду.
— Думаю, никто не посмотрит на меня, ведь никто из них не хочет почувствовать на себе твой гнев.
— Мой гнев будет адским для них.
— Я в этом не сомневаюсь. Хоть ты и обещал работать над этим.
— Я работаю, принцесса.
— У тебя не получается, если ты звереешь из-за моей одежды.
— Ты права, малыш. У меня очень плохо получается, но я буду стараться.
Стас берёт ладонями меня под попой и приподнимает так, что теперь наши лица находят на одном уровне.
— Ты мне безумно поможешь, если не будешь ходить так, словно ищешь чужого внимания.
— Есть один мужчина, чьё внимание я ищу.
— И что это за мужчина?
— Мой муж, — я шепчу губами прямо в его ухо, а затем трусь своей щекой о его щетину. — Только его внимания я всегда ищу.
— Тебе не нужно его искать, потому что всё его внимание принадлежит тебе. Как и он сам.
— Ты принадлежишь мне?
— Только тебе, принцесса. И не делай вид, что это для тебя открытие.
— Это для меня открытие.
Своими руками, которые до этого момента мостились на его предплечьях, я обхватываю его мускулистую шею.
— Что такой мужчина может принадлежать мне.
— И он принадлежит, Полина. Ты это знаешь.
— Тогда я хочу воспользоваться этим и кое о чём попросить тебя.
— Проси, моя девочка. Проси всё, что ты хочешь.
От переживаний у меня останавливается дыхание. Мне страшно и боязно, что он мне откажется. Ведь мне казалось, что Стас не из тех людей, кто приветствует подобное. Думаю, что такие сильные и жёсткие люди принимают только свою кровь, им это важно.
Но помимо всего прочего, он мужчина, окутывающий меня добротой, лаской и заботой. Мужчина, без которого мне не хочется испытывать никаких радостей жизни, потому что без него для меня всё теряет смысл.
Я его люблю. И я хочу сказать ему о своём желании, даже если ему это совсем не понравится. Я не могу бояться его реакции. Он никогда не делал ничего для того, чтобы я боялась.
— Я не знаю, как об этом рассказать.
Он ставит меня на месте, мои каблуки соприкасаются с дорогим полом этого офиса. Хоть я уже и не в воздухе, но его руки всё ещё не отпускают. И они для меня — самое безопасное место в мире. Безопасное и любимое.
— Я хочу ребёнка, Стас.
Выражение его лица принимает хмурый, слегка беспокойный вид. Прикусывая нижнюю губу, я собираюсь продолжить, я должна продолжить, чтобы он точно понял, о чём я его прошу.
— И ты думаешь, что я откажу тебе в этой просьбе, малыш? — большой палец его гладит мою щёку.
— Нет, но это не всё.
— Что ещё? Я слушаю.
Наверное, я и сама не до конца понимаю всю ответственность своей просьбы и решения, которое мы в итоге примем, но я не могу по-другому.
— Любимый, я хочу, чтобы мы взяли ребёнка из детского дома, — на одном дыхании произношу я, после чего выдыхаю. — Тебе даже не нужно ничего говорить, чтобы я поняла, насколько сильно ты против. Я знаю, что ты этого не хочешь и думаешь, что это глупо. И я не могу тебя заставить думать по-другому или сделать это, но просто… Этот малыш не выходит у меня из головы. Я не могу жить так, словно ничего не было, словно его не использовали как ненужную вещь.
Стас внимательно слушает меня, не перебивая, не показывая своего недовольства и отрицательного ответа, и смотря прямо мне в глаза — от его пристального, изучающего взгляда душу выворачивает наизнанку. Но я и сама раскрываю ему свою душу. За дверью его кабинета кто-то шумит, разговаривает, но все эти звуки теряются на фоне моих мыслей.
— Если она его вернула в детский дом, я хочу забрать его. И даже если она его не вернула… Он ей не нужен, она не будет заботиться о нём, она не подарит ему любви.
В уголках моих глаз скапливаются слёзы, с которыми я борюсь от самого дома. Большими пальцами он смахивает их с моего лица.
— Даже если он не родной тебе, — подвожу итог я, утыкаясь в его чёрную рубашку, ткань которой становится немного влажной. — Я хочу, чтобы мы стали родителями этому малышу. Уверена, это не будет легко, но я смогу всё, если ты будешь со мной рядом.
Мой муж. Моя опора. Моя любовь.
И отец наших будущих детей. Родных по крови или нет.
40. Хрупкое сердце