Лиза Лазаревская – Моя ревность тебя погубит (страница 39)

Может, потому что Стас с нами, а папа уже понял — если Стас сказал, то это не обсуждается.

Но я знаю, что он расстроен и мыслями сейчас не с нами.

Он с мамой, несмотря на то, как ужасно она всегда вела себя по отношению ко мне и к нему.

Она не любила его. Даже не уважала как человека.

Возможно, мне её не понять, потому я не была на её месте, с недееспособным мужем и ребёнком на руках, которых нужно тянуть.

Но.

Что я сделала, чтобы она так сильно меня ненавидела? Хотела, чтобы меня изнасиловали? Если бы со мной сделали это, я бы не смогла дальше жить, а ей было плевать.

Я хочу отпустить её. Мне больше не нужно заслуживать её любовь или терпеть её издевательства. Её больше нет в моей жизни.

***

Уже декабрь.

В ноябре прошлого года мы познакомились. Мне было шестнадцать лет, а уже через полтора месяца исполняется восемнадцать.

Прошло достаточно много дней с того момента, когда меня чуть не…

Когда Стас нашёл меня в моей старой квартире. Очень много дней и ночей, чуть больше двух месяцев. И очень часто я просыпаюсь от кошмаров.

Как и сейчас.

Стас делает всё для того, чтобы я перешагнула это. И я стараюсь, правда стараюсь, но с того дня в моих органах поселился страх. Я чувствовала возбуждение, но не могла перестать представлять адскую боль.

Стас никогда не делал мне больно. Даже те единственные разы, когда он притрагивался ко мне, он подарил мне наслаждение. Дикое наслаждение, которое я сама никогда не испытывала. Но после того случая он давал мне только платоническую любовь, ничего большего.

Я лежу на груди Стаса с открытыми глазами, и пробивающийся к нам в окно свет уличных фонарей позволяет мне рассмотреть его тело. Его мускулистое тело, накачанные мышцы пресса и груди, мощные бицепсы и несколько татуировок на них, плечах, кисте руки и ещё одну надпись сбоку, на мышцах живота.

Указательным пальцем я медленно провожу по линии его подбородка, лёгкая тёмная щетина на нём дразнит мне кожу.

Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела — даже если взять во внимание моего любимого Йена Сомерхолдера из Дневников вампира.

Иногда мне хочется нарисовать его, но боюсь, что выйдет некрасиво. Поэтому я рисую всё, что угодно, но только не его.

Я прислушиваюсь к его дыханию и вдруг понимаю, что оно становится тише.

— Почему не спишь, принцесса?

— Просто наблюдаю.

— За мной?

— Да.

Не могу поверить, что так просто говорю ему об этом. Хотя для меня это совсем не просто, я чувствую, как горит лицо. Когда-нибудь я сумею избавиться от этого? Я смогу сказать ему что-нибудь и не сгорать от этого, пылая жарким пламенем?

— Можешь продолжать, принцесса. Эти глазки не должны смотреть больше ни на кого, только на меня.

— Ты сильно разозлишься, если узнаешь, если я наблюдаю за кем-то другим?

— Этого не будет, Полина.

Мне давно понятно, что ревность — это его слабое место, несмотря на то, что ни один парень в моей жизни не сможет сравниться с ним. Поэтому его ревность беспочвенная и необоснованная. Очень необоснованная.

Пару дней назад он забирал меня после пар. Я была в разных лаборотных группах со своими подругами, которые ушли чуть раньше. И я выходила из здания со своим одногруппником. Мы просто шли рядом, почти ни о чём не разговаривая. Он просто спросил у меня что-то по материалу на следующее занятие. Один вопрос за всё время, что мы шли. И потом мы попрощались друг с другом.

Но Стас не нашёл в нашем скудном разговоре ничего невинного. Он увидел это и был взбешён. Всю дорогу распрашивал, что за парень и почему я шла с ним вдвоём. И когда я отвечала ему, он начинал по-новой. Мне стало страшно за одногруппника, потому что Стас может убить его. Он больше любого моего одногруппника, преподавателя, знакомого или незнакомого мне человека. Стас огромный и очень сильный. Он правда может убить.

Тогда я еле смогла его успокоить.

Хотя не уверена, что он успокоился. Его суровый взгляд на протяжении всего вечера не имел ничего общего со спокойствием.

— Или ты хочешь рассказать мне о каком-то мальчишке, за которым ты наблюдаешь? — его хрипотца становится в разы жёстче. Хотя я знаю, что он не хочет меня пугать, внутри всё неосознанно сжимается.

— Нет, я просто пошутила, Стас. Я не собираюсь ни за кем наблюдать, кроме тебя.

Плохая идея шутить, зная, какую роль в наших отношениях играет его бесконтрольная ревность. А играет она чуть ли не ведущую роль. И пускай мне очень приятно, что он меня ревнует, но иногда он заходит слишком далеко и доходит чуть ли не до апогея.

Его грудь медленно поднимается и я успокаиваю его. По крайней мере, пытаюсь успокоить, вырисовывая на груди невидимые узоры указательным пальцем. Он продолжает пристально разглядывать меня, поэтому я опускаю голову ему на плечо.

— Ты ведь знаешь, кому ты принадлежишь, принцесса?

— Я знаю, — просто отвечаю я.

Многие девушки осудили бы меня за то, что я нормально реагирую на его слова, но я уже привыкла к его таким бзикам. Мне ведь не сложно сказать, что я принадлежу ему — и я правда хочу принадлежать только ему.

— И ты знаешь, что я сделаю с любым мелким ублюдком, посмеющим забрать тебя у меня?

— Знаю.

Его слова заставляют меня вспомнить тот день, когда он нашёл меня в парке с другим парнем. Как он смотрел на него, как желваки на его лице дрожали от злости.

— Свою бывшую жену ты так же ревновал?

— Нет, я не испытывал подобных чувств ни к кому, кроме тебя, Полина.

От подобного признания я теряюсь и больше не знаю, что сказать.

— Давай спать, — шепчу я, зевая. Затем целую его в шею и переворачиваюсь на другой бок. Его рука ложится мне на талию и скользит к животу, но я не дёргаюсь от этого прикосновения, как долгое время до этого.

Он прижимается ко мне сзади, так близко и так сильно, словно прирастает ко мне. И самое главное, я отчётливо чувствую напряжение, сильное напряжение, которым он меня задевает. Его твёрдый член, он стоит и упирается в меня сзади. От этого я краснею ещё больше, хорошо, что этого не видно.

Стас целует меня в шею и плечо. И вскоре я засыпаю, больше не просыпаясь от кошмаров этой ночью.

***

Наверное, это были лучшие новогодние праздники в моей жизни. Стас буквально превратил мою жизнь в сказку, но больше всего мне было приятно, что он позволял папе оставаться у нас дома подолгу — и на праздники тоже.

После отдыха очень трудно возвращаться к учёбе, но я всё равно стараюсь внимательно слушать всех преподавателей на парах.

Мне кажется, единственный раз, когда я прогуляла — это вчерашняя пара Валентина Евгеньевича. И то, только потому, что мне стало очень плохо и я попросила водителя отвезти меня домой.

Я предупредила старосту и даже куратора. И вчера был всего лишь второй день учёбы после каникул, поэтому я подумала, что это не сильно повлияет на мою успеваемость. Но когда он прислал мне сообщение через несколько часов после пары, я очень удивилась и даже слегка напрягаюсь. Девочки всё время продолжают говорить, что он уделяет мне больше внимания, чем другим студентам. И мне сложно в это поверить, потому что он преподаватель, а я студентка. Вовсе я не думаю, что у него есть какие-то скрытые мотивы насчёт меня, совсем нет.

Вновь я перечитываю нашу вчерашнюю переписку, когда сажусь в кафетерии напротив подруг. Следующея пары физкультуры не будет, поэтому мы решаем посидеть здесь, как и многие другие.

Валентин Евгеньевич: Полина, доброе утро. вас не было на вчера на моей паре.

Полина: Добрый день, Валентин Евгеньевич. Извините, мне стало плохо, поэтому я ушла домой. Но я предупредила старосту об этом и куратора.

Полина: Ничего страшного? Или мне нужно будет отработать эту лекцию?

В первом семестре нужно было отрабатывать только пропущенные практические.

Валентин Евгеньевич: Ничего не нужно отрабатывать, Полина. Я был немного взволнован вашим отсутствием. Надеюсь, с вами всё в порядке?

Полина: Да, просто головная боль, уже всё хорошо.

Валентин Евгеньевич: Я рад. В случае чего, всегда можете обратиться ко мне.

Полина: Спасибо.

Заблокировав телефон, я возвращаюсь к разговору подруг. Лера просит нарисовать её, потому что я присылала в нашу беседу свои рисунку и они ей понравились. Я отнекиваюсь, потому что у меня сейчас мало опыта. Я стараюсь рисовать людей, но не близких, потому что боюсь, что не получится и им не понравится.