Лиза Глум – Будущее. Которого не будет. Сборник рассказов (страница 6)
Серый опять куда-то исчезает. А я засыпаю до утра.
***
День пролетает незаметно. Пациентов очень много, теперь понятно, почему нас взяли, не дожидаясь полной проверки документов. Серёга мне здорово помогает – мои медицинские знания, как и документы, липовые. К обеду я уже умею ставить капельницы, разводить растворы для инъекций, менять «утку» и делать массу других полезных вещей. Я хватаюсь за всю работу и рыскаю по территории санатория. Ба нигде нет.
В обеденный перерыв предлагаю санитарке помощь. Везу тяжёлые кастрюли в отделение для слабомобильных. У меня сводит желудок от голода, но я продолжаю работу. Я должна найти Ба до того, как санитарка меня подменит.
В третьей по счёту палате вижу её. Палата светлая, луч солнца косо падает сквозь окно. На столе – букетик голубых цветов. Ба безучастно лежит на кровати. Волосы убраны в аккуратный пучок, на лице покой и умиротворение. Широченные ремни перетягивают тщедушное тело, и мне хочется плакать от нежности и жалости.
– Ничего, – шепчу я, – потерпи, немного осталось.
Ставлю тарелку. Я с радостью покормила бы её сама, но входит санитарка и ласково отправляет меня отдохнуть. Ба не просыпается.
– Эх, бедолаги, – вздыхает санитарка. – Вирус открыл нам столько возможностей, а для них осталась только вечная мука. Из общества их выдавили, а из жизни никак.
Я жду ночи. Я узнала всё, что мне нужно было знать.
***
Пик-пик-пик – откликается кодовый замок. Дверь открывается.
– С днём рождения, бабушка! Ты готова сбежать от дровосеков?
Я тащу её тщедушное тело прочь. Прочь от добрых людей, к чёрту на рога. Волоку её сонную туда, где нас никто не найдёт, прочь от этого чудного нового мира.
За чёрной вязью деревьев зажигаются огни – у обитателей «Рая» свой распорядок. Персонал уходит отдыхать, ночные дежурства достаются нам – новичкам и волонтёрам. Только на выходе спит охранник. Ещё вечером Серый угостил его нашими пирожками, а уж чего в начинку добавил – мне не сказал.
Инвалидная коляска ждёт у выхода из больничного корпуса. Так гораздо легче. Лекарства Серёга добыл днём раньше. Сейчас он готовит машину. Конечно, логичнее было сделать наоборот, чтобы он тащил Ба, но я не умею водить. У меня же совсем недавно была вечность на всё! Я думала, когда-нибудь научусь. Потом. Теперь у меня нет этого «потом».
Серый распахивает машину. Он уже в своей обычной одежде, косичек нет. Лицо бледное, напряжённое… Но счастливое? Или мне показалось? Он подхватывает бабушку и ловко загружает её на заднее сиденье. Я воюю с креслом. Оно нам ещё пригодится.
По пути Ба просыпается и с любопытством вертит головой. Лишь бы не испугалась и в ярость не впала. Я завалена нашими рюкзаками и каким-то очень нужным хламом так, что даже руками пошевелить не могу. Пришлось освободить багажник для кресла.
Серый отрывает взгляд от дороги и вдруг выдаёт:
– Ты такая классная. Я даже представить себе не мог.
Мне кажется, в его голосе звучит сожаление, но даже сквозь него внутри меня вновь прорастает волшебный лес. Я чувствую себя так легко, что при желании могу взлететь. Молчу, улыбаюсь, глупо пялюсь в окно. А Серёга продолжает:
– Я не думал, что так получится. Для меня бессмертие сразу стало кошмаром. Родители погибли, когда мне было семь, но меня почти сразу забрали. Честное слово, в детском доме было лучше. Приёмная семейка – те ещё уроды. Что они вытворяли по пьяни, да и по трезвому… – взгляд Серёги туманится, скулы заостряются. – Им нужен был кто-то слабый и бесправный. Я мечтал, чтобы они сдохли. Пытался сбежать, но меня возвращали раз за разом. Чёртова система, которая не видит ничего, кроме бумажек и денег. Они ухитрялись работать и неплохо зарабатывать, производить хорошее впечатление. Я ненавидел их. Надеялся поскорее вырасти и уйти куда угодно во взрослую жизнь. Забыть детские кошмары. Мне оставалось чуть-чуть. Но вдруг грянул Вирус. Понимаешь? Мало того, что они стали бессмертными, так и я остался под их опекой, ведь возраст совершеннолетия сразу взвинтили. Ты думаешь, я псих?
Он молчит. Кусает губы. Я не знаю, что сказать. Зато вмешивается Ба:
– А это что тут в пакетике лежит? Милое, пригожее, на голову похожее?
– Голова, – бурчит Серый.
– Ба, не обижайся, – говорю я, – мы просто очень устали. Приедем, ты сама посмотришь, как много интересного у нас есть.
Но Ба сердито сопит. А Серого прорвало.
– Мне повезло. Родаки стали первыми жертвами Волка. Собакам – собачья смерть. Знаешь, по-моему именно тогда и выяснилось, что нужно около двух суток на полную физиологическую смерть. Волк отрубил им головы и хорошо спрятал. Если бы их нашли чуть раньше, могли восстановить. Но мне повезло. Ты поймёшь, если я скажу, что благодарен ему? Знаешь, кого он уничтожал? Маньяков, насильников, всяких придурков. Об этом нигде не говорили, не писали, но мне было интересно, я собирал информацию о его жертвах… Вот так. Волк освободил меня, и я наконец-то стал не нужен никому. И я пошёл в санаторий. Во-первых, там брали всех и неплохо платили, но всё же главное моё желание было – делать что-то хорошее и забыть об ужасах прошлого. Но оказалось, что санаторий ничем не лучше моих родаков, только в государственных масштабах. Рано или поздно я его уничтожу. И знаешь, почему я ненавижу бессмертие? Да потому что раньше была надежда! Вот человек творит зло, а ты не можешь ему ответить, но знаешь, что после смерти он будет гореть в аду. А сейчас нет никакого «после смерти».
– Ад на земле! – вмешалась Ба. – Живые уподобились мёртвым, и кто с чем пришёл к Армагеддону, тот с тем и существует.
И многозначительно замолчала.
Мы переглянулись.
– А мне кажется, это был прощальный подарок Бога. Он вручил нам бессмертие, уподобил себе и ушёл. А мы сами должны решить, как этим даром воспользоваться, – осеняет меня.
Серый молчит. Думает. А во мне борются чувства. Я очень хочу верить, но отчего-то не по себе. Он нащупывает мою руку среди груды барахла, сжимает её.
– Я ненавидел этот мир, людей… Я всю жизнь шёл против системы и дарил людям то, чего они тайно желали. Но я устал. Я хотел, чтобы меня всё же нашли, чтобы кто-то прекратил мой кошмар. Я же видел «Детей Вечности». Я знал, что они меня убьют. По-настоящему. Или сдадут тем, кто меня уничтожит. И я шёл к ним. Специально. Но ты меня перехватила… И… Это странно, но я очень рад, что мы встретились. И, если это шанс на другую жизнь, я хочу им воспользоваться.
Я закрываю глаза, какие-то важные мысли разбегаются в голове, как полевые мыши. Я силюсь их поймать, но они ускользают.
– Сейчас будет поворот направо, не проскочи.
Мы заезжаем в самую чащу, туда, где берёт начало только мне известная тропа. Я снимаю красный чепчик, вешаю его на ветку дерева. Серый избавляется от всего лишнего. Какие-то тряпки, железки. Содержимое своего рюкзака вытряхивает в овраг. К моим ногам подкатывается голова. На лице красуется татуировка – птица. Последняя жертва Волка.
***
Бог сделал нам королевский подарок перед уходом… Но люди так и остались людьми. Мы остались такими же.
Слизь
Чёрный, намокший под ночным дождём асфальт шоссе таинственным образом привлекал древнейшее существо на планете – виноградную улитку, очнувшуюся от спячки, вызванной продолжительной засухой. Обильные осадки вернули моллюска к активной фазе, и он собирался заняться тем, что умел лучше всего – кормиться и размножаться. Ритм жизни, продиктованный генами многих и многих поколений его предков.
Улитка в поисках свежей пищи неторопливо ползла по мокрому полотну, выискивая своими телескопическими отростками хоть какую-нибудь невысохшую зелень. Она особенно любила молодые сочные побеги лесной земляники и горьковатые листья подорожника, большими скоплениями растущие у выхода трубы ливневой канализации, где улитка жила уже пятнадцать лет.
Очень давно нерадивый сотрудник секретной лаборатории, занимающейся разработкой смертельного биологического оружия, сам того не ведая либо по злому умыслу, при обработке материалов исследования смыл микроскопическую икринку моллюска в канализацию. Мать улитки передала своему потомству генетически модифицированный вирус гриппа, циркулирующий в её теле в специальной железе, вырабатывающей слизь. Быстрый поток вынес икринку через слив в трубе. А когда уровень воды упал, она зацепилась за лист прибрежной травы и через несколько дней превратилась в очень маленького представителя своего рода. Пятнадцать лет – немалый срок для виноградной улитки. Её многочисленные дети, несущие внутри себя смертельную болезнь, значительно расширили ареал обитания. Контакт существа с человеком был лишь вопросом времени.
Теперь улитка со скоростью семь сантиметров в минуту медленно ползла по полотну дороги к своей неминуемой гибели. Свет фар несущегося из-за поворота автомобиля на мгновение выхватил из темноты крохотный влажный силуэт и след от слизи вытянутой формы. Водитель автомобиля обладал острым зрением и в последний момент смог выделить живое существо в сбитой ливнем на асфальт листве. Ещё не осознав как следует свои действия, мужчина слегка дёрнул руль по направлению к обочине, стараясь избежать наезда на беззащитное создание. Секундная жалость сыграла с ним злую шутку – автомобиль потерял сцепление с мокрым асфальтом и вильнул в сторону. Стараясь выйти из заноса, водитель выкрутил руль и нажал на тормоза. Но было уже поздно. Непродолжительный свист шин закончился сильным треском от удара машины о вековую сосну…