Лиза Гамаус – Где моя жена? (страница 3)
«Мир меняется» – звучало из всех щелей. Но что это значило? То, что мы не такие, как родители? Новые технологии? Слово, которым можно прикрыть, как фиговым листом, всё на свете.
Встал из-за стола, открыл холодильник, достал банку малинового варенья. Немного сладкого сейчас точно не помешает. Добавил горячей воды в чашку. На спинке одного из стульев висел серенький шёлковый халатик. Она забыла его отнести в спальню.
Того, что он зарабатывал, им хватало. Зина мало тратила и одевалась довольно скромно, то есть совсем не так, как Лена Ермолаева. Лена была сама женственность, холёная жена генерального директора успешной АйТи компании. Ему иногда хотелось, чтобы Зина больше внимания уделяла внешности, следила за модой, но Зина к этому оставалась равнодушной. Считала, что у неё всего более, чем достаточно. Он иногда просто заставлял её что-нибудь себе купить, платьице какое-нибудь, кружевное бельё. Туфли. Узкая юбка и туфли на шпильке – образ, который всегда нравился, и звал. Иногда же можно. Если просил, она покупала.
Таких глаз, как у Зины, не было ни у кого. А на вид обычные карие глаза, может, даже чёрные. Омут. Она работала тогда в агентстве. Они познакомились на выставке медицинского оборудования на Красной Пресне. Три года назад.
– Когда вы уже начнёте выращивать новые зубы! Одни разговоры только. А народ ждёт, – шутила Зина.
Они в первый же день завалились в кафе после закрытия выставки. Стас пустил в ход свою самую крепкую хватку, понял, что она может больше не прийти или передумает. Зина была в деловом костюме с узкой юбкой и на каблуках. То, что надо. Под пиджаком виднелась белая кофточка с красивыми маленькими пуговичками, которые сразу захотелось вытащить из петель.
– Скоро, – ответил Стас на вопрос, – начнём с верхних клыков.
– Я так не думаю.
Оба рассмеялись. И стали ходить ужинать каждый день, пока работала выставка.
До метро оставалось несколько метров, значит, надо было поворачивать обратно. Стас нашёл глазами пролёт между домами, завернул за угол, остановился, достал сигареты и затянулся. Он не любил курить на ходу, да и вообще почти не курил, но пачка сигарет в пуховике всегда имелась.
После работы до дома еле доехал. Остановился на заправке, налил бензин, отогнал машину с проезда и простоял минут двадцать, наблюдая за другими машинами и за беззубым юрким стариком, который эти машины обслуживал, бегая от одной колонки к другой. Включил наконец зажигание, двинул.
Зины так и не было. В этот раз никакой полиции он решил не звонить. Бессмысленно и даже опасно. Появилось новое ощущение – он не мог больше физически терпеть её отсутствие. Болела не только голова, но и всё тело. Отпускало немного только на кровати в спальне, особенно, если под голову положить её подушку. Сходил на кухню, вернулся и опять положил голову на её подушку. Поймал себя на мысли, что мир действительно меняется, и если помогает эта подушка, а его не помогает, то надо капитулировать. Хотя бы частично. И? В такие минуты мозг выуживает из жёсткого диска случайные встречи, обрывки разговоров, куски фильмов, интервью, подкастов, не просмотренные, но начатые лекции в интернете. Ответов не было.
Часа два Стас лежал, как мумия. Высохшая забинтованная мертвая плоть.
Полегчало и захотелось кофе.
Кофе-машина урчала, выпуская тонкой струйкой коричневую жидкость. Упала последняя капля. Стас сделал глоток.
9994 = 22288
ГЛАВА 4. В кафе
В кафе стоял шум от разговоров, смех, слышался перезвон бокалов, играла музыка. Народ вовсю отмечал старинный русский праздник – «Пятница». Перед Стасом стоял чайник с облепиховым чаем. Выбор был обоснован. Если бы не за рулём, заказал бы что-нибудь алкогольное, но машина нужна была завтра по зарез, и то с утра. Заказывать ужин пока не стал, нетерпеливо ждал Ермолаева. Тот сразу согласился встретиться. К своему стыду, он чувствовал, что Гришка что-то знал о Зине такое, чего он, её муж, эгоцентричный идиот, мог не знать. Это сейчас он вдруг понял, что не должен был избегать с ней разговаривать на тему альтернативной истории, считая это всё непроверенными гипотезами блогеров, посмеивался над ней, что она тратит столько времени на ерунду. А вот с Гришкой Зина вполне могла делиться своими мыслями или желаниями, потому что он сам это обожал. Может быть, они даже разговаривали по телефону или переписывались, задавали друг другу вопросы, спорили. Поспорить она мастер.
Чат с Ермолаевым в её телефоне был пустым, как будто только что стёртым. Может быть, он что-то вспомнит, странность какую-нибудь, её необычное желание. Ничего определённого к Ермолаеву у него не было. Стас решил договориться с собственной интуицией, в кои веки.
Весь вчерашний вечер до поздней ночи рыскал по дому в поисках зацепки. Проверил все её книги, ящики с косметикой и бельём, одежду и, конечно, лэптоп. На почте ничего интересного не нашёл, в вордовских файлах тоже, то есть были какие-то записи после просмотров фильмов, но они ни на что его не натолкнули. Он собирался продолжить изучать её компьютер после разговора с Ермолаевым. Особенно не надеялся, но уже не знал, куда себя деть. Облепиховый чай не пошёл.
– Как пропала? – Ермолаев отнёсся к новости очень серьёзно. Как будто он это ожидал, и оно случилось. Стасу так показалось. «Малость переигрывает», – подумал он.
– В полицию сообщил?
– Нет, Гриш, в полицию я не сообщил. Она вряд ли может быть полезной.
Зависла пауза. Стас ждал. А чего он ждал? Ермолаев молчал.
– Я решил поговорить с тобой.
– Со мной? – он, вроде бы, удивился, но не сильно.
– А я тут причём, Стас?
– Меня устроит любая мелочь, всё, что показалось тебе ненормальным. Было такое?
Подошёл официант. Гриша попросил бокал вина и сырную тарелку. Ему по работе полагался водитель, и о таких вещах, как бокал вина после работы, он не беспокоился. Преуспевающий.
– Один раз она пожаловалась мне, что ты её не понимаешь, что ты почти безнадёжен.
– Безнадёжен для чего? – Стас занервничал, и за такие слова захотелось дать ему в холёную морду.
– Может быть, она имела ввиду ваш брак?
– Вы часто с ней разговаривали? Как? Она тебе звонила? – правая рука сжалась в кулак, но под столом на коленке.
– Звонила. Но не часто.
Стас уже не сомневался, что Ермолаев знает. Больше, чем он сам.
Официант поставил бокал вина и тарелку с сыром.
– Сразу – у нас с Зиной ничего не было. Даже намёков. Иначе я встану и уйду.
Стас был не в том положении, чтобы задираться. Успеется.
– Зачем же тебе тогда звонила моя жена? Мне твоя не звонит.
Ермолаев глотнул вина.
– Скажи, что значит «пропала»? Я не до конца понял, почему ты не вызываешь полицию.
– Все вещи и документы остались дома. Если она ушла, уехала, улетела, но не без паспорта же.
– Может быть, её похитили?
– Похитители оставляют следы. На кухонном столе остался её включенный телефон. Ну, же Гриша!
Стас уставился на своего собеседника, как очень голодный хищник и добавил,– мне не хотелось бы делать тебе неприятности, например, звонить Лене. Ну, ты знаешь, что я имею в виду.
Гриша, конечно, знал. Каким только красавицам Стас не лечил зубы, особенно тем, которых присылал Гриша. За некоторых Ермолаев расплачивался сам банковским переводом. За двух, если быть точнее. У Стаса имелись все их данные.
– Ты нормальный вообще? Надо заявить в полицию.
– Возможно. Так зачем тебе звонила моя жена? Я так и не понял.
Вот недолюбливал он Ермолаева, что тут будешь делать. Старался многое не замечать, но нет.
– Есть вещи, о которых не принято говорить.
– Опять не понял. Жена что-то не может сказать мужу, но чужому мужу может?
– Я с этого начал, Стас.
– Мне нужна любая деталь, любая мелочь.
– Это не мелочь, – он вздохнул, помедлил, – она стала слышать голос. Такое многих выводит из равновесия.
– Какой голос? Чей голос? Голос в голове, как в фантастическом сериале? – Стас почувствовал что-то в груди, лёгкий спазм. Руки стали ледяными, а ладони влажными. Он разжал кулак и вытер ладонь о брючину.
– Я не знаю, чей это голос, что за вопросы, Стас?
– А как ты об этом узнал? Она тебе позвонила и сообщила, что слышит голос? – Стас не находил себе места. Ему сообщила, не мне.
– Ты не скажешь этого Лене?
– Что не скажу? Да, конечно, не скажу. Мне нужна моя жена, я никогда не лезу в чужие дела.
– Нет, не это. Ты не скажешь Лене то, что я сейчас тебе скажу?
Стас замер.
– Нет.
– Я… я тоже слышу голос, – произнёс еле слышно Ермолаев.
– Что? – начинается. Ещё немного, и его вообще выбросят за борт, если он останется упрямым ослом, ничему не верящим, – продолжай, мне надо найти Зину. Всё останется между нами, – он даже смягчил тон.
– Как-то она сказала «бирюзовый хитон, золотая кайма по краю». Слова, которые я слышал, то есть знакомые слова. То есть я слышал их в голове, может, это часть стиха, я не знаю даже откуда это прилетело, но мне показалось, что она специально их мне сказала. Я посмотрел на неё, и она мне подмигнула. И я… я продолжил.