Лиз Туччилло – Легко ли быть одной? (страница 66)
– Там будет очень весело! Просто замечательно! – воскликнула она напоследок, разразившись своим неподражаемым смехом.
Мы с Томасом переоделись и отправились в этот бар, который, как выяснилось, находился напротив нашего отеля. Как только открылись двери лифта, мы оказались в одном из наиболее впечатляющих мест, в каких мне приходилось бывать. Чтобы попасть на вечеринку, нужно было пройти через грандиозный ресторан большого ночного клуба. Громадный зал площадью, казалось, в тысячи квадратных футов был отделан с мелодраматическим изяществом, словно королевский дворец, – бархатная драпировка и огромнейшие люстры. В ресторане было несколько залов, несколько баров и уютных гостиных, по-разному воспроизводивших атмосферу роскоши.
Мы проследовали в конец зала, где и проходила вечеринка. Оживленные голоса и смех были слышны издалека. Подойдя ближе, мы увидели целую толпу вовсю выпивающих, модно одетых китайских неформалов. Уэй мы заметили сразу же. Одета она была в миниатюрное черно-белое платьице с блестками.
– Боже мой, как я рада вас видеть, друзья мои!
Она подбежала к нам и расцеловала нас обоих в щеки. Затем направила нас в бар, а сама умчалась, чтобы поздороваться с кем-то еще. Томас взял нам вина. Я обернулась и увидела Тамми – женщину, с которой мы познакомились в самолете. Она стояла с бокалом мартини в руке. Некоторое время мы с удивлением смотрели друг на друга, пытаясь сообразить, откуда мы друг друга знаем.
– Ох! Мы с вами летели в одном самолете, – наконец сказала я.
– Да, точно. Привет.
– Привет.
Ко мне подошел Томас, который принес бокалы с вином.
– Как вам понравился Пекин? Много удалось узнать о жизни одиноких женщин? – с любопытством спросила Тамми.
– Да уж, немало. Спасибо. Здесь очень интересно.
– Да, это правда, – сказала Тамми. – Произошло столько перемен, и так быстро – очень интересно за всем этим наблюдать.
– Правда? А что это за перемены? – полюбопытствовала я.
– Ну, например, супермаркеты у нас появились всего десять лет назад. А до этого к продуктам нельзя было прикасаться.
– Как вы сказали? Я что-то не понял, – произнес Томас.
– Магазины, где можно взять товар с полки и посмотреть на него, появились лишь несколько лет назад. А до этого все продукты лежали за прилавком.
Мысль о том, что может быть запрещено брать продукты в руки, прежде чем купить их, почему-то произвела на меня сильное впечатление.
– Выходит, у вас сейчас все по-другому, полная свобода: хочешь – живешь одна, хочешь – разводишься, хочешь посмотреть покупку – тоже не вопрос.
– Да, сейчас у нас много свободы. Не то что у наших матерей.
– А скажите мне вот что. Женщины у вас когда-нибудь подумывают о том, чтобы завести ребенка в одиночку? Такое в принципе бывает? – как бы между прочим спросила я.
Тамми откусила кусочек фаршированного блинчика и совершенно прозаично ответила:
– Нет.
Мы с Томасом переглянулись. Ответ получился предельно ясным. Черно-белым, так сказать.
– Правда? Что, вообще никогда?
– Да. Никогда. Это невозможно.
– Что вы имеете в виду?
– Это невозможно.
Мне не хотелось давить на Тамми, поэтому, выдержав паузу, я просто еще раз переспросила:
– Что вы имеете в виду?
– Каждого ребенка при рождении регистрируют. Эта регистрация обеспечивает медицинское обслуживание и дает другие права. Ребенок, рожденный вне брака, регистрации не подлежит, власти его не признают. Его просто не существует.
Мы с Томасом некоторое время молча смотрели на нее.
– А скажите, Тамми, как поступает незамужняя китайская женщина, если вдруг забеременеет? – спросил Томас.
– Она делает аборт, – несколько удивленно ответила Тамми, как будто это и так было абсолютно очевидно.
– А что насчет усыновления? Может одинокая китаянка усыновить ребенка, взяв его из детского дома?
Новая информация просто шокировала меня.
– Нет. Это невозможно, – снова совершенно серьезно сказала Тамми.
– Но почему? Их же так много.
Тамми пожала плечами.
– Если позволить незамужним китаянкам усыновлять детей, вы позволите им быть матерями-одиночками. А это практически то же самое, что позволить им иметь собственных детей. Такого никогда не будет. А если и будет, то только через много лет.
В этот момент меня вдруг осенило. Все эти преуспевающие женщины в Пекине, которые наслаждаются своей свободой, не рвутся замуж и усердно занимаются карьерой, очень отличаются от западных женщин. У них нет плана «Б». Когда мы встречаемся не с теми мужчинами или крутим свои маленькие романы, мы все равно осознаем, что на кону в любом случае не стоит вопрос о материнстве. Многие из нас не желают растить детей в одиночку, многие не пойдут на это, даже если выбирать особенно не из чего. Однако в любом случае речь все-таки идет о нашем собственном выборе.
А эти незамужние дамы, которые могут ломать голову над тем, каким шампунем сегодня вымыть волосы, лишены выбора в том, чтобы стать матерью, если найти подходящего мужчину не удается. И их свобода дается им гораздо дороже, чем я себе представляла.
– Ладно, а если вам тридцать семь или тридцать восемь и вы все-таки хотите иметь детей, что вы делаете? – спросила я.
Тамми снова пожала плечами.
– Выходим замуж за первого встречного.
Должно быть, она заметила, как я погрустнела.
– Такое встречается на каждом шагу.
И тут все эти обеспокоенные родители в парке вдруг перестали казаться мне такими уж ненормальными.
К нам подошли Цинь и Донг, двое мужчин, с которыми мы познакомились накануне в «Сьюзи Вонг». И хотя Тамми ясно дала нам понять, что китайские мужчины ее не привлекают, у меня на миг мелькнула надежда, что они с Цинем поладят. Они завели беседу, пока мы с Томасом общались с Донгом. В конце концов, когда Цинь и Донг ушли в бар за напитками, я решила выступить в роли свахи.
– Я знаю, что китайцы вам не нравятся, но, по-моему, Цинь такой славный, разве нет?
Тамми бросила взгляд в сторону Циня, который представлялся мне эквивалентом приятного обеспеченного парня в Штатах, допустим, продающего страховые полисы или имеющего стоматологическую практику, – разве что этот был, пожалуй, посимпатичнее и знал больше языков.
– Я вас умоляю! – простонала она, закатывая глаза. – Если бы я хотела выйти замуж
После чего я пошла в бар и взяла себе еще выпить.
На следующий день, наш последний день вместе, мы с Томасом решили прогуляться от отеля в Запретный город – главную туристическую достопримечательность Пекина. Томас взял меня за руку, и мы неторопливо пошли по улице. Был час пик, мимо нас пролетали машины, толпы людей на мопедах ехали на работу. У многих из них на лице были маски, защищавшие от выхлопных газов – еще одного последствия резкого экономического роста в Пекине. Томас остановил меня и долго целовал. Было грустно, потому что это было похоже на начало прощания.
На первый взгляд Запретный город не так уж впечатляет. Снаружи видна только длинная стена из красного кирпича с растянутым вверху большим портретом Мао Цзедуна. Врать не стану: выглядит это как-то пресновато. Но как только вы заходите внутрь, все сразу меняется. Вы оказываетесь в самом большом из сохранившихся в мире дворце. Многочисленные дорожки, протянувшиеся, как кажется, на долгие мили, ведут к разным храмам и залам, которыми великие императоры Китая пользовались со времен правления династии Мин. Все эти строения носят высокопарные, величественные названия, показавшиеся мне занятными: Ворота Небесной Чистоты, Дворец Высшей Гармонии, Зал Духовного Развития, Зал Вечного Просветления. Даже от современных табличек, призывающих туристов не сорить, веяло мелодрамой: «Единственный небрежный поступок может привести к потере Красоты навеки».
Мы с Томасом выбрали аудиотур и поначалу столкнулись с немалыми техническими трудностями. Надев наушники и ориентируясь по маленькому GPS-навигатору, мы по подсказкам гида долго пытались понять, куда мы должны смотреть и куда мы смотрим на самом деле.
– У тебя работает? – спросила я Томаса.
– Да. Мой говорит что-то о музыкальных инструментах. А у тебя есть такое? – отозвался он.
– Нет. У меня ничего подобного не…
– Может, тебе тогда попробовать…
– Ш-ш-ш… О, включился. Слушай, а мы с тобой находимся там, где нужно? Мы сейчас в Зале Высшей Гармонии? Тогда где же статуя льва? О чем она вообще вещает?
И дальше в том же духе. Однако в конце концов мы подобрали нужный ритм и смогли следовать наставлениям гида, который всегда точно знал, где мы находимся и что нам необходимо знать в этой связи. Идеальная система. Мы с Томасом были вместе, держались за руки, наслаждались величием самого большого дворца на свете, и при этом нам не нужно было ни о чем друг с другом говорить.
Уже в самом конце экскурсии, рассматривая один из маленьких храмов, я взглянула на Томаса и увидела, что он вытаскивает свой мобильный. Сняв наушники, он поднес к уху телефон. Говорил он очень эмоционально. Я предпочла отвернуться в сторону и начала прислушиваться к своему гиду, голос которой чем-то напоминал мне Ванессу Редгрейв[70]. Я даже подумала, что, может быть, это и