Лиз Туччилло – Легко ли быть одной? (страница 24)
Я снова села.
– Простите. Должно быть, это лексомил так на меня подействовал или еще что-то.
Томас улыбнулся.
– Да, я уверен, так и есть. Вы просто расслабились. И исчезла ваша защита.
Я смущенно повернулась к Лоренцо.
– Простите, мне очень жаль. Обычно со мной такого не бывает.
Он смотрел на меня с восхищением.
– О, женщины! Они фантастические. Посмотрите на себя. Вы испытываете чувства, вы плачете. Какая изменчивость.
Он замахал руками и засмеялся. Я прыснула от смеха. Томас тоже выглядел счастливым – насколько счастливым может выглядеть мужчина.
После того как мы поужинали в ресторане, где я попробовала лучшую пасту карбонара, какую когда-либо ела, с большими лентами бекона – не кусками, не ломтиками, а именно
– А теперь, – торжественно сказал Томас, – вы должны увидеть Рим из седла мотоцикла.
– Где вы это взяли?
– Мотоцикл не мой, а Лоренцо. У него их несколько. Он одолжил его мне, пока вы спали.
Не люблю мотоциклы. И никогда не любила. Потому что, как хотите, но они очень опасны. И на них холодно. А я не люблю мерзнуть. Но мысль о том, чтобы объяснять все это Томасу и вновь показаться ему предсказуемой, неромантичной, паникующей американкой… в общем, эта мысль выжимала из меня всю душу. Так что я просто взяла шлем и залезла на мотоцикл. Что я могу сказать? Когда находишься в Риме…
Мы ехали быстро, мимо каких-то древнеримских руин, мимо Форума. Потом покрутились по узеньким переулкам и, промчавшись по оживленной главной улице, выскочили на дорогу, которая вела прямо к площади перед собором Святого Петра.
Я сидела на заднем сиденье этого опасного транспортного средства, которое ехало очень стремительно и водитель которого – будем называть вещими своими именами – выпил за ужином несколько бокалов вина. Я мерзла. Была напугана. Чувствовала себя очень уязвимой. Мое воображение рисовало мне картину аварии: на повороте Томас теряет управление и наши тела скользят по асфальту прямо под колеса машин. Я представила, как какой-то чиновник звонит моей маме и рассказывает ей о случившемся, и ей или моему брату после этого приходится разбираться со всеми ужасами и сложностями, связанными с отправкой моего тела на родину.
Между тем мы уже летели обратно и по дороге к отелю несколько раз объехали вокруг Колизея. Меня вдруг осенило: ни одно из этих сооружений не окружено заборами, оградами или листами стекла. Они стояли незащищенные, ожидая случая вскружить нам голову и мирясь со своей уязвимостью перед лицом какого-нибудь любителя граффити, или вандала, или террориста, если им взбредет в голову туда попасть. И я подумала: «Что ж, если мне суждено уйти из жизни таким вот образом, это все-таки чертовски хороший вариант». Затем еще немного крепче обняла Томаса за талию и попыталась впитать волшебное великолепие Рима – все до последней капли.
Когда мы подъехали к отелю, Томас снял свой шлем и помог мне снять мой. Поверьте, нет ничего менее сексуального, чем напяленный на голову мотоциклетный шлем. Мы проследовали через фойе и зашли в лифт. Внезапно я резко вернулась в мир динамики, морали, инсинуаций и непонимания того, где этой ночью будет спать Томас. Словно подслушав мои мысли, он сказал:
– Мой номер находится на третьем этаже. А ваш, по-моему, на втором, да?
Я кивнула. Я умудрилась каким-то образом запомнить номер своей комнаты и не потерять магнитную карту-ключ. Томас нажал кнопки второго и третьего этажей. И двери лифта закрылись. Когда они открылись вновь, Томас деликатно поцеловал меня в обе щеки и сказал:
– Спокойной ночи, моя дорогая Джулия. Приятных сновидений.
Я вышла из лифта и по коридору направилась к своему номеру.
Джорджия прекрасно понимала, что ей следует делать. Дейл должен был появиться через несколько минут, и ей было известно самое главное правило, которое знают все, независимо от того, насколько они далеки от романтики в отношениях: когда встречаешься со своим бывшим, ты всегда должна выглядеть как можно лучше. Однако в это утро Джорджия сказала себе: «Да пошло оно все!» Она не собиралась специально ради Дейла принимать ванну, а потом сушить волосы феном. Пошел он на фиг. Она не будет пытаться снова его очаровать. Пошел. Он. На фиг. Пусть катится ко всем чертям и живет со своей малолеткой, которая танцует самбу.
Джорджия и Дейл должны были встретиться, чтобы обсудить, как они будут осуществлять опекунство над детьми. Никаких адвокатов, никаких ссор. Просто двое взрослых людей, у которых нет других планов, кроме заботы о благополучии своих детей.
Когда Джорджия открыла дверь, оказалось, что Дейл выглядит, блин, к несчастью, классно – но все равно, пошел он. Первое, что он сделал, войдя в комнату, это поднял глаза и увидел, что маленькое окошко в датчике дыма открыто и в нем села батарейка.
– Господи, Джорджия, ты так и не купила батарейку для детектора дыма?
– Черт, нет, все никак не соберусь.
– А тебе не кажется, что это вроде бы важно?
– Да, кажется. Но я, понимаешь ли, была вроде бы занята.
Дейл покачал головой.
– Ты не считаешь, что это должно быть в первых строках списка твоих приоритетов – батарейка для датчика дыма и угарного газа в доме, где живут наши дети?
Умом Джорджия понимала, что это может прямо сейчас перерасти в очередную ссору и что продвинутые высокообразованные ньюйоркцы в принципе не должны ругаться со своими бывшими по всяким дурацким мелочам. Но ей было плевать.
– Если желаешь, можешь прямо сейчас отправиться в магазин хозтоваров и купить там батарейку для датчика дыма и угарного газа в доме, где живут наши дети. Хочешь это сделать – не вопрос, милости просим.
– Я сделаю это, но после того, как мы с тобой поговорим, о’кей?
– О’кей. Спасибо тебе огромное.
Они оба перевели дыхание. Потом прошли на кухню и сели за стол. Наступило долгое молчание.
– Хочешь чего-нибудь? Кофе? Минералки?
– Я бы выпил стакан воды, – сказал Дейл, вставая со стула.
Но Джорджия уже была у холодильника. Теперь это был ее дом, и Дейл мог бы сообразить, что нечего ему вскакивать с места, чтобы налить себе стакан воды. Когда он сел обратно, она налила ему воды из кувшина с фильтром «Брита», после чего подошла и отдала ему стакан в руки. Дейл сделал глоток. Джорджия села напротив него и положила руки перед собой на стол. Ей казалось, что, если сложенные руки будут лежать перед ней, ситуация не сможет выйти из-под контроля.
По состоянию на сегодняшний день полную опеку над детьми осуществляла Джорджия, а Дейл виделся с ними, когда они оба на это соглашались и когда Джорджии было необходимо сделать перерыв. Но бывшие супруги понимали, что пришла пора ввести кое-какие правила.
– Я тут подумал, что ты могла бы находиться с детьми по будним дням, а я забирал бы их на выходные.
Сарказм Джорджии прорвался наружу еще до того, как она успела что-либо сообразить.
– Звучит грандиозно! Я всю неделю буду водить их в школу, помогать им с домашними заданиями, кормить их и укладывать спать, а
Джорджия и сама толком не понимала, за что, собственно, борется; на самом деле такое предложение звучало совсем неплохо. Пусть Дейл берет детей на уик-энд, чтобы она могла выйти из дому и развлечься. Дейлу не нужны были выходные, чтобы искать себе развлечения, потому что он всю неделю каждую ночь развлекался горячим сексом в ритме самбы со своей пылкой танцовщицей. Но Джорджия чувствовала, что пока не готова с ним ни в чем соглашаться. Она чувствовала, что раздражена и что ей вроде бы хочется кое-что окончательно уточнить.
– Она не имеет права общаться с моими детьми. И ты это понимаешь, верно?
– Джорджия…
– Нет, серьезно, если я узна́ю, что она общалась с моими детьми, я тебе такое устрою, что мало не покажется.
– Мы поговорим об этом позже, – сказал Дейл, опуская голову и стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально.
Руки Джорджии уже не лежали сложенными на столе. Они летали по сторонам, помогая ей расставлять акценты.
– Что ты подразумеваешь под этим своим «поговорим об этом позже»? Как будто я должна передумать. Как будто по прошествии двух недель я ни с того ни с сего должна заявить что-то вроде: «Эй, не мог бы ты привести к нашим детям эту свою бразильскую шлюху, чтобы они наконец посмотрели, кто поломал семейную жизнь их мамы и папы?»
– Джорджия, она не ломала нашу семейную жизнь.
Джорджия вскочила: время любезных обсуждений за кухонным столом миновало.
– Ага, значит, ты готов был уйти от меня, не обеспечив себе заранее запасной аэродром? Ну конечно. Ты смылся в ту же минуту, как только узнал, что тебе есть к кому идти.
Дейл не медлил с ответом.
– Возможно, это и правда, но это не значит, что наш с тобой брак не дал трещину задолго до этого.
Теперь Джорджия решительно ходила по кухне, и голос ее повысился на пару децибел.