Лиз Лоусон – Счастливчики (страница 26)
Каштановые волосы падают ему на лоб, и у меня в груди возникают эти чертовы
Я так долго была призраком.
Глава 28
Зак
Я хочу поцеловать Мэй. Она сидит здесь, рядом со мной, рассказывает мне все эти истории о своем брате, а я только и думаю, как хочу ее поцеловать. Боже, Зак, ну ты и придурок! Я знаю, знаю, насколько это сейчас неуместно. Ничего не могу с собой поделать.
Я все равно хочу.
Кладу руку на диван в нескольких дюймах от нее, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не обнять Мэй. Я знаю, что, если так сделаю, ее глаза потеряют свет, который начал в них возвращаться, и мы откатимся назад, туда, где и были, к лекциям о неуместных прикосновениях и неправильном выборе времени.
Это сложно. Вслушиваться в ее слова и смотреть ей в глаза.
Очень сложно.
Глава 29
Мэй
Я продолжаю говорить. Не понимаю, почему не могу заткнуться, ведь до этого только и делала, что молчала. Зак кладет руку на диван, растопырив пальцы, и на мгновение кажется, что он сейчас меня обнимет, но нет. Я говорю и говорю, и думаю, что, возможно, это к лучшему.
Нет, это определенно к лучшему.
Но затем моя глупая рука решает плюнуть на мои размышления и сделать то, что вздумается, и приближается к его.
Когда наши ладони соприкасаются, глаза Зака расширяются от удивления.
Глава 30
Зак
Я пытаюсь решить, не слишком ли много прочел в том, что ее рука приближается к моей, как вдруг мы внезапно соприкасаемся.
Глава 31
Мэй
Мое сердце бьется так громко, что наверняка слышно на другом конце планеты. Прежде, в более уравновешенные времена, я никогда не делала первый шаг в отношениях.
Чувствую себя обнаженной.
Глава 32
Зак
Я могу либо сидеть и бояться шевельнуться, пока моя ладонь лежит под ее, точно вялая рыба, либо в кои-то веки взять на себя ответственность за свою жизнь.
Да к черту все.
Медленно тянусь к щеке Мэй. Ее кожа такая мягкая. Наши глаза встречаются, на этот раз мне не нужно вычислять, что произойдет, и я не хочу прятаться.
Глава 33
Мэй
А потом он целует меня, и все нервные окончания в моем теле, которые, как я думала, умерли в тот день в прошлом году, возвращаются к жизни.
Глава 34
Зак
Да.
Глава 35
Мэй
После ухода Зака в доме тихо. Родители до сих пор не вернулись. Забавно – я была для них невидимкой с тех пор, как стало ясно, что у Джордана есть то, чего нет у меня, что его мозг работает чудесным, таинственным образом и его нужно развивать во что-то великое. Может быть, теперь я просто чувствую это острее. Прежде родители вспоминали обо мне лишь в привязке к Джордану. Или, может быть, потому что брат сам заставлял их – всегда старался вовлечь меня в беседу за обеденным столом, даже последние несколько лет, когда мы с ним неделями не разговаривали.
Теперь его больше нет, и все рухнуло. Без него мы с родителями не знаем, как общаться друг с другом. Я не осознавала этого, но брат был тем клеем, что удерживал нас всех вместе. Теперь мы рассыпались, болтаемся рядом, занимаем одно и то же пространство, но никогда не пересекаемся.
Поднимаюсь наверх с телефоном в руке.
Приходит сообщение. Люси.
Закатываю глаза. Прикидываю, как передать этот поцелуй словами, и мои щеки становятся горячими.
И я понимаю, что мне не все равно. Твою мать. Живот сводит от угрызений совести.
Это не вопрос.
Я практически слышу ее радостный вопль через весь город.
Люси шлет мне закатывающий глаза смайлик.
Плюхаюсь на кровать и по очереди скидываю туфли, запуская их через всю комнату.
Вот почему прошлый год я пряталась под одеялом. Я не имею права двигаться дальше, возвращаться в школу, влюбляться в парня, играть на трубе, петь, смеяться,
Вообще ничего.
В тишине спальни на меня снова ложится удушающая тяжесть всего, что я скрываю – от Люси, от Зака, от Хим, от родителей.
Телефон звонит. Смотрю на экран, ожидая новое сообщение от подруги, но нет, оно от Зака.
Мое предательское сердце подпрыгивает.
Глава 36
Зак
Прошло четыре дня с нашего с Мэй поцелуя, и я больше ни о чем не могу думать. Впервые с тех пор, как мама взяла дело, время не тянется как густая вязкая слизь.
Ничто меня больше не беспокоит – ни Мэтт, ни Роза, ни родители. Все они ушли на задний план, их очертания размылись за жаром губ Мэй и ощущением ее ладони в моей. Изо всех сил стараюсь не давить на нее, дать ей привыкнуть к тому, что между нами происходит, – а это нелегко, учитывая, кто моя мать, – и как же это сложно.
Ничего не хочу, только видеть Мэй.
В среду утром мирно копаюсь в шкафчике, занимаюсь своими делами, как вдруг из-за дверцы выглядывает улыбающийся Конор. Игнорирую его, достаю последний учебник и захлопываю дверцу с такой силой, что приятель отскакивает. Прошлой ночью он прислал мне где-то миллион сообщений в попытках разузнать, как у нас там с Мэй, но я не ответил. Пусть эти воспоминания еще немного побудут только моими.
– Чего тебе?
Лицо Конора вытягивается, словно у огромного пса, который всего-то и хотел, чтоб его за ухом почесали.
– Мужик, ты на мои сообщения не отвечаешь! Я понимаю, что ты в любовной коме, но серьезно. Главное – братаны, а девушки…
– Я б на этом и остановился, – сообщаю с выразительным взглядом.
Конор поднимает руки.
– Ладно, ладно, понял. Не буду язвить о твоей подружке. – Он реально говорит «подружке». Вслух. Иногда с Конором так тяжело.
Оглядываюсь, проверить, что Мэй поблизости нет.
– Чувак. Она мне не подружка! – И замолкаю, потому что сам не знаю, кто она мне. Человек, о котором я думаю больше всех в мире, и единственная, с кем я прямо сейчас хочу говорить.
– Ладно, хорошо, твоей неподружке, – Конор смеется, будто сказал что-то остроумное.
– Знаешь, у тебя ужасное чувство юмора.