Лиз Лоусон – Счастливчики (страница 19)
– Твой брат ходил на концерты Люси? – голос Зака настолько тихий, что мне приходится наклониться к нему, чтобы услышать. Он говорит так, будто пытается успокоить испуганное, сердитое животное.
– Ага, – киваю я. – Не знаю, зачем я это сказала. Вроде бы уместно? – Я издаю смешок, притворяюсь, что эта тема не потрясает меня до глубины души. Притворяюсь, что мне все равно. – Без разницы. Хочешь выпить?
Зак колеблется, будто хочет сказать что-то еще, но, очевидно, он не так глуп, как большинство людей, потому что в итоге просто кивает в знак согласия.
Когда мы перемещаемся в основную зону, я впервые обращаю внимание на музыкантов на сцене. К счастью, это не новая группа Люси, потому что они действительно, действительно ужасны.
– Кто это, черт возьми? – кричу я Заку.
– Понятия не имею. – Его губы касаются моего уха. Теплые. Мягкие.
– Они отстой. – Позволяю себе крошечную улыбку. Первую за вечер.
Он улыбается, как будто я вручила ему Нобелевскую премию мира. Ничего себе. Парню бы поучиться управлять своими эмоциями.
Я замечаю Хим, она возле бара и отчаянно машет мне рукой.
– Э… ты знаешь ту девушку? – Зак указывает на Хим, которая, если честно, прямо сейчас смахивает на сумасшедшую. Она как та Илана из «Брод-Сити»[6] – широченная улыбка и пушистые волосы. С ней всегда так на концертах Люси. В прошлом году Хим так переволновалась, что ее буквально стошнило в стакан воды посреди кафе. Получилось очень неловко и совсем не круто.
– К сожалению, – кричу я в ответ, а затем морщусь. Мне действительно нужно перестать так паршиво относиться к Хим, но иногда это сложно. Прежде мы были близки. Творили всякую дичь, а Люси и Джордан ворчали на нас и приводили в чувство. Сейчас бывают моменты, когда я едва могу ее видеть, когда лишь одно присутствие Хим ощущается как тяжелый груз на плечах, который никак не исчезнет. Она словно ходячее напоминание обо всем, чем я была раньше.
Когда мы добираемся до нее, Хим обнимает меня, подпитывая мои угрызения совести.
– Мэй! Тоже пришла посмотреть, как Люси играет? Ты так давно не ходила на ее концерты. – Она осекается. – Не то чтобы я не понимаю почему, ведь разумеется, я понимаю почему. – Ее щеки становятся ярко-красными. – В смысле, так приятно тебя видеть. Вот что я хотела сказать.
Прежде чем она успевает продолжить, а я знаю, что продолжит непременно, вмешивается Зак. Слава богу.
– Привет. – Он обходит меня. – Ты подруга Мэй?
Глаза Хим загораются. Она мгновенно перестраивается.
– Да… и Люси тоже. Кто ты? – Хим смотрит на меня, мол, а что
Теперь у Зака вспыхивают щеки.
– Привет. Я Зак. Кажется, я видел тебя в школе. Я здесь, потому что Конор… солист… мой лучший друг? – Звучит как вопрос, а не утверждение.
– О-о, круто. Я слышала, он потрясающий.
– Да, он ничего, – пожимает плечами Зак.
Хим кладет ладонь ему на руку. Та четко очерченная, мужская и совсем не такая, как у меня, Люси или Хим.
Ком встает у меня в горле, хотя это глупо. Мне плевать на этого парня. Пусть Хим его забирает. Пусть убегут, поженятся и заведут кучу глупых милых детей…
– Мэй, – Хим машет рукой перед моим лицом. – Ты меня слышишь?
– А?
– Что ты хочешь выпить? – Она показывает на бар.
– Ой. Да. Имбирный эль или что-то в таком роде. Спасибо.
Хим показывает мне большой палец и уходит. Мне действительно нужно стараться нормально вести себя с ней.
Здесь так громко. Комната маленькая, и с каждой новой пронзительной нотой группа грозит меня оглушить.
Они ужасны. Тут не может быть двух мнений.
Становится очень темно, и толпа с каждой секундой увеличивается. Люди начинают давить на меня. Когда один особенно агрессивный парень проталкивается мимо, меня вдавливает в бар. Сердце стучит в ушах, забивая прочие звуки в комнате. Лезть сюда, в это море тел, было ужасной идеей. Но оставаться дома среди тех писем, которые я не могу открыть и не могу уничтожить, ничем не лучше.
Я медленно вдыхаю, выдыхаю, но это не помогает. У меня начинает кружиться голова. Зрение размывается. Я в ловушке в гуще всех этих людей. Нет выхода. Здесь небезопасно, дома небезопасно – везде, куда бы я ни пошла, это ощущение следует за мной, словно тень того дня.
Дрожащими руками лезу в сумку, чтобы найти свой телефон.
Мне нужно написать Люси. Попросить ее: пожалуйста, пожалуйста, иди сюда и спаси меня.
Я не могу найти сотовый. Его нет в моей сумке. Где же он? Дыши, Мэй. Я отбрасываю волосы с лица, но половина из них приклеивается ко лбу, влажному и липкому.
Я потею. Я в ловушке, и я потею.
Зажмуриваю глаза, чтобы отгородиться от всего этого – шума и людей, – но вместо этого появляется лицо Джордана, как будто оно нарисовано на моих веках. Сначала он улыбается мне, этой легкой улыбкой, которая так похожа на мою, и я хочу запрыгнуть в кадр, чтобы удержать его еще раз. Но когда продолжаю жмуриться, картина плывет, голова Джордана взрывается, улыбка исчезает с его лица, а затем я чувствую, что падаю.
Глава 20
Зак
Я стою рядом с Мэй, ожидая, когда ее энергичная подруга вернется, и изо всех сил стараюсь не раздражаться на парня справа, который наталкивается на меня каждые пять секунд.
Больше всего на концертах Конора – кроме Мэтта, разумеется, – я ненавижу это полное отсутствие личного пространства.
Ну то есть что, парень не может понять намек и сдвинуться чуть дальше? Уважать мои границы? Как будто я для него невидимка.
Начинаю злиться и тут замечаю, что Мэй ведет себя ненормально. Конечно, я не уверен, что по ее меркам нормально, но у нее закрыты глаза, и она шатается взад-вперед, словно не может найти свой центр тяжести. На мгновение я очарован – она такая красивая, почти безмятежная, – но внезапно ее лицо бледнеет.
Мэй откидывается назад, и на секунду я не уверен, что происходит, но потом мое тело реагирует, не советуясь с мозгом. Я бросаюсь к ней, ловлю и обнимаю за плечи. Ее глаза пустые, расфокусированные и ни на что не смотрят. Странно. Дрожь прокатывается по моему позвоночнику.
– Мэй. – Мой рот в сантиметрах от ее лица, но я не хочу быть озабоченным придурком и думать об этом прямо сейчас. – У тебя все нормально? – Оглядываюсь в поисках помощи, но никто, кажется, не замечает, что среди толпы кому-то стало плохо. Я крепче обхватываю Мэй за плечи и вижу карман чуть дальше у барной стойки и пустой стул.
Хватаю ее под мышки и тащу за собой. Моя рука адски ноет, когда мы туда добираемся, но, по крайней мере, Мэй все еще на ногах.
– Садись здесь, – хлопаю по стулу.
В ее глазах пустота. Я толкаю Мэй на сиденье и машу бармену на другом конце бара.
Тот подходит, бросает один взгляд на Мэй и поднимает брови.
– Чувак, с твоей девушкой все в порядке? – Он типичный инди-парень – обтягивающие черные джинсы, рукав татуировок и очень лос-анджелесская прическа.
Я наклоняюсь через бар и кричу:
– Она в порядке. Можно нам немного воды, пожалуйста?
Бармен молчит, рассматривает тонкую фигурку Мэй, а затем наклоняется, достает запотевшую бутылку воды и плюхает на стойку перед собой.
– С тебя семь долларов.
Пристально смотрю на него – извините, это что, шутка? Но у меня особо нет выбора, поэтому я ворчу и копаюсь в карманах, чтобы выудить купюру в десять долларов.
Бармен протягивает мне мизерную сдачу, говорит:
– Чувак, просто, чтобы ты знал, руководство не одобряет наркотики в клубе, – и бросает выразительный взгляд на Мэй.
– Она не употребляет наркотики, чувак.
Бармен поднимает бровь и ухмыляется. Явно мне не верит, но ему, очевидно, все равно, потому что секунду спустя он поворачивается принять заказ у девушки рядом со мной и начинает заигрывать с ней.
Я стискиваю зубы, смотрю на Мэй и протягиваю бутылку.
– Пить сможешь?
Она все еще молчит. Ее веки странно трепещут. Проходит несколько мгновений, и она выглядит все хуже и хуже. Все тело Мэй дрожит, и мне приходится удерживать ее на стуле. Ей действительно нужно выпить эту воду.
– Мэй! – кричу я ее имя как раз, когда Худшая Группа в Мире издает последнюю ноту и воцаряется тишина. Куча людей оборачивается, но на этот раз есть кое-что, что меня волнует больше, чем моя гордость. Тем не менее, когда я снова начинаю говорить, то понижаю голос: – Эй, выпей это, хорошо? – Откручиваю пробку и сую бутылку ей в руки. – Держи, открыто.
Она делает маленький глоток.
– Хорошо. Продолжай пить. Ты в порядке?
Она медленно пьет воду, глоточек за глоточком.