Лиз Лоусон – Счастливчики (страница 10)

Мэтт ведет себя как полный урод (надо же, неожиданно). Всякий раз чувствую себя идиотом, когда вспоминаю, как мне казалось, будто мы с ним друзья, – и это не говоря уже о мучительных попытках понять, с чего я вообще захотел с ним дружить. Он – обычный дебил, что в данный момент целует свою девушку и поглядывает на меня, проверяя, смотрю ли я. Все это дико крипово. Роза действительно выбрала победителя.

Собираю свои вещи, готовлюсь сказать Конору, что с меня хватит, но тут скрипит входная дверь, и внутрь заглядывает красивая девушка. Быстро осматривает обстановку – если честно, тот еще бардак, – а затем ее взгляд падает на меня.

– Привет, – машет незнакомка из дверного проема.

Я неуверенно поднимаю руку.

– Тут прослушивание группы? На барабанщика «Имени собственного и нарицательного»?

Я киваю.

– Супер! – Она вскидывает кулак и входит в комнату, затем оглядывается. Через секунду появляется еще одна девушка. Она одета в обтягивающие черные джинсы и потрепанную футболку и обеими руками сжимает сумку, как будто может бросить вызов гравитации и в любой момент улететь в космос. Ее темные волосы падают на лицо, но когда она их откидывает и оглядывает комнату, я узнаю свою соседку по уроку театрального искусства. Ту, с широкой улыбкой, что на минуту дала мне почувствовать себя человеком. Что она здесь делает?

Первая девушка подходит ко мне, буквально излучая уверенность и сексуальность, и протягивает руку:

– Люси.

Диван, на котором я сижу, настолько старый, что у меня уходит несколько секунд, чтобы выбраться из его недр, встать и нормально поздороваться. Смотрю на вторую девушку, может, она все-таки не стала свидетелем моего полного отсутствия координации, но, конечно, недавняя соседка смотрит прямо на меня. Мы встречаемся взглядами, она поднимает бровь и ухмыляется. Я прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд настолько быстро, насколько это в принципе возможно.

– Привет. Я Зак. – Пожимаю руку Люси (странное чувство, последний раз я жал руку другому человеку примерно вечность назад), но едва концентрируюсь на ней, хотя она – невероятная красотка. Снова невольно смотрю на ее подругу, надеясь, что и она представится.

– Так… это и есть ваша группа, да? – Люси осматривает комнату и, кажется, не слишком разочарована – настоящее чудо. На ее месте я бы дважды задумался. Все участники группы просто слоняются без дела, игнорируя, что на самом деле здесь проходит прослушивание. По другую сторону комнаты Мэтт и Розалин снова обжимаются. Мой желудок переворачивается. По крайней мере, на этот раз Мэтт не пытается поймать мой взгляд, пока засовывает язык ей в рот.

– Ага. – Я как обычно не знаю, что сказать, и по-прежнему кошусь на ее подругу, что теперь прислонилась к стене рядом с нами и скрестила руки. – Э… Ты хочешь попробоваться? Или… – неловко киваю в сторону ее подруги, – она?

Люси смотрит на свою сопровождающую и улыбается.

– Мэй? Нет. Хотя жаль. Каждой группе нужен крутой трубач и хороший бэк-вокалист. – Между ними, кажется, происходит какой-то безмолвный разговор, а затем Мэй тащится к нам, хотя явно предпочла бы оказаться где-то еще. Как я ее понимаю.

Минуту мы все молчим, затем Люси ухмыляется.

– Та-а-ак… ладно, не вопрос. Сама все устрою. Мэй, – обращается она к подруге, – это… блин. Прости, как, ты сказал, тебя зовут?

– Зак.

– Точно. Мэй, это Зак. Зак, это Мэй. Поболтайте, ребята. Или нет. В общем, как хотите. Пойду поищу, кто тут главный, – Люси смеряет меня оценивающим взглядом. – Это же не ты?

Я краснею. Что, настолько очевидно? Качаю головой.

– Нет, тебе нужен вон тот парень. С микрофоном и прической, как у Бибера.

– Поняла. – Люси смотрит на подругу. – Ты в порядке? – Мэй кивает. – Отлично, скоро вернусь.

Она оставляет нас с Мэй у дивана, а сама шагает через комнату – вихрь из длинных ног и развевающихся волос. У Конора будет сердечный приступ, когда он ее увидит.

Не придумав, куда еще деть свое тело, я сажусь на подлокотник дурацкого дивана, затем выдавливаю слова изо рта:

– Ты же ходишь со мной на театральное, верно?

«Отличное начало беседы, чувак. Прямо блеск».

– Что? – Она смотрит на меня так, будто я отрастил вторую голову.

Я сглатываю и прочищаю горло.

– Говорю, ты вроде ходишь со мной на театральное? – На этот раз получается чуть громче, но в конце голос срывается, словно у подростка. Так и знал, что надо было остаться дома.

– А. Правда? – Она вскидывает бровь, и мне становится неловко. Очевидно, когда мы встретились взглядами, это не значило для нее ничего, зато для меня – все. Вот бы научиться затыкаться вовремя.

– Ага. В смысле, мне так кажется. Или нет? Я хожу в Куинси Адамс… Я просто подумал… Вроде бы тебя уже видел… – Я замолкаю.

Она минуту смотрит в никуда, а затем снова на меня.

– Нет, я думаю, ты прав. Мисс Ковальски? Четвертый урок?

Я киваю, пытаясь держаться непринужденно.

– Да уж. Ковальски. Помнишь ее волосы?

Мэй чуть улыбается.

– О да. Вот это шевелюра. Она, похоже, в жизни о расческе не слышала. Интересные будут занятия.

– Наверное, – пожимаю плечами я.

Та самая дерзкая улыбка.

– Что, не большой поклонник драмы?

– На самом деле, нет. Я просто вовремя не записался на занятия, поэтому меня засунули туда.

Теперь я получаю почти полноценную улыбку. Мы с Мэй смотрим друг на друга, и тот самый электрический заряд, который я почувствовал сегодня утром в школе, бьет в сердце, и у меня перехватывает дыхание.

– Ха. Та же история. – Она кивает на группу: – Значит, эта сцена тебе больше по душе?

Я смотрю на Конора, который увлеченно болтает с Люси, и снова пожимаю плечами.

– Ага. Вернее… Раньше да, но уже не так. Мой друг, – указываю на Конора – он как бы заставил меня прийти. Я уже собирался сматывать удочки, когда вы вошли…

– Ой. – Она складывает руки на груди и прислоняется к стене. – Извини. Тогда ладно. Еще увидимся.

И все, меня выкинули; она почти мгновенно перешла от дружелюбного тона к холодному.

– Н-нет, нет, – заикаюсь я. – В смысле… Я собирался, но Люси вроде стоит послушать, так что я, наверное, останусь.

Мое сердце быстро бьется, даже не знаю почему. Мэй заставляет меня сильно нервничать, и я хочу, чтобы она думала… Я не знаю, о чем хочу, чтобы она думала. Что я крутой? Что со мной стоит поговорить? Она вроде не сильно рвется общаться с людьми, если только ей действительно неинтересно. Я хочу, чтобы Мэй нравилось говорить со мной. Однако, учитывая, что мне не удается сформировать связное предложение даже в своем мозгу, тем более произнести его вслух, это маловероятно.

Она хмурится, переваривая мою невнятную чушь.

– Ла-а-адно.

Мысленно отвешиваю себе пинок.

– Неважно. – Заставляю себя сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить: – А что, Люси хороша? – «Ну вот, Зак; наконец-то сумел сказать целое предложение. Боже».

При упоминании подруги настоящая улыбка озаряет лицо Мэй. Изумительная, может, даже лучше, чем сегодня в классе.

– Люси? Люси не просто хороша. Люси потрясающая. Просто подожди и сам услышишь.

– Отлично. Конор будет счастлив. Он так мечтал найти в группу барабанщицу. Думал, это поможет их имиджу.

Она закатывает глаза.

– Знаю, – смеюсь я.

Кто-то опрокидывает барабан, и тот с грохотом падает на пол, да так, что эхо от стен отскакивает. Когда я оглядываюсь на Мэй, ее глаза широко раскрыты.

– Ты в порядке? – Она выглядит очень напуганной, как будто вот-вот сбежит из комнаты. Её дыхание становится прерывистым и странным, а лицо теряет все краски.

Мэй не отвечает. Вместо этого она около минуты прижимается к стене, не двигаясь и молча.

Прикидываю, не позвать ли Люси, ведь Мэй явно нехорошо, но только встаю с подлокотника, как она кашляет и возвращается к жизни.

Медленно оглядывает комнату, а затем сосредотачивается на моем обеспокоенном лице. Она моргает, как будто только что вспомнила о моем присутствии.

– Эй… у тебя все нормально? – Не хочу звучать, как ее мама, но вряд ли это была нормальная реакция на упавший барабан.

Она качает головой.