Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 58)
– Не интересует, – ответила Джеральдин. – Но я сочувствую вам по поводу того, что случилось в вашей семье.
Его плечи поникли, и он покачал головой:
– Мою дочь обвинили в убийстве… Мой брат отправится за решетку… Мой племянник умер… Моей семье много чего пришлось пережить.
– Я вам искренне сочувствую, – повторила Джеральдин.
Мужчина ничего не ответил и уже собирался уходить, как вдруг раздался скрежет шин по гравию. Оба оглянулись, чтобы посмотреть, кто приехал. Лицо Генри Дэллоуэя неожиданно просияло:
– Это моя жена. Она привезла Изабель. Девочка знает, что больше здесь не живет, но мы хотим, чтобы она знала, что ее дом по-прежнему здесь и из ее жизни не все исчезло. В последние годы я редко видел детей своего брата. Все свое свободное время он отдавал Уолтеру, так что Изабель, вероятно, считает нас чужими…
«Рейндж Ровер» остановился; пассажирская дверь распахнулась, и раздался радостный возглас. Генри Дэллоуэй и Джеральдин обернулись: у них на глазах девочка бросилась к сидевшей на скамейке женщине и обняла ее за шею. Мария взяла со скамейки лежавшую рядом с ней куклу и вручила ее девочке.
– Это их экономка, верно? – спросил Генри.
Джеральдин кивнула:
– Няня Изабель. Она вернулась, чтобы вновь о ней заботиться.
Генри Дэллоуэй во все глаза глядел на свою маленькую племянницу, которая льнула к няне. Было видно, что они обе очень привязаны друг к другу.
– Я еще об этом пожалею, – негромко вздохнув, пробормотал он и зашагал к своей жене, племяннице и ее няне. Через пару минут Джеральдин увидела, как Мария в молитвенном жесте воздела руки к небу, а Изабель обвила руками длинные дядины ноги. Затем жена, девочка и няня сели в «Рейндж Ровер». Джеральдин облегченно вздохнула.
Глава 50
Через пять дней Эмили уже возвращалась из больницы домой – с немногочисленными вещами и открыткой с надписью «Выздоравливай скорее» от Джерри Джарвиса. Он предложил отвезти ее домой, но Эмили отказалась, объяснив, что ее отвезет Джеральдин. Она чувствовала: Джерри надеялся стать для нее больше, чем просто другом, но она не была готова к этому. Ее психика была слишком расшатана, чтобы позволить кому-либо оказаться частью ее жизни. В свою очередь, она надеялась, что он останется ее другом, и была рада, что полиция не выставила против него никаких обвинений. Его единственным преступлением было то, что он в нее поверил.
Медсестра, готовившая Эмили к выписке, вынула из ее руки катетер и отрезала больничный браслет с фамилией. Свободна… Эмили улыбнулась на прощание, но внутри у нее все вдруг сжалось от ужаса. К ней направлялся доктор Грин.
Как обычно, он был безукоризненно одет и излучал спокойствие.
– Похоже, я успел вовремя, чтобы попрощаться с вами, – сердечно произнес доктор.
У Эмили отлегло от сердца. Они обменялись рукопожатиями. Но что ему сказать? За эти несколько дней у нее было время все хорошенько обдумать. Из-за того, что с ней произошло, она теперь человек второго сорта. Всякий раз, заполняя опросник, рядом с вопросом «Вы когда-либо наблюдались в психиатрической клинике?» она будет вынуждена ставить галочку в квадратике «да». У нее было здоровое тело и разум, но с тем же успехом она могла получить судимость.
– Мне и вправду очень жаль, вам столько всего пришлось пережить, – сказал доктор. – Возможно, через какое-то время мы сможем об этом поговорить?
Он заметил ее мгновенный отказ и вежливо наклонил голову.
– Я читала о ваших морских коньках, доктор Грин. У меня было время, пока я здесь лежала. Оказывается, морской конек – один из опаснейших морских хищников.
Он удивленно поднял глаза:
– Но не забывайте, что они также замечательные отцы.
Эмили посмотрела ему вслед, когда он зашагал прочь, и подумала о том, что Дэллоуэй, вероятно, был замечательным отцом. Хищник, который сделал все, что было в его силах, чтобы спасти своего сына. И она сама, и София, и Нина Бэрроуз стали его жертвами.
Оглядев комнату Эмили, Джеральдин решила, что вполне может оставить ее здесь одну. Она давно пришла к выводу: Эмили – скрытная молодая женщина, которая скорее всего с нетерпением ожидает того момента, когда захлопнет дверь и останется в одиночестве, сбежав от безумия этого мира в свой безопасный дом.
Эмили сидела на диване, задумчиво накручивая на палец короткие волосы. Взгляд ее был отрешенным.
– Это вещь Зои? – спросила Джеральдин. – Кулон, который я надела вам на шею. Дэллоуэй сказал, что он имел для вас какое-то значение.
Эмили покачала головой:
– Нет, он мой, но его мне подарила Зои. У нас обеих были такие. Инь и Ян. Мой кулон был парой ее кулона. Зои нравилось, что вместе они образуют единое целое. Она говорила, что это я и она. Вместе они образуют круг. Она их подписала.
Джеральдин подошла и, сев рядом с Эмили, осторожно взяла кулон в руку. Цепочка была короткой, и кулон размещался где-то в области яремной впадины. Ее взгляд остановился на выгравированном слове.
– «Сестра», – прочитала она.
Эмили нахмурилась. Затем дотронулась до кулона, и глаза ее широко раскрылись. Она расстегнула цепочку и прошептала, крепко сжимая кулон:
– Он другой формы. Мой противоположный. – Перевела взгляд на Джеральдин. – Это не мой кулон. Это кулон Зои.
Глава 51
На то, чтобы организовать визит в тюрьму и получить разрешение на свидание с одним из заключенных, ушла целая неделя. Джеральдин выразила готовность сопровождать Эмили, но та предпочла пойти одна. Сосредоточив свои мысли на дороге, а не на предстоящем визите, она осторожно доехала до Бридженда в Уэльсе и припарковала машину на большой стоянке для посетителей. На входе показала пригласительное письмо и паспорт для подтверждения своей личности. Ее попросили посмотреть в камеру, чтобы сделать фото. Женщина-офицер обыскала ее, после чего отправила на рентгенографический сканер и металлодетектор. Ей показали, где находятся шкафчики, и попросили оставить там свои личные вещи. Взять с собой разрешалось только деньги и ключ от кабинки.
Затем ее обнюхала немецкая овчарка, натренированная на поиск наркотиков, и только потом ей разрешили пройти дальше. В большой комнате собрались в основном женщины и дети. Эмили мгновенно ощутила неприятную атмосферу этого места. Эти люди ожидали встречи со своими близкими, отбывающими сроки тюремного наказания.
Дверь в дальней части комнаты открылась, и офицер подозвал всех подойти. Шагнув вместе с толпой во внутренний двор тюрьмы, Эмили огляделась по сторонам. Со всех сторон ее окружали глухие стены из красного кирпича, высокие сетчатые заборы и бесконечные мотки колючей проволоки, протянувшиеся поверх них.
Увидев на пару минут кусочек синего неба, она шагнула в зал для свиданий. За каждым белым столом на красном стуле сидел мужчина, подпоясанный желтым поясом. Синие стулья с противоположной стороны столов были свободны.
Подождав, когда большинство посетителей усядутся, Эмили обвела взглядом помещение, ища глазами Дэллоуэя. Тот застыл, глядя на нее и явно ожидая, когда она его заметит. Эмили подошла к его столу. Эта часть зала имела сходство со столовой – торговые автоматы с одной стороны, раздаточный прилавок – с другой. В каждом углу комнаты безмолвно застыли тюремные надзиратели.
Эмили опустилась на стул. Ноги ее дрожали.
– Вы неплохо выглядите, – произнес Дэллоуэй. – Я боялся, что будет хуже.
Он выглядел настольно нелепо в сером свитере с желтым поясом, что Эмили стеснялась посмотреть на него. Бросив взгляд под стол, она увидела серые спортивные штаны и простые белые кроссовки. Ей тотчас вспомнилось, как доктор пришел вечером в комнату своего сына в смокинге и галстуке-бабочке. Наденет ли он когда-нибудь смокинг снова? Трудно сказать.
За пределами этих стен Дэллоуэй был знаменитым хирургом. Здесь он стал подследственным, ожидающим вынесение приговора.
Расстегнув воротник блузки. Эмили вытащила наружу две цепочки, чтобы показать висевшие на них два кулона. Второй нашла Джеральдин, проводя обыск в том же ящичке, где лежала и первая цепочка. В ящичке в ванной Дэллоуэя она нашла кулон Зои, даже не осознавая,
Тогда только она одна знала бы, что это кулон Зои.
– В ту самую минуту, когда увидел вас в той кровати, я тотчас же понял, кто вы. Это было все равно, что смотреть на нее. Я так рад, что этот кулон у вас, – сказал Дэллоуэй. – Теперь вы это знаете. Наверное, именно потому я и оставил его себе.
Губы Эмили задрожали.
– Он был у вас с тех пор, как она пропала? – спросила она.
Дэллоуэй кивнул:
– Тем самым я хотел убедить вас прекратить поиски.
– Но как? – в ужасе спросила Эмили. – Как бы вы это сделали? Заставив меня не думать о ней? Заставив меня думать, что я сошла с ума?
– Написав вам письмо, – тихо произнес он.
Ее глаза удивленно округлились:
– Так это были вы. Вы. – Эмили смотрела на него полным ужаса взглядом. – Так это вы были в моей квартире?
Какое-то время он молчал.
– У меня был ее ключ. У меня был ее сотовый телефон. Из ее сообщений я уяснил ее стиль. Она всегда называла вас «сестрица».
– Как вы могли? – не веря собственным ушам, повторила Эмили. – Только не отворачивайтесь. У вас нет на это права. Как вы могли хоть на мгновение дать мне надежду, что она жива?