Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 25)

Джеральдин даже не представляла, что принесет эта беседа, и по причинам, которые начинали ее тревожить, едва не попросила другого коллегу занять ее место. Последний раз она видела Эмили четыре дня назад, и ей было стыдно за свое поведение. Нет, она не была бесчувственной, но знала, что обидела Эмили своей резкостью. Джеральдин проверила записи с камер видеонаблюдения и даже поручила полицейскому разыскать женщину, которую якобы пыталась догнать Эмили, но не сообщила ей о результатах. А именно, то, что женщина в кожаной куртке, за которой Эмили бросилась вдогонку, ростом и цветом волос имевшая некоторое сходство с ее сестрой, была на десяток лет старше. Увеличенное лицо женщины однозначно доказывало, что это не Зои Джейкобс. Джеральдин думала позвонить Эмили и наверняка позвонила бы в ближайшие пару дней, но решила: пусть сначала, так сказать, осядет пыль. Нужно дать Эмили время подумать. Эта внезапная просьба о встрече явилась полной неожиданностью, и на этот раз Джеральдин не стала предлагать ей встретиться в кафе. Она попросила Эмили прийти в участок.

Инспектор пришла в полицейский участок Кейншэма, где ей сказали, что Эмили уже находится в одной из комнат для допроса свидетелей. Джеральдин выбрала это место не ради Эмили, а ради себя, любимой, поскольку это было буквально в двух шагах от ее дома. Ее собственная база, Конкорд-Хаус в Эмерсонс-Грин, находилась в нескольких милях дальше по дороге. Детектив надела форменный пиджак, размышляя о том, что ее ждет.

В манерах Эмили не было признаков раздражения или обиды, но она явно нервничала: когда она положила руки на стол, Джеральдин заметила легкую дрожь в ее пальцах. Поздоровавшись, она села напротив. Стол был приставлен к стене. На нем стояли записывающее устройство и монитор, подключенные к программе хранения данных. Оборудование было размещено в конце стола, у самой стены, чтобы не мешать участникам беседы поддерживать зрительный контакт.

– Будет вестись цифровая аудио- и видеозапись. Насколько я понимаю, вы не против, чтобы ваши показания были записаны?

Эмили нерешительно кивнула.

Джеральдин нажала на нужные кнопки и, убедившись, что техника исправна, назвала дату, время, свое имя и звание. После чего попросила Эмили назвать свое имя. Наконец, откинулась на спинку стула и спросила у Эмили, почему та хотела поговорить с полицией.

– Я хочу сообщить о пропавшей пациентке, – сказала та.

Час спустя, оставшись одна, Джеральдин сняла пиджак и помассировала затекшую шею. От того, что она только что услышала, гудела голова, и инспектор не знала, что ей делать и во что верить. Она никак не ожидала услышать такое. Но была ли история правдивой? По крайней мере, ей нужно поговорить с этой няней, съездить к какому-нибудь супер-пупер-консультанту и выяснить, кто такая эта няня… Ее личные данные и контактный номер можно получить от ее работодателя. Правда, Джеральдин была отнюдь не в восторге от того, что свалится на него, как снег на голову с теорией Эмили о том, что кто-то в больнице причастен к исчезновению племянницы этой няни и что скорее всего девушка мертва.

Эмили назвала ей имя Нины Бэрроуз, старшей медицинской сестры отделения, поскольку она была уверена, что сестра Бэрроуз что-то знает. Она также сказала, что только что вернулась из дома доктора, и Джеральдин ничего не оставалось, кроме как действовать, и чем раньше, тем лучше.

В десять часов вечера она не стала никому звонить. Томми приболел, и ей нужно было вернуться домой, купить по дороге калпол [15] и на несколько часов сменить мужа. У сына поднялась температура, его тошнило, и теперь он хотел маму. Так что пока можно все отложить до утра. Тем более что Эмили раздумывала целых три недели, прежде чем сообщить о происшествии, и это беспокоило Джеральдин. Почему она так долго тянула? Если подождать до завтра, это ничего не изменит, зато даст время составить план. Она снова прослушает запись и выслушает историю Эмили, ища в ней дыры и нестыковки. Еще одна вещь, о которой стоит подумать: из клиники «Виндзор-Бридж» не поступало никаких сообщений о пропавшей пациентке. Что могло придать вес подозрениям Эмили о том, что здесь что-то нечисто. И вот тут у Джеральдин возникали сомнения.

Что, если эта пропавшая пациентка – плод воображения Эмили? В последнее время на нее сыпались всякие беды. Она вернулась на работу – к великому удивлению Джеральдин; всего несколько недель назад ей сделали операцию; ее сбила машина, когда она догоняла женщину, которую приняла за Зои; якобы нашла дома записку от пропавшей сестры; и была убеждена, что стала свидетелем исчезновения пациентки, которую никто, кроме нее, не видел. Констебля полиции отправили допросить соседок Зои на предмет того, имелся ли у нее ключ от квартиры Эмили, но те дружно отрицали, что присвоили себе что-то из вещей пропавшей подруги, кроме кружки в кухонном шкафу и топика, который одна из них одолжила поносить. Джеральдин с удовольствием поговорила бы с Эриком Хадсоном, чтобы узнать его мнение; спросила бы его, есть ли у нее причины тревожиться за Эмили…

Эта девушка была ей симпатична, и Джеральдин искренне сочувствовала ей – не дай бог никому пройти через то, через что прошла она. Но если Эмили придумала всю эту историю и данный факт подтвердится, – она устроит ей хорошую головомойку, будь у Эмили даже сотни проблем с психическим здоровьем.

Напрасно тратить время полиции – уголовное преступление.

Глава 18

Открывшая дверь женщина подозрительно оглядела Джеральдин с головы до ног.

– О, – сказала она.

Вид у нее был испуганный, движения – резкими. Рыжие волосы собраны в мягкий узел, открывая взгляду тонкие черты лица. Одна нога женщины обута, другая – босая.

– Надеюсь, всё в порядке? – спросила Джеральдин.

Женщина помахала рукой, приглашая ее войти.

– Нет, нет, всё в порядке. Я просто ожидала кого-то моложе. В агентстве вас назвали девушкой… – Женщина открыла обувную коробку и покопалась в ней. – Господи, ничего не могу найти. В доме все вверх дном. Мне пришлось отменить визит к стоматологу. Изабель еще даже не завтракала. Извините, но сегодня утром она никого не слушается.

– А ваше имя?…

Вопрос Джеральдин явно сбил женщину с толку:

– Джемма Дэллоуэй. Разве вам не сообщили мое имя?… Боже, какой беспорядок! Надеюсь, вам сказали, что это не просто дневная работа. Я не вижу у вас никаких чемоданов… Сейчас позвоню им.

Джеральдин поняла: Джемма Дэллоуэй приняла ее за кого-то другого. Стоит подождать немного, прежде чем признаться, кто она такая.

– Нет, мне этого не сказали.

Джемма встала руки в боки. Ее лицо пылало возмущением:

– Это надо же!… Что я обязана делать, когда вы вернетесь домой? Ведь на мне лошади. Этот дом. Изабель. И, конечно… – Она умолкла и опустила голову.

– Извините, я не могу остаться, – честно призналась Джеральдин.

– Это не ваша вина, – ответила Джемма. Она на миг закрыла глаза и разочарованно вздохнула. – Мария не могла выбрать худшее время, чтобы вернуться домой.

– Мария?

– Няня Изабель. Моя спасительница. – Она прикусила губу и попыталась улыбнуться. – Боже, какая я эгоистка! Бедная женщина в отчаянии вернулась домой…

Джеральдин широко раскрыла глаза, изобразив искренний интерес. Но, похоже, Джемма внезапно поняла, что рассказывает ей, постороннему человеку, что-то очень личное. Наклонив голову, она скользнула глазами по Джеральдин. От нее явно не скрылись ни ее деловой костюм, ни бледно-сиреневая рубашка, ни уверенность в себе, ни твердый взгляд.

– Вы не назвали свое имя, верно?

– Детектив-инспектор Джеральдин Саттон из полиции Эйвона и Сомерсета. – Она вытащила свое удостоверение и показала его Джемме.

Та удивленно разинула рот. До нее, наконец, дошло:

– О господи, я тут разглагольствую, а вы, оказывается, вообще не из агентства подбора персонала… Вы пришли к Марии, не так ли?

Джеральдин разочарованно вздохнула.

– Она улетела домой. Сказала, что собирается позвонить в полицию. Я понятия не имела, что она уже позвонила. Руперт чувствует себя чертовски виноватым. Ему следовало отвезти ее в аэропорт и посадить на самолет. Мы с ним оба чувствуем себя виноватыми.

– Мария ничего нам не сказала. – Джеральдин вновь решила придерживаться правды.

– О боже, когда она расстроена, ее английский невозможно понять. Тем более по телефону. Ее племянница Катка не села на свой рейс. Руперт собирался отвезти ее в аэропорт. Он собирался закончить работу рано. Катка отправилась за покупками в Бат, а затем встретилась с ним в больнице, но у него была срочная операция. Он хирург. Вместо этого Руперт вызвал ей такси, чтобы она добиралась сама. Мы ужасно переживаем, потому что английский у нее никакой. И она такая молодая… Лучше б она улетела вместе с Марией! Мы ждем, когда та позвонит нам и скажет, что вернулась домой. По идее, она уже должна была позвонить.

С каждой минутой инспектору становилось все интереснее. Возможно, в истории Эмили есть доля истины и молодая женщина действительно пропала…

– А что здесь делала эта Катка? – спросила она.

Джемма пригладила волосы:

– Приехала навестить тетю. Но, вероятно, также чтобы посмотреть, понравится ей здесь или нет. Мы сказали Марии, что она должна научиться говорить по-английски.

Джеральдин подумала, что ей есть смысл поговорить с Рупертом Дэллоуэем. Интересно услышать, что он ей скажет?