Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 23)

– Ты лжешь. Я это вижу по твоим глазам!

Во взгляде женщины читалась убежденность. Хотя день был теплый, Эмили вздрогнула. Мария была исполнена уверенности.

Но что, если она права и Катка была на соседней кровати? Если эта женщина говорит правду и эта самая Катка – ее племянница, то у Эмили нет иного выбора, кроме как помочь ей. Кому, как не ей, знать, каково это, когда ты не можешь найти того, кого любишь? Эмили понимала, что сейчас чувствует эта женщина. Кто-то заставил ее племянницу исчезнуть и спрятал ее одежду в коробке для забытых вещей, полагая, что ее там никто никогда не найдет. Только этот некто не предполагал, что Эмили станет свидетелем. Что она увидит ту, на ком была эта одежда. Она увидела то, чего не должна была видеть, просто потому, что ее положили не в ту палату.

Мария сунула руку в карман юбки и вытащила сложенный лист бумаги.

– Дом доктора Дэллоуэя. Вы идти к нему. Скажите ему правду о том, что вы видеть. Он вам поверит, что Катка пропала.

С листом бумаги в руке, Эмили еще долго стояла там после того, как Мария исчезла из поля зрения. Она снова вздрогнула, на этот раз даже сильнее. Отрицать бесполезно: в этой больнице что-то случилось. Пациентка исчезла, и только она, Эмили, утверждает, что видела ее.

Глава 17

Эмили с трудом верилось, что ей хватило храбрости явиться к нему домой без приглашения. Стоявший на вершине холма, дом открылся взгляду лишь после того, как она миновала стену высоких деревьев. При мысли о предстоящем разговоре ей стало не по себе. Он наверняка сочтет ее визит наглым вторжением и захлопнет дверь у нее перед носом.

Эмили свернула на частную дорогу, которая привела ее к дому. Она знала: пути назад нет. Припарковав машину, вышла и нырнула в жару. Воздух был неподвижен, на деревьях не шелохнулся ни один лист; тишина была такой всеобъемлющей, что Эмили могла различить среди клумб жужжание пчел. Даже приближаясь к вечеру, жаркий июльский день никак не мог расстаться со зноем.

Превращенный в жилой дом, амбар восемнадцатого века потрясал воображение. На том месте, где когда-то располагался главный вход, высилась стена тонированного серого стекла. Два больших иллюминатора, встроенные в каменную кладку по обе стороны от листа стекла, создавали впечатление, что у дома было лицо: два круглых глаза и длинный нордический нос. Окинув дом взглядом сверху вниз, Эмили решила, что Дэллоуэй либо когда-то получил солидное наследство, либо заработал кучу денег частной практикой. Перед домом раскинулся просторный двор, присыпанный слоем серого гравия, где легко могли поместиться и развернуться сразу несколько автомобилей. Сейчас здесь стояла золотистая «Альфа Ромео». Двор окружали приподнятые газоны и низкие кустарники.

Каменная стена и ряд деревьев тянулись по склону, огораживая несколько акров земли, прежде чем уступить место зеленому лоскутному одеялу полей, раскинувшемуся, пока хватал глаз. Небольшой загон справа от здания имел отдельный вход, который в настоящее время был закрыт; к загону примыкала конюшня с каменными стенами. На расстоянии Эмили услышала стук копыт и женский голос:

– Хорошая девочка, хорошая…

Вскоре появилась женщина верхом на темно-гнедой лошади. Эмили застыла на месте, ожидая, что ее увидят, но женщина, ничего не заметив, направила лошадь к другим воротам, выходящим в поля. Интересно, подумала Эмили, это его жена? Одетая в бриджи, сапоги для верховой езды и темно-синюю рубашку поло, она сидела в седле как влитая. Эмили проводила ее взглядом, отметив про себя и гордую осанку, и ниспадавшие на спину пышные рыжие волосы. Лошадь набирала ход, и волосы ритмично взлетали при каждом движении, образуя в лучах яркого солнца оранжевый ореол. Это было прекрасное зрелище. Не отдавай Эмили себе отчет в том, где находится, она могла бы еще долго смотреть вслед этой женщине.

Нажав на кнопку дверного звонка, Эмили в ожидании прикусила большой палец. Дверь открыла девочка: ее ярко-розовая футболка была присыпана мукой, к кончикам пальцев что-то прилипло. Волосы были того же цвета, что и у женщины на лошади. Она уставилась на Эмили, вытаращив глаза и разинув рот, отчего стали видны два новых верхних зуба. Эмили собралась было поздороваться, когда дверь широко распахнулась. В дверном проеме внезапно возник Дэллоуэй. Стоило ему увидеть, кто перед ним, – и приветливого выражения на его лице как не бывало. Он изумленно уставился на Эмили, затем негромко сказал:

– Изабель, пожалуйста, вернись на кухню.

Девочка уткнулась лицом в его бок. Дэллоуэй погладил ее по волосам.

– Будь хорошей девочкой и ступай назад в кухню. Мы скоро закончим пирожные.

Эмили проводила девочку взглядом, а затем осталась одна, лицом к лицу с Дэллоуэем.

– Чему я обязан вашим визитом, сестра Джейкобс? – спросил тот, не скрывая удивления.

Несмотря на пересохшие губы, Эмили заставила себя заговорить:

– Извините за вторжение, но мне действительно нужно с вами поговорить.

– Тогда вам лучше войти, – сухо сказал он.

Эмили последовала за ним в коридор, а затем через арку в огромный холл, дававший представление о первоначальных размерах амбара.

Каменный пол, казалось, тянулся вечно. Стены поднимались на высоту, покорить которую можно было лишь скалолазу или же имея очень высокую лестницу. На одной из стен висел гобелен, вроде тех, что можно увидеть в музее. Он был огромен – его хватило бы, чтобы накрыть пол в скромной гостиной. В дальнем конце комнаты располагалась дровяная печь. Дымоход тянулся вверх по стене, вновь приковывая внимание к высоте стен. В том конце комнаты, где стояла Эмили, на галерею вела дубовая лестница. Ступеньки сияли чистотой.

Она затаила дыхание и стала ждать. Было странно видеть хирурга в его собственном доме. Он смотрел на нее, и она поняла: Дэллоуэй тоже ждет.

– Мне неловко беспокоить вас дома, но я подумала, что лучше поговорить с вами здесь, чем в больнице.

– Не могли бы вы сказать мне, откуда вам известен мой адрес?

Его тон был ледяным, и Эмили почувствовала, что краснеет.

– Я… м-м-м… Мне его дала няня вашей дочери. Она хотела, чтобы я поговорила с вами, – сбивчиво добавила она.

– Мария? Мария дала вам мой адрес?

Эмили кивнула. Дэллоуэй явно не ожидал такого ответа.

– Вам лучше сесть.

Он шагнул к трем огромным диванам, поставленным лицом к высокому, от пола до потолка, окну, из которого открывался потрясающий вид на окрестности.

Интересно, задалась про себя вопросом Эмили, будет ли с ее стороны невежливо, если она попросится в туалет. Расшалившиеся нервы требовали от нее срочно опорожнить мочевой пузырь.

– Не желаете выпить? – спросил Дэллоуэй.

– Стакан воды, пожалуйста. А также…

– Поднимитесь наверх; первая дверь, которую вы увидите, – сказал он, указывая на галерею и явно догадавшись о ее потребностях. – В настоящее время внизу есть проблема с сантехникой.

Посетив туалет, Эмили сполоснула лицо холодной водой и вытерлась махровым коричневым полотенцем. От нервного напряжения ее мутило. В зеркале ее лицо казалось пепельным, голубые глаза были широко раскрыты.

Подмышки ее белой хлопковой блузки были влажными от пота. Зря она не надела что-то из темных вещей. Весь день парило, как перед грозой. Оставалось надеяться, что дождь не заставит себя ждать.

На лестничной площадке она услышала доносившийся с первого этажа звук дрели. Не иначе как работал сантехник.

Когда Эмили спускалась по лестнице, Дэллоуэй уже ставил на низкий столик поднос – стакан воды, чайные чашки, чайник, небольшой кувшин и вазочку с сахаром. Ее взгляд был прикован к нему. В этот момент ее нога в сандалии на кожаной подошве соскользнула со ступеньки. Чтобы не упасть, Эмили схватилась за перила.

Дэллоуэй поднял голову.

– Эти лестницы очень скользкие, особенно если вы не в той обуви. Вам лучше разуться.

Эмили подошла к нему и села. Дэллоуэй поставил перед ней стакан воды. Взяв его со столика, она сделала долгий глоток и сказала:

– Спасибо.

Дэллоуэй налил им обоим чай и поставил чашку и блюдце рядом с ней. Затем сел на противоположный конец дивана и стал ждать, когда она заговорит. Этим он напомнил ей Эрика. На мгновение Эмили даже пожалела, что его здесь нет, чтобы поддержать ее.

– Так почему же Мария дала вам мой домашний адрес?

Она глубоко вздохнула:

– Наверное, потому что в больнице произошло нечто из ряда вон выходящее.

Дэллоуэй заморгал и резко откинул голову назад:

– В самом деле?

– Возможно, что-то случилось с пациенткой, о которой вы можете не знать. Молодая женщина, лежавшая со мной в одной палате, когда я сама была пациенткой. Возможно, это племянница Марии, Катка.

Дэллоуэй издал сдавленный крик и вскочил с дивана:

– Какой ужас!

– Пожалуйста! Подождите! – Эмили тоже встала. – Прошу вас, выслушайте меня…

Дэллоуэй на пару мгновений застыл, как будто не знал, что ему делать, затем снова сел и всплеснул руками. Эмили, чувствуя, что еще не растеряла мужество, продолжила:

– Я увидела на соседней кровати какую-то молодую женщину. Невысокая, темноволосая, возможно, иностранка. Я разговаривала с ней, прежде чем пойти в операционную. Ночью меня разбудил шум. Рядом с ее кроватью были люди, или, по крайней мере, один человек, пытавшийся ее реанимировать. Один из них дал мне кое-что, чтобы усыпить меня, и, что бы там ни говорила сестра Бэрроуз, это был явно не диазепам – тот не действует так быстро. Я уснула в считаные секунды. На следующий день, как вы знаете, мне сказали, что я была единственной пациенткой в этой палате, и хотя я знала, что это неправда, я была готова забыть о той ночи, пока не нашла вот это.