Лиз Бурбо – Ариссьель. Жизнь после смерти (страница 40)

– Только дай мне немного времени прийти в себя и выпить мартини…

Она тут же отправляется готовить мой любимый коктейль, а себе наливает бокал вина. А пока я принимаю душ, она готовит какие-то закуски и приносит все это в гостиную. Как же давно у нас не было вот таких приятных моментов, как жаль… С удивлением восхищаюсь комнатой, в которой мы находимся, а еще видом на наш прекрасный сад, который открывается из французского окна. Цветами занимается Мона. Однажды она призналась, что возиться с садом для нее огромное удовольствие, это как медитация. Уж не знаю, что она понимает под «медитацией», но наш сад, которым у меня нет времени любоваться, у соседей вызывает восторг.

Почему бы не проводить больше времени вместе, здесь, дома, или где-то еще? Сложно это, ведь у меня все время какие-то срочные дела, плотный график… Ладно, посмотрим. Я предлагаю Моне открыть французские окна: хочется насладиться ароматами ее сада, который год от года все красивее. От этого предложения она становится еще более радостной, счастливой; она не может припомнить, когда я в последний раз хвалил ЕЕ сад.

Не успеваем мы выпить по глотку, как в дом, как ветер, врывается Карина и от двери кричит:

– А что-то на ужин есть?

На ней джинсы и короткая светло-голубая курточка. Ее глаза искрятся от радости, щеки раскраснелись, будто она только что пробежала марафон. Я могу наблюдать за ней, сколько захочу, ведь она еще не заметила, что я дома. Она снимает свою курточку, остается в облегающем свитере, и я про себя отмечаю, что она все больше превращается в женщину. Уверен, что вокруг нее крутится много парней. Странно, что же у меня так покалывает сердце? «Ты не догадывался, что ревнуешь, правда?» – насмешливо отзывается внутри меня тихий голосок.

Еще несколько шагов – и она замечает, как мы с Моной устроились в гостиной, отдыхаем, пьем вино. Ошеломленная, она останавливается и смотрит на нас в полном недоумении:

– Я что, забыла о чьем-то дне рождения?

– Нет, конечно же нет, дорогая, – отвечает Мона. – Мы с твоим отцом решили провести вечер как двое влюбленных. Сейчас выпьем по аперитиву и отправимся в ресторан. Тебе придется самой что-нибудь придумать на ужин. Я даже не знаю, вернется ли Бен: он уехал к Марку, возможно, поест там. Он теперь у Марка как дома, там его вторая семья.

Карина не сводит с меня яростного взгляда. Наверное, она думает, что сегодняшние планы – это мои уловки, чтобы загладить вину? Я этому не удивлюсь. Больше сказать мне нечего, просто надеюсь, что со временем она сможет забыть об этом инциденте. Я знаю, о чем она думает, хотя ее мысли проносятся на огромной скорости. Ей неловко, ее берут сомнения, она уже ни в чем не уверена. Она потрясена до глубины души – настолько, что торопится скрыться в своей ракушке: «Что происходит? Неужели папа вдруг так сильно изменился? Неужели он решил бросить ту женщину, которая, сомнений нет, его любовница? То, как он вел себя с ней в ресторане, доказывает, что они знакомы долгие годы. Ах, как было бы здорово, если бы мои родители снова были влюблены друг в друга! Наконец у нас была бы настоящая семья…

Нет, я не верю. Это невозможно! Он настолько привык делать то, что хочет и когда хочет, что я с трудом представляю, что мы сможем вернуться к нормальной семейной жизни. Что он будет, например, каждый вечер ужинать с нами. Ну ладно, не каждый… Но хотя бы пару вечеров в неделю. Мама рассказывает, что в первый год после свадьбы он часто бывал дома. Но с годами он становился все более занятым, а потом все вообще рухнуло. Никогда не пойму, как мама могла терпеть такую жизнь. Как бы там ни было, лично я не позволю себя обманывать. Лучше уж жить одной всю жизнь, чем иметь мужа, которого никогда нет дома. И, кроме того, в те редкие дни, когда он все-таки дома, никогда не знаешь, что от него ожидать. Его настроение меняется каждую минуту: то он задаривает нас подарками, то делает вид, что нас в его жизни не существует.

С другой стороны, я слышала, что никогда не бывает поздно. Кто знает? Возможно, он и правда начинает пробуждаться! Он так смотрит на маму… Я даже уже и не надеялась на что-то подобное. Какие же они у меня оба красивые! Мама до сих пор любит его, я ее понимаю. Он высокий, сохранил осанку молодого мужчины, красивые широкие плечи… Мне нравятся такие мужчины… Элегантный, соблазнительный, седые виски…

НЕТ, я не должна строить иллюзий. А вдруг это только мои фантазии? Я так часто разочаровывалась. Меня злит даже мысль о том, что он сейчас снова обманывает маму, что она опять позволит обвести себя вокруг пальца. Она всегда соглашалась на те крохи, что он ей бросал. Стоит ему только уделить ей немножечко внимания, как она уже тает и готова на все. Вот дурочка! А ведь она очень умная женщина, очень талантливая. И все это так глупо разбазаривается из-за ее глупой любви к нему. Он умеет соблазнять, просто мастер в этом, вот она сразу же и попадает в его ловушку. И не она одна, кстати. Он наверняка ей изменял, и не один раз. Интересно, она хоть догадывается об этом? Надеюсь, что да: не может же быть она настолько слепой, чтобы не замечать этого?

Стоит ли ей рассказать об этой Марлен? Мама не заслуживает дополнительных страданий. Возможно, она и дура, может, иногда ведет себя наивно, но ни за что на свете я не хочу причинять ей боль. Какое счастье, что у нас с Беном такая замечательная мама! Она заботится о нас за двоих. Даже не представляю, что бы с нами было, будь она такая же, как отец».

Черт возьми! Ну почему людям запрещено знать, что происходит на самом деле, когда мы еще находимся на Земле? Это бы там так пригодилось! Хотя… Если бы я знал, что моя дочь думает обо мне, я бы так сильно разозлился, что тут же рассказал бы ей, что о ней думаю я. Я бы орал благим матом, чтобы она не вмешивалась не в свои дела. Гм… МИШАЭЛЬ все-таки прав, когда говорит, что у меня слишком сильное эго.

Эти размышления прерывает МИШАЭЛЬ:

– Если ты действительно этого хочешь, то можешь по возвращении на Землю обладать таким даром: знать, что люди думают и чувствуют. Но подумай об этом серьезно, – добавляет он торопливо. – Люди неспроста так часто блокируют в себе эту способность. Так они защищаются. Пока люди обладают таким мощным эго, им нельзя становиться осознанными слишком быстро, ведь тогда они не смогут справиться со своими знаниями. Но если ты решишь, что действительно хочешь знать все и готов принять последствия этого, ты будешь развиваться очень быстро и достигнешь внутренней гармонии скорее.

Советую тебе не торопиться, а хорошенько все взвесить и обдумать: как ты будешь чувствовать себя в разных ситуациях своей будущей жизни, зная действительно все? Сможешь ли ты с этим справиться? Например, в этой ситуации, свидетелем которой ты только что стал, наверное, ты бы очень разозлился, вышел из себя? И тогда, случись подобная ситуация, смог бы ты отнестись к себе с принятием, любовью, то есть позволил бы ты себе злиться и использовать свой гнев, чтобы научиться новым подходам для лучшей жизни? Если да, это значит, что ты смог бы справиться с ситуацией и гневом, и это было бы великолепно для тебя.

Вот это да… Смог бы я повести себя так, как говорит МИШАЭЛЬ? Не могу даже представить себе такого. Как же много возможностей передо мной открывается! Сколько важных решений нужно принять! Конечно, я бы удивился, если бы мне сказали, что это легко. Впрочем, он ведь тоже мне никогда не обещал легких путей. Тогда не пойму, зачем возвращаться на Землю и усложнять себе жизнь? Хорошо, пока ничего решать не буду. Он же сказал мне хорошенько все обдумать и взвесить. Вот этим и займусь.

Сейчас я вижу себя в конце того вечера, который в целом прошел неплохо. В ресторане Мона объяснила мне, что много думала после того разговора, когда она призналась мне о своих размышлениях по поводу развода. Со своей стороны она решила, что будет делать все возможное, чтобы спасти и сохранить наш брак. Вместе с тем ей нужно знать, хочу ли и я сделать свой вклад, приложить какие-то усилия. Вот почему она организовала этот вечер, и вот в чем причина ее хорошего настроения. Я отвечаю ей, что тоже буду делать все возможное, чтобы чаще бывать дома и проводить время с ней и с детьми. Она отмечает, что самое сложное для нее – быть свидетелем моих отношений с ними. Ей не нравится поведение детей, их отношение ко мне, но ей также не нравится, что и я почти не уделяю им внимания.

Я не знаю, как загладить свою вину, и допускаю, что не очень-то умею проявлять отцовские чувства. Но я обещаю ей поговорить с сыном и дочерью по отдельности, как только появится возможность. Она настолько счастлива, довольна, что молодеет на глазах, с каждым часом. Наш вечер заканчивается в гармонии, в крепких объятиях друг друга после любви. Засыпая, клянусь себе, что уж на этот раз обещание я сдержу.

Увы, повседневные дела берут свое. На следующий день с детьми я не виделся, а значит, и поговорить с ними не мог. Затем меня захватывают проблемы с международными платежами, и я напрочь забываю о своем обещании. Мона, которая уже все прекрасно понимает, время от времени продолжает интересоваться, когда именно я собираюсь встретиться с Бенани и Кариной. Я отвечаю, что помню об обещании и это даже есть в моих планах, но как только у меня есть время и я собираюсь это сделать, дети куда-то испаряются. Какое отличное оправдание, чтобы не выполнять обещанное! А потом все возвращается на круги своя. Мона снова разочарована моим поведением и уже готова отказаться от своих планов спасти семью. Я понимаю, что она права, но теперь уже слишком поздно.